Страшилка

Уже настала ночь.

Спустя несколько часов, Кристина проснулась от резкой головной боли. В её голове словно туман, она с трудом вспоминала детали этой ситуации. Осмотревшись вокруг, она никого не увидела, в том числе и ту неизвестную личность, что попалась ей на встречу. Аккуратно опираясь ладонями на траву возле здания, девица встала и начала искать свою сумку. Из-за абсурдности случившегося, у неё созрел вопрос:
— Странно все это... И где этот пацан?..

Наконец, она нашла свою сумку. Рядом с ней лежала бумажка. Маленькая, помятая, словно ее топтали. Девушка, не заметив бумажки, взяла сумку и начала ее вытирать. Дойдя до лямок, ей в глаза бросилась как раз таки эта записка.

Когда Андрей вышел во двор, электронные часы на микроволновке моргнули и застыли на цифрах 22:17.
Он бросил через плечо привычное:
— Сейчас вернусь.
Щелкнул замок. Скрипнула дверь.
Это были последние слова, которые Алина от него услышала.

Через пять минут она выглянула в окно. Во дворе никого не было. Фонарь заливал мертвенно-желтым светом пустую дорожку. Калитка медленно, ритмично покачивалась, поскрипывая петлями, словно сквозь нее только что прошло нечто тяжелое. Но на свежем, нетронутом снегу за калиткой не было ни единого следа.

Его искали три недели. Собаки теряли след прямо на крыльце, начиная скулить и жаться к ногам кинологов. Ни капли крови. Ни зацепок. Человек шагнул за порог и будто выпал из реальности.

Глава 1. Вечерний разговор

Закатное солнце тяжело висело над портовыми кранами, окрашивая ржавое железо и серый бетон в мягкие абрикосовые тона. Сейнер «Святой Николай» лениво покачивался у причала, уставший после трёх дней в море. Пахло солью, машинным маслом и свежим уловом, который уже перекочевал в холодильные камеры рыбзавода.

Виктор, высокий и сутулый мужчина с обветренным лицом и вечной сигаретой в углу рта, закреплял последний канат. Его напарник, Андрей, коренастый, с рыжеватой бородой и хитрым прищуром, сидел на перевёрнутом пластиковом ящике, ковыряя ржавчину на старом багре.
— Ну и хватит с нас на неделю, — проскрипел Виктор, сплёвывая за борт. — План дали, премию получим. Можно и пивка.

2017 год. 23 мая. Старый дом где-то в полупустом районе Уссурийска, он находился рядом с заброшкой, куда ни единая душа не смела заглянуть. Жила была в этом же доме семейка... Отец, дочь, бабушка и дядя. А мать бросила отца и дочь.
Дочурку же звали Кристина, ходила она в 10-й класс.
Рядом с этой же заброшкой находилась школа, в которую шла наша девица. Типичный день школьницы-тихони, что же может быть хуже?

Встав из постели, девушка посмотрела на часы, увидев то, что осталось 15 минут до выхода из дома, быстрыми шагами та побежала на кухню, взяв вчерашний недоеденный бутерброд. Спустя 10 минут Кристина была готова к выходу. Вспомнив слова своих родителей: "Нас не будет неделю!", та вздрогнула и медленным шагом направилась к двери.

Каждое утро Андрей проходил пешком двадцать километров.
Не потому что хотел. Не для здоровья. Не ради удовольствия.
Просто у него не было денег на автобус.
Ни на автобус. Ни на хлеб. Ни на пачку самых дешёвых макарон.

Когда-то у него была машина. Серебристая "Тойота", не новая, но ухоженная. Потом он продал её, чтобы закрыть первый кредит. Потом продал часы — подарок отца на тридцатилетие. Потом ноутбук. Потом телевизор. Потом зимнюю куртку, хотя на дворе стоял октябрь и по утрам уже подмерзали лужи.

Теперь у него остались только ботинки. Чёрные, со стёртыми каблуками, с трещиной на левой подошве, через которую в дождь просачивалась вода. Он заклеивал трещину изолентой. Помогало на два дня.

Глава 1. Дорога, которой не было на карте

Свадьба должна была стать тихой. Почти тайной.

