Страшилка

Прошло время. Сколько именно, я уже и не знал. В доме время потеряло всякий смысл, становясь тягучей, гнетущей субстанцией, пропитывающей каждую щель, каждый уголок. Голод по-прежнему терзал меня, но теперь он был не единственным, с чем я боролся. Борьба с тьмой, шепотом и проклятием дома стала моим постоянным спутником.

Первые дни были самыми сложными. Голод и шепот доминировали, пытаясь подчинить меня полностью. Я ходил по дому, словно призрак, мучимый жаждой крови и безумными желаниями. Но всякий раз, когда тьма пыталась захватить меня, я вспоминал разбитое зеркало, лица тех двоих, страх в их глазах. Вспоминал то, кем я был. И этот образ, образ человека, становился моим щитом.

Я начал искать способы противостоять злу, запертому в доме. Изучал книги, оставленные прежними обитателями, пытаясь понять природу проклятия, найти слабости. Это было опасно, ведь дом не хотел, чтобы я сопротивлялся. Он пытался сбить меня с толку, наслать кошмары, создавать галлюцинации. Но я выстоял.

Жёлтой краской омрачился
Грусти-боли тяжкий плен.
Я привык и я не злился -
Дальше осень, дальше тлен.

Листья, слякоть и болезни,
Яркий свет и звук сирен.
Лихорадка в дикой песне -
Дальше осень, дальше тлен.

Каждый день вставать труднее.
Вся пора как патоген.
Проходите побыстрее -
Дальше осень, дальше тлен.

Когда мне было 11 лет, я поехал в деревню к бабушке и дедушке на лето. Честно, я вообще не горел желанием там быть, но выбора не было. Приехав, было все спокойно. Пели птички, свежий воздух, крик петухов и журчание ручейка. Напротив нас стоял ещё один дом. Он выглядел старым и заброшенным. На крыше красовалась огромная дыра, а окна местами были выбиты. Очень часто я замечал, что в этот дом часто бегали кошки и плодились там. А что, это неудивительно. Мышей там было видимо-невидимо. Но то место никогда не привлекало меня. Полтора месяца я просто обходил его мимо и все было хорошо. Сдружился с пацанами, девчонками, гуляли каждый день, ездили на великах в центр села. Но продолжалось это недолго. В начале августа все разъехались по домам в город. И тут мне стало по настоящему одиноко. Меня окружали лишь деды, бабки, да куры с петухами. Я целыми днями сидел в доме и слушал радио. Настолько мне было тоскливо.

Но однажды, сидя на скамеечке, я бросил взгляд на тот самый дом. И вдруг уловил какое-то движение в выбитом окне. Я подумал, что мне показалось, но тут увидел отчетливое лицо, смотрящее прямо на меня. Это была девочка лет 12. Она улыбалась и подзывала меня рукой к себе.

В тот день было прохладно и сыро, но выезд в лес за грибами с классом и параллелью никто не отменял. 13-летняя девчонка Катя нехотя собирала рюкзак. Длинные рыжие волосы закрывали лицо и она яростно их смахивала.
- Катюш, автобус приедет с минуты на минуту, поторопись! - послышался голос мамы.
Девочка закатила глаза, накинула куртку, схватила рюкзачок и побежала в автобус. Ехали они больше часа до первого привала на краю леса. Учителя разложили на более-менее сухой полянке плед и уселись с другими учениками.
- Классно здесь! Но я очень проголодался. - сказал пухленький мальчишка доставая бутерброд.
Катя посмотрела на все это и снова осознала, какая у нее волшебная "компания". Она достала смартфон и стала фотографировать разные цветочки и растения отходя все дальше и дальше от шумных голосов и смеха. Катя уже вот вот хотела вернуться, но вдруг увидела великолепной красоты бабочку... Она была... радужной... Катя в восторге схватила телефон, а бабочка вспорхнула и полетела. Но девочка сдаваться не собиралась. Она помчалась за ней и бежала около 20 минут.

Короче говоря, ночь, хэллоуин, костюм зомби (бюджетный, зато с кровью). Решил, значит, потусить у друга на хате. Захожу, а там уже все в хлам. Музыка, алкашка, девки в костюмах. Кайф, короче!

Выпил пару коктейлей, потом еще, и еще... Короче, вставило меня знатно. Потом кто-то предложил сыграть в прятки. Думаю, норм тема, я в ней профи. Спрятался в шкафу в спальне. Большая, старинная такая штука, с зеркальной дверью. Места вагон. Закрываю дверь, сижу, жду. Слышу, как кто-то ходит, ищет. Угарно!

Проходит час. Никто меня не ищет. Странно. Открываю дверь – а там темнота кромешная. Как будто весь свет выключили. Думаю, ну ладно, шутники, молодцы. Выхожу из шкафа, а там... никого. Ни друзей, ни хаты. Просто чернота. Начинаю орать. Громко. Потому что страшно, пипец. Понимаю, что попал в какую-то хрень. И темно, как у черта в заднице. Пытаюсь нащупать выход. Трогаю стены – холодные, каменные. Где-то далеко слышу капли, как в пещере.

