Страшилка

Часть 1. Озеро Сагань

Озеро Сагань — глухое место в четырёх часах езды от города. Никаких туристических баз, никаких лодочных станций — только лес, скалистый берег и вода. Чёрная, спокойная, глубокая.
Но Алиша приехала сюда не на отдых. Она приехала, потому что три месяца назад здесь нашли тело её младшей сестры.

Официальная версия — несчастный случай: поскользнулась на камнях ночью, ударилась головой, ушла под воду. Следователь, уставший мужчина с мешками под глазами, закрыл дело за три дня. «Трагическая случайность» — холодно произнёс он, подписывая бумаги, и посоветовал Алише не бередить рану.

Но она знала Лику. Сестра боялась воды до дрожи в коленях. Никогда — никогда! — не подошла бы к озеру ночью в одиночку. В детстве она кричала, если вода доходила ей до пояса. На море сидела на песке, рисовала ракушки, но в воду — ни ногой.

В морге мне сделали первый разрез. Скальпель вошел под грудину холодно и деловито, но я почувствовал всё — будто меня резали живьем, только крик застрял где-то в окаменевшем горле. Мышцы не слушались, губы не дрогнули. Я был заперт в собственном теле, как в тесном футляре, и слышал каждое слово патологоанатома, обсуждавшего вчерашний футбол. Потом меня зашили суровой ниткой, стягивая кожу рывками, и долго везли по коридору. Гроб был сосновый, обитый дешевым черным сатином. Я хотел закричать, когда заколачивали крышку, но смог лишь мысленно забиться в угол своего мертвого мозга.

Хоронили утром, в среду. Комья земли колотили по дереву размеренно, словно отсчитывали секунды. Сначала доносились приглушенные рыдания матери и нарочито бодрый голос отца: «Крепись, он сейчас в лучшем мире». Потом голоса истончились, их засыпало слоем глины, и наступила тишина — глухая, подземная, сводящая с ума. Я лежал в ней, чувствуя, как внутри черепной коробки пульсирует одна-единственная мысль: я не умер. Сердце не билось, легкие не дышали, но я осознавал. Я существовал.

Пролог

Кристину нашли на рассвете.
Пляж был пуст — только чайки, крикливые и жадные, кружили над палаткой. Ткань хлопала на ветру, и этот звук — хлоп — разбудил сторожа. Он подошёл, думая, что кто-то из студентов забыл закрыть вход. Но когда отдёрнул полог, увидел её.
Она лежала на спине, раскинув руки, будто рисовала ангела на песке. Светлые волосы спутались, на губах запеклась кровь. Глаза были открыты.

Кристине было двадцать два. Она лучше всех на факультете рисовала акварелью. У неё был острый язык и привычка говорить правду в лицо. Многие её за это ненавидели. Некоторые — любили.
Теперь она мертва.

Озеро Сагань. Глухое место в четырёх часах езды от города. Никаких туристических баз, никаких лодочных станций — только лес, скалистый берег и вода. Чёрная, спокойная, глубокая.

Но Алиша приехала сюда не на отдых. Она приехала, потому что три месяца назад здесь утонула её младшая сестра. Официальная версия — несчастный случай: поскользнулась на камнях ночью, ударилась головой, ушла под воду. Но она знала Лику. Малышка боялась воды. Никогда бы не подошла к озеру ночью в одиночку.

Алиша сняла старый домик егеря на самом берегу. Местные смотрят косо — туристы здесь редкость. А те, что приезжают, иногда не возвращаются.

Бабушка рассказывала историю, случившуюся с ее дедом. Служил он управляющим на лесозаготовке у одного промышленника. В его обязанности входило еженедельно докладывать владельцу обо всех происшествиях, что случались на территории, где проводились работы.

Так вот, однажды он, как всегда, встретил хозяина у ворот территории и стал привычно рассказывать: мол, так и так, происшествий нет, работа идет, больных нет и так далее. Докладывает, а сам смотрит на хозяина и не поймет, что с ним. Какой-то он не такой, как обычно - молчит, глазами в одну точку уставился, вроде как даже и не дышит. Выслушал молча, пихнул кучера в спину и уехал.

Минут пять прошло, только скрылась с глаз повозка и управляющий собрался уходить, как ворота открылись вновь и опять въехал хозяин на тех же санях, но вёл себя уже совсем по-другому: приветливо поздоровался, спросил как дела, не болен ли кто. Управляющий так и не понял - кому же он в первый раз докладывал-то?...