Камилла смотрела на проплывающий за окном лес, и в стекле, подёрнутом дорожной пылью, видела своё отражение — бледное, чуть размытое, будто принадлежащее другой женщине. Та, в зазеркалье, выглядела спокойной. Почти счастливой. Губы, тронутые нюдовой помадой, были чуть приоткрыты. Тёмные волосы, тяжёлые и густые, волнами спадали на плечи. В ушах покачивались скромные золотые кольца — подарок Мэйсона на помолвку. Она поймала себя на мысли, что пытается представить, какой увидят её его родители. Понравится ли им её лицо, её фигура — не модельная, с мягкими бёдрами и округлыми плечами, которые она привыкла скорее терпеть, чем любить.

Глава 1. Чужой корт

Запах разогретого на солнце акрила, смешанный с терпкой ноткой скошенной за оградой травы, был для неё привычнее любых духов. Он означал работу, пот и то особенное, пограничное состояние между спокойствием и взрывом, которое Алина ценила превыше всего. Здесь, на корте, всё было просто и честно: ты и мяч, твоя скорость, твой расчёт и твоя воля. Воля, которой у этой девушки с тёмными, собранными в тугой хвост волосами и цепким, как у птицы, взглядом, было с избытком.

Пробраться сюда, на элитный корт с идеально ровным покрытием и мягким, пружинящим под ногами грунтом, было маленькой авантюрой. Официально у неё не было сюда доступа, но Алина выучила расписание уборщика и время, когда охрана менялась. Это была не прихоть, а суровая необходимость. Её старый корт за стадионом, с выбоинами и провисшей сеткой, не давал того ощущения настоящей игры. А ей, чтобы расти, нужно было чувствовать сопротивление — не только соперника, но и самого места. Места, где играют сильные.

Серия 1

Воздух в доме был густым и неподвижным, словно вода в заброшенном колодце. Рейчел переступила порог, и её тотчас окутало безмолвие, сотканное из запаха воска, старого дерева и чего-то сладковато-пряного, напоминающего цитрусовые фрукты. Огромный загородный особняк семейства Хейлов не приветствовал её — он изучал, ощупывал каждым своим тёмным углом, каждой трещинкой на фресках потолка. И во взглядах его обитателей читалось то же самое.

Отец Ника, сухой и прямой, как надгробный камень, лишь скользнул по ней глазами, не удостоив и тени улыбки. Мать, женщина с высокой причёской и жемчужной нитью на морщинистой шее, поджала губы так, будто увидела не будущую невестку, а досадное пятно на безупречной скатерти. Рейчел знала этот взгляд — холодный, оценивающий, моментально выносящий приговор. Она не подошла. Не вписалась в интерьер.

Марк проснулся и не узнал своё лицо в зеркале. Такое случалось с ним время от времени — лёгкое чувство дежавю, когда чужие черты смотрели на него из отражения. Он моргнул, и знакомое лицо вернулось. Сорок лет, морщины у глаз, седина на висках. Обычный день.
Но фотография, которую он нашёл в старой книге в библиотеке, перевернула всё. Чёрно-белый снимок, датированный 1986 годом: группа детей стоит на фоне разрушенной церкви. Среди них — мальчик, который был копией Марка. Та же родинка на щеке, тот же разрез глаз. Но Марк знал, что в 1986 году ему было пять лет, и он жил в другом городе. Или не жил?
— Ты просто похож, — сказал его друг Дэн, глядя на фото. — Такое бывает.
Но Марк не мог отделаться от ощущения, что он помнит эту церковь. Её обгоревшие стены, запах серы, чёрный круг на полу. Он никогда не был там — он знал это. Но его тело помнило. Ночью он проснулся от того, что его руки выводили в воздухе странные символы, повторяя движение, которое он не мог объяснить.

Всё началось с маленького крючка на стене в прихожей. Я решила, что это грязь, стёрла влажной тряпкой. Через час крючок появился снова, но теперь его форма изменилась — он превратился в спираль с тремя завитками. На следующее утро таких спиралей было уже пять. Они покрывали стены, потолок, дверные косяки — чёрные, как уголь, и они не смывались ни водой, ни спиртом.
Я перестала спать. Каждую ночь я лежала и слышала, как символы растут — тихое шипение, будто кто-то чертит их пальцем по штукатурке. На третий день я нашла один из символов у себя на запястье. Он был таким же чёрным, как на стенах, и я не могла стереть его. Я терла кожу до крови, но символ лишь становился ярче. Он пульсировал в такт моему сердцу.
Я пошла к соседке, пожилой женщине, которая всегда говорила о колдовстве. Едва увидев мою руку, она побледнела.
— Это не простые знаки, — прошептала она. — Это язык Глубинных. Их оставляют те, кто стоит за гранью. Они ищут дверь. И ты стала этой дверью.