Вечерело, сумерки постепенно опускались на бескрайнюю донскую степь, меняя окрас раскинувшегося над ней неба с лазурного на королевский синий. Последний день октября подходил к концу, и степь представляла собой довольно унылое зрелище с преобладанием сероватых и коричневых тонов, и только усохшие стебли и ости ковыля добавляли в общий тон немного серебристого оттенка. По пустой трассе, ведущей из Ростова на восток области, ехал одинокий легковой автомобиль серебристого цвета. За рулём сидел молодой парень, которому недавно исполнилось двадцать лет. Ветер, дувший из наполовину открытого окна, ерошил его чёрные, как смоль волосы с лёгким серебристым оттенком, льдисто-голубые глаза внимательно смотрели на дорогу и в зеркало заднего вида, отражавшее его немного бледное подтянутое лицо с тонкими губами, впалыми щеками и выразительными льдисто-голубыми глазами. Чёрная кожаная куртка, надетая поверх бежевого блейзера, и брюки песочного цвета удобно сидели на его гибкой, жилистой фигуре с "квадратными" плечами. Рядом с ним, на пассажирском сидении сидела юная девушка семнадцати лет. Её тёмно-каштановые, цвета горького шоколада, волосы с серебристым отблеском, подстриженные в стиле "боб", красиво обрамляли её светлое, с фарфоровой бледностью, лицо с тонкими губами, выраженными скулами и большими распахнутыми глазами цвета зелёного льда. Синие джинсы, светло-голубая джинсовая рубашка и укороченная приталенная куртка цвета крема подчёркивали хрупкость её гибкой, худощавой фигуры с узкими плечами и невыразительными бёдрами и грудью.

Тусклый свет луны пробивался сквозь трещины в заколоченных окнах, освещая часть комнаты. Я стоял перед зеркалом, теперь неотъемлемой частью алтаря. Отражение... это был я, но не совсем. Кожа высохла и потрескалась, зубы заострились, глаза превратились в бездонные колодцы тьмы. Я ощущал голод, жгучий, неистовый голод, требующий подпитки.

Шепот не утихал. Он был частью меня, проникая в мысли, управляя каждым движением. "Найди их... Приведи их..." - нашептывали голоса, эхом отдаваясь в голове.

Я двинулся. Не зная, куда и зачем, но подчиняясь неумолимому зову. Шаги по скрипучим половицам отдавались в тишине дома, превращаясь в зловещий танец с тенью. Я прошел через залы, где когда-то жила семья, чьи души теперь были прикованы к этому месту. Их отчаяние, их страх – все это я ощущал, как свою собственную боль.

И вот я снова здесь, мне просто не терпится продолжить свой рассказ.
Ночь я проспала на удивление спокойно. Да и она была тёплой. Даже на следующий день, я не пожалела о том, что у меня душа, как и моя одежда, в крови. Мне было абсолютно всё равно. И тут же у меня возникла идея о том, кого можно прихлопнуть дальше. Хи-хи, она уж точно этого не ждёт.
Целый день я провела гуляя по лесу и боялась показаться на глаза остальным людям. Вечером же я приготовилась: положила в рюкзак клеёнку, нож, пакеты, свой топор. Из-за этого он немного раздулся как шар и конечно же я не забыла положить листочек со своей историей в карман худи и надеть перчатки.
В полночь я выдвинулась из леса в сторону родной улицы, благо находилась она не так далеко. Я чувствовала какую-то радость от предстоящего убийства, чувствовала эйфорию, хотя ничего ещё сделано не было, и я просто топала по прямой дороге. Всё равно это будоражило моё сознание, в моей фантазии это всё выглядело идеально, мне хотелось сорваться на бег, чтобы поскорее прибыть к месту назначения, но ранец за плечами не позволял это сделать.

16 век, Англия, по страшному лесу под дождем еле бредет заблудившийся путник. Где-то около полуночи он выходит к жуткого вида мрачному замку, над которым летают стаи ворон и летучих мышей. Страшно. Но делать нечего - дождь, гроза, надо где-то ночевать.

Тяжеленную дверь ему открывает одноглазый горбатый дворецкий с маленькими клыками. В гостеприимстве путнику не отказали, покормили и даже дали сухую одежду.

Время ложиться спать, дворецкий проводит его в самую мрачную комнату, практически под самым чердаком. В комнате на полу и стенах виднеются кровавые следы, где-то неподалеку слышны чей-то плач и чьи-то подвывания...

В глуши, где тьма сгущалась непроглядным саваном, стоял дом. Не просто дом, а гнилая язва на теле земли, словно выплюнутая из недр преисподней. Он горбился, трещал и стонал, словно его кости ломило от вечного холода и страха. Окна, как пустые глазницы, смотрели в мир, отражая лишь собственные кошмары.

Мне было тогда двадцать, и я, изголодавшийся по приключениям, работал курьером. Заказ был странным: доставить посылку в этот дом, к человеку, имя которого было скрыто за перечнем инициалов. Я получил скудную карту и уверения, что дело не займет много времени. Вот только, как выяснилось, время в этом месте текло иначе.

Дорога к дому была кошмаром сама по себе. Глухой лес шептал зловещие истории, ветви деревьев, скрученные в узлы, напоминали костлявые пальцы, тянущиеся к путнику. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь хрустом сухих веток под моими ногами. Словно сам лес не хотел, чтобы я приближался.