Страшилка

​Было это давно, в далеком прошлом веке, мы тогда с мужем попали по распределению в село, работали учителями. В один из вечеров я пошла провожать сестру на автобус. Остановка была довольно далеко, на улице уже темнело, освещения почти никакого - короче, страсть божья.
И привязалась за нами здоровенная свинья, прям нападала на нас: подскакивала, сволочь такая, пыталась толкнуть рылом. Я побойчей сестры была, поэтому сумкой стала отмахиваться, даже по харе свинью пару раз перетянула.
Вы бы только видели, как свинья уворачивалась от ударов, маневрировала, как заправский боксер на ринге! Кое-как сестру проводила до остановки, а сама идти обратно побоялась. Заметила, что люди, приехавшие на автобусе, пошли одной дорогой в сторону моего дома, и увязалась следом.
Свинья встретила меня на перекрестке, именно в том месте, где сходились обе дороги, ведущие от остановки. Увидев меня, она впала в неимоверный восторг. Хотите верьте, хотите нет, только у нее аж глаза заблестели. Я продолжала идти за людьми, свинья семенила за мной интеллигентным аллюром.

Решил я наведаться к своему совсем уже старому деду. Да, деду. Мне самому скоро будет 40, а мой дедулька ещё топчет эту землю и довольно бодро.
Путь предстоял очень не близкий - Павел, так его зовут, обитает далеко на северах, за Уральскими горами. Где на просторах Западно-Сибирской равнины человек лишь гость, это теперь я очень хорошо понимаю.
Свой невероятный возраст в 106 лет и свою смерть дедушка встретил в одинокой деревне "Сосенки". Её на картах вы не найдёте, о ней, наверное, знают только родственники там живущих.
Расположена деревня в очень живописном месте. Лес берёт её в плотный котёл, отступая с восточной стороны. С востока от деревни до леса около 400 метров, которые заняты серповидной поляной.
Как же прекрасны там восходы - лес не мешает глазу наслаждаться переходом от тьмы над головой к свету на горизонте. Но птицы там не поют. И не пробегают под луной олени.

Девятилетняя Саша любила ночевать на даче у бабушки, пока в её спальне на втором этаже не поселилось Оно.
Каждую ночь, едва настенные часы отбивали полночь, из дальнего тёмного угла доносился жууткий звук. Сначала — тихий, металлический скрежет: хррр-скррр. Затем — прерывистый, тяжёлый хрип, будто кто-то очень большой и давно не дышавший пытался сделать один с трудом дающийся вдох.
Саша натягивала одеяло до самого носа и сжималась в комок.
— Бабушка говорит, это просто старый дом усаживается, — шептала она себе, но сердце колотилось где-то в горле.
На четвёртую ночь звук изменился. К хрипу добавились медленные, грузные шаги. Топ... топ... топ... Направленные прямо к её кровати.
В комнате стало ощутимо холодно. Из тьмы выплыл огромный лохматый силуэт. У него были длинные скрюченные пальцы с неровными когтями и два фосфоресцирующих глаза, которые горели в темноте желтоватым светом.

Жил-был старик со старушкою, у них была курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пёстро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку, мышка шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко разбилось.

Старик плачет, старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась. Идёт просвирня, спрашивает:
- Что они так плачут?
Старики начали пересказывать:
- Как нам не плакать? Есть у нас курочка-татарушка, снесла яичко в куте под окошком: пёстро, востро, костяно, мудрено! Положила на полочку, мышка шла, хвостиком тряхнула, полочка упала, яичко и разбилось! Я, старик, плачу, старуха возрыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась.

Однажды маленький ёжик пошёл гулять в город. Он хотел сходить в театр, но его оттуда выгнали, потому что он был не в костюме. Тогда ёжик пошёл в библиотеку, но его и оттуда выперли за грязные следы, которые его лапки оставляли на паркете.

Загрустил ёжик и решил зайти в пивнушку. Оттуда его никто не выгнал, а через полчаса вся пивнушка его уважала и пила с ним на брудершафт. Ёжику понравилось в пивнушке и он пришёл туда и завтра. И послезавтра тоже пришёл. Таким образом, ёжик спился. Стал он жить у бармена и по утрам опохмелялся пивом из банки на барной стойке.

