Страшилка

Валентина Николаевна, пятидесяти трёх лет от роду, была живым монументом ушедшей эпохи, женщиной, чьё сознание, казалось, застыло где-то между передовицами «Правды» и предвкушением нового пятилетнего плана. Всё, что касалось нейросетей, искусственного интеллекта и прочих порождений цифрового века, вызывало в ней не просто неприятие, а глубоко укоренившуюся, всепоглощающую ненависть. Она презирала эти бездушные алгоритмы, эти «мозги» без души, которые, по её мнению, стремились поработить человечество. Её младший внук, юный отпрыск новой, «испорченной» эпохи, не смел даже держать смартфон в кармане своих джинсов — Валентина Николаевна была убеждена, что это неминуемо приведёт к «сбою в хозяйстве», к нарушению привычного, понятного ей порядка вещей. Понятия «диджеинг», «видеомонтаж», «фотошоп» были для неё лишь бессмысленным набором звуков, а «боты» — не иначе как исчадием ада, порождением лукавого. Соседи, люди более приземлённые, склонные к компромиссам с реальностью, считали Валентину Николаевну, мягко говоря, странной. Её резкие, порой крикливые высказывания о «вселенском зле» гаджетов и «зомбировании» молодёжи вызывали у них лишь снисходительные улыбки и желание поскорее ретироваться. Встречи с ней на лестничной площадке стали избегаться, даже случайный взгляд старались перевести на нейтральную поверхность стены.

Всем привет! Сегодня я хотела бы рассказать вам о моем наверно самом страшном сне за всю жизнь. Мне кошмары снятся очень редко и на этом спасибо. Этот сон мне приснился где-то в 11-12 лет. Начнем с того, что я очень боюсь медицинских процедур. Особенно брать кровь из вены. Для меня просто это сущий кошмар!! А когда во сне происходит такое, я просто теряю дар речи. А сон был таков.

Я шла в больницу брать кровь. Успокаивала себя всеми возможными способами. Я думала: "В больнице светло и стерильно. Кровь возьмет аккуратная и опытная медсестра. Мне нечего бояться". Подходила я к зданию. С виду обычное. А когда зашла...

Там было очень темно и горела лишь одна тусклая лампочка. Было тихо. Очень. Я подошла к стойке регистрации, там сидела девушка и смотрела в одну точку, будто одержимая. Она была какая-то слишком бледная и худая. Я стояла минуту, смотря на нее, и тут она резко поднимает на меня взгляд, улыбается и говорит каким-то мертвым голосом.

Расскажу вам про мой самый запоминающийся страшный сон. Я шла к метро от бабушки, была зима и стемнело очень рано. Через дворы я торопилась в общагу. Я была в красной куртке и несла гостинцы, за спиной хорошо так ощущалась тяжесть рюкзака со вкусняшками от бабули. Дорога была отвратительной: заметена снегом и плохо освещена, хаотически мигал один фонарь, периодически погружая все пространство вокруг во тьму. Под этим фонарём я заметила шагающего мне навстречу мужчину, весьма странно и легко одетого, явно не по погоде, и с лицом, скрытым под темным капюшоном. Неожиданно он ускорился и воткнул нож мне в живот. В этот миг я увидела его лицо - самое обычное, но с холодными голубыми глазами. В этот момент фонарь погас, а я очнулась в холодном поту. После такого кошмара я стала опасаться людей, похожих на того странного типа, ведь, как ни странно, они и в жизни мне иногда встречаются.

В моем далеком детстве на протяжении долгого времени мне каждую ночь снились страшные сны. Хотя сюжет каждый раз менялся, но я всегда выходила со двора и оказывалась на совсем незнакомой улице - какая-то смесь моей улицы и множества других, которые я вроде бы когда-то посещала. Эта неопределённая улица кружила голову, и вскоре на меня нападали. Это могли быть жуткие монстры или всякие пугалки из рассказанных друзьями страшилок. Всякий раз меня пытались убить, а я убегала.

Во сне я могла летать, если разгонялась и прыгала, но это редко удавалось. Меня ловили, отрывали и ломали ноги, что уничтожало все надежды на спасение. Засыпать было страшно, ведь я понимала, что снова окунусь в мир кошмаров.

Сцена 1

Квартира парня. Вечер.
Парень, Алекс, сидит на диване, его лицо напряжено. Перед ним стоит девушка Оля, пытаясь что-то объяснить.