Рядом с нашим поселком стоял небольшой мебельный заводик, на котором работал знакомый. Эту жуткую историю он мне и рассказал, так как происходило все это именно там.

Без вести пропала девушка, жившая в поселке. Прошло уже более полугода, про случай пропажи все уже и забыли. Но один рабочий пришел к участковому и дал признательные показания. Он рассказал, как вместе с другом и этой девушкой пили в каморке, после изнасиловали ее, а чуть позже убили. Не знали что делать с трупом, в итоге закинули в дробильный станок - от тела ничего не осталось.

Про это убийство, возможно, никто бы и не узнал, если бы не одно но. Девушка постоянно снилась одному из убийц. В итоге не выдержала психика, и пошел он к ментам с повинной, еще и друга сдал. Оба сидят до сих пор.

​Несколько лет назад в соседней деревне произошёл необъяснимый случай. Осенью во время заготовки дров одна семья работала на отведённом ей участке. Глава семейства и его сын стали распиливать поваленные стволы на чурки, и тут их ждал сюрприз!

Отпилив от очередного ствола большой кусок дерева, мужчины с ужасом обнаружили в нём человеческую голову, причём, получилось так, что они распилили её поперёк лица, в районе переносицы. Выглядело это так, будто голова давно находилась внутри дерева - слой древесины вокруг неё был довольно толстый.

Вызвали полицию, те вызвали подкрепление из облцентра и вместе стали ломать голову над тем, как голова попала в ствол березы. Версию о том, что её туда "положили", вскоре отмели - экспертиза установила, что ствол был цельным и не имел повреждений до тех пор, пока не был распилен, останков поблизости не было найдено, и, судя по годовым кольцам, голова пребывала внутри около пятидесяти лет.

Наверняка, все в детстве баловались вызыванием призраков: Пушкина, Пиковой дамы, Каспера и так далее. Мы тоже не были исключением, особо не верили в подобное, но был хороший шанс попугать младших ребят, да и просто чем-то занять себя.

Тем летом я привезла из лагеря новый способ "Вызова чертика". Он был до ужаса примитивен: в каком-нибудь непопулярном месте рисуешь веточкой на земле небольшой круг, в центре ставишь точку. Главное - круг должен быть целым, а веточку надо положить точно внутрь круга, не задевая границы, чтобы чертик по ней не выбрался. Потом надо было спрятаться (обычно мы бегали за дом) и подождать минуту. По прошествии этого времени внутри круга должны были появиться следы копыт.

Часть первая: Прибытие

Автобус, дребезжа, тащился по просёлочной дороге, подпрыгивая на каждом ухабе. За окнами проплывал унылый осенний пейзаж: голые деревья, чьи скрюченные ветви напоминали костлявые пальцы, серое небо, затянутое низкими тучами, и бесконечные поля, уходящие в туманную дымку. Где-то вдалеке, на вершине холма, чернел силуэт — острый, угловатый, врезающийся в небо, как сломанный зуб.

Особняк д’Эглемон.

Профессор Артур Корвин сидел в первом ряду, отдельно от студентов. Сухой, темноволосый мужчина лет пятидесяти с резкими чертами лица и глубоко посаженными тёмными глазами. Его длинные пальцы, унизанные серебряными перстнями с тёмными камнями, неподвижно лежали на коленях. Кожаный портфель, старый, потёртый, с монограммой «A.K.», стоял у его ног. За всю дорогу он не проронил ни слова — только смотрел в окно, и тонкие губы его были плотно сжаты, словно он знал что-то, чего не знали остальные.

Квартира старая однокомнатная была. Там пол в ванной выложен был мелкой плиткой. Керамической, видимо. Желтой и красной. Небольшие квадратики стороной примерно пять сантиметров. Несколько плиток отклеились еще до нашего туда вселения. В ванной, под умывальником, еще стояла большая цинковая бадья для белья, углом на одной из таких плиточек отклеенных.

И вот когда к умывальнику подходишь, обязательно на отклеенную плитку наступишь, а бадья по умывальнику громко так стучит от этого.

Поздний вечер. Отец на работе, в ночную смену. В комнате я, мама и кошка. Кошка со мной лежит. Только что выключили свет. Еще не уснули. И тут в тишине оглушительный звук бадьи об умывальник, как будто кто-то на плитку наступил. Потом еще раз. До утра спали при свете.