Один раз он поскользнулся на пролитом пиве, упал на пол и умер. С тех пор призрак ёжика-алкоголика бродит по ночным пивнушкам и убивает пьяных в стельку посетителей. Но поскольку он сам пьяный, у него пока не получается.

В лаборатории.
Утром, когда учёные решили начать опыты и брать пробы с тела Картун Кэта, тело начало активно двигаться.
— Что это, чёрт возьми, происходит?! – в удивлении сказал учёный JDH.
И в эту же секунду Картун Кэт встал и начал медленно рассматривать всех присутствующих кровожадным взглядом. Но учёные просто так долго не стояли и начали кнопку тревоги.
— Ааааарррххх!! – прокричал душераздирающим криком Картун Кэт и начал биться от стороны в сторону.
Все, кто быт в помещении, не мог терпеть этот крик и задали уши. У всех, кроме JDH, упали в обморок, и у них текла кровь из ушей. JDH единственный, кто успел выбежать из помещения.
Сирена в лаборатории продолжалась, как и душераздирающий крик...
К моменту, как JDH выбежал, всё здание было окружено десятками спецназ.

Через три недели после случившегося на заброшенном супермаркете.
К супермаркету ехал уже целый наряд из Альфа-группы.
У этого супермаркет погибло уже два небольших отряда....

У заброшенного супермаркета.
"Надеюсь, мы быстро закончим с этим существом", - думал про себя командир Альфа-группы Джон.
— Командир, мы на месте. – сообщил водитель "Тайфун-ВДВ".
— Хорошо. – ответил он выходя из бронеавтомобиля, продолжая говорить. – Мы должны закончить с этим быстро и эффективно!
— Так точно! – дружно ответили ему.

Ночь в спальном районе всегда пахла одинаково: пыльной листвой, остывающим асфальтом и тем специфическим молчанием, которое бывает только в три часа утра, когда даже редкие машины перестают шуршать по шоссе. Марк стоял у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Бессонница стала его верной спутницей, изнурительной и нудной, как затянувшийся ремонт.

Напротив высилась серая двенадцатиэтажка — точная копия его собственного дома. В большинстве окон царил мрак, лишь в паре квартир теплился приглушённый свет телевизоров.

Первое движение он заметил на уровне третьего этажа. Сначала Марк подумал, что это тень от качающегося дерева, но ветра не было. Затем — что это какой-то смельчак-альпинист, решивший покорить стену под покровом темноты. Но существо двигалось слишком плавно. Слишком... неправильно.

Лиссабон, Португалия. Арена Кампо Пекену, вечер.
На арену торады выходит молодой кавалейру Диогу. Несмотря на свои юные годы, ему удалось завоевать интерес и восхищение местной публики, причём самой разной. От тех, кто смотрит тораду много лет до новых зрителей.
Начало представления проходит под овации трибун. Сегодня Диогу предстоит сражение с быком по кличке Торментор. Кавалейру в золотом костюме гарцует на великолепных лузитианских лошадях.
На верхних ярусах молодые зрители скандируют имя молодого кавалейру.
Пожилые зрители, напротив, сохраняют ясность ума, оценивают посадку всадника и гармонию пары человек-лошадь.
Диогу разворачивает капоте — ярко‑алый с золотой каймой. Ткань трепещет, словно пламя. Бык замирает, затем устремляется вперёд.

В прошлом рассказе.
Картун Кэт убил двух ребят, пришедших в его логово, и на следующий день приехал наряд полиции. Полицию, к слову, вызвала пожилая женщина, она прогуливалась мимо, как услышала крик из заброшенного супермаркета. Это была фатальная ошибка. Но об этом чуть позже.

Менты стояли перед магазином.
— Уа-аа-ааааа!!!! – взревел кто-то.
Это был по истине ужасающий рёв....
Но наряд ментов подумал, что там, скорее всего, просто дикий зверь.

Думая что это будет просто, двое зашли в супермаркет, но через 2 минуты оттуда уже бежал только молодой полицейский Георгий. У него не было запястья, вся его форма была в крови, а сам он еле бежал.