Оля:
(со слезами) Алекс, это было только один раз... Я не знаю что на меня нашло...
Алекс:
(холодно) Один раз, два раза — мне без разницы. Ты меня предала. Забирай свои вещи и уходи.

Оля пытается подойти к Алексу, но он поднимает руку, останавливая ее.
Алекс:
(громко) Уходи, Оля!

Иногда, не замечая отправления в царство Морфея, я встаю на ноги и замечаю, что могу управлять снами. Теперь, кажется, я ощущаю душевный подъем, вдохновение, мне хочется хотя бы искуственно испытать эмоции счастья, которых так не хватает в реальном мире. Я встаю с постели, а ужасный крик оглушает меня. Вокруг всё плывет. Мне не хватает воздуха.

Я просыпаюсь в холодном поту. Вокруг привычная обстановка: убогие свисающие до пола отклеившиеся обои, спящие соседи, три кровати и три стола, столько же полок, ламп и стульев. Да-да, это моё общежитие. Всё в порядке, это всего лишь страшный сон, детали которого я смутно помню. Я встаю с постели, а в глазах резко темнеет. Сильная боль в затылке, словно кто-то резко ударил тупым предметом. Ноги ватные, они подкашиваются, и вот я, проснувшаяся бодрой, будто бы в ужасном хмельном состоянии. Я падаю и разбиваю нос.

Я просыпаюсь. Резко сажусь на кровати. Вокруг привычная обстановка. Стоп, что это за красное пятно на полу? Опять эти сны. Как же мне надоело бороться с ночными тревожностями, как же меня убивают проблемы со сном.

- Мама!
- Что, доча?
- Можно мне куклу?
- Ну... хорошо.
- Ура!!
Вот так начался день у Лениной семьи.

Мама купила все-таки куклу, а Лена с ней все играет и играет. И, конечно, как и любая кукла, кукла Лены постепенно начала забываться и потом совсем забылась. То, что Леночка не знала, это то, что мама купила куклу на Рынке Черном, там продаются всякие проклятые вещи и кукла тоже.

Ночь стала свидетелем зловещего сна, в котором невольно погрузился мой отец, словно гнетущая мгла, проникающая в самые глубины его подсознания. Тёмные и странные вещи зачаровали его разум, дав предпосылку для нового сюжета, полного жуткого напряжения.

В безмолвии его спальни прошли длинные часы, когда воздух стал насыщаться тревожными вибрациями. В одно мгновение он оказался в своём сне, обречённый на наблюдение за событиями, которые били ключом от его глубинных страхов.

Вдали мерцала узкая тропинка, пропущенная между двух густых рядов мрачных деревьев. Отец с нервозными мыслями и на негнущихся ногах двигался вперёд, то и дело оглядываясь, чувствуя невидимую присутствие вокруг. И тут без всякого предупреждения из-за его спины возник призрачный облик человека без головы.

– Прошу, уйди! Не тронь меня! Я не буду с тобой играть! Я никогда не играл!

Тяжёлое дыхание с хрипотцой вырывается из груди. В лёгкие словно впивается тысячи стеклянных осколков, а во рту стоят явственный привкус крови. И тем не менее жертва, гонимая страхом, не останавливается.

Марк не бежал, он летел. Кошмар не был осознанным, но он не подчинялся правилам обычных слов. Бег в этом мозговом мире вопреки обычаям не замедлялся неизвестными силами и ноги вполне слушались своего владельца. И тем не менее, карточное "зло" достигало его. Это не метафора проигрыша собственной жизни. Это силуэт, выступающий из темноты.

Нога зацепилась за предательский камушек - и парень рухнул на землю. Тело на секунду онемело, но вот онемение прошло и Марк почувствовал сильную боль в колене и распоротой об асфальт ладони.

Сегодня будет история о святой воде, набранной мамой в церкви и, как всегда, о пьянстве. Дома мама разлила воду в пару бутылок из-под минеральной воды и поставила их в шкаф на кухне.

Папаша наш был выпить не дурак и как-то вечером по обыкновению приперся навеселе. Мама поставила ему ужин, а сама ушла ко мне в комнату, чтобы не слушать его придирки и прочую пьяную чушь, пережидая пока он угомонится да уляжется спать. Этот хрен долго чем-то там гремел сначала на кухне, а затем и в комнате, и когда наконец успокоился, мама решила остаться спать в моей комнате.

Подскочили мы от страшного крика. Побежали в комнату - тот сидел на кровати, глазища навыкате, весь трясется, вот-вот кондрашка хватит, пасть разевает и ничего толком не может объяснить.