Страшные истории и мистические истории

Кукла Окику

В 1918 году семнадцатилетний парень Эйкичи купил куклу в подарок своей двухлетней сестрёнке. Девочке кукла очень понравилась, Окику не расставалась со своей любимой игрушкой практически ни на минуту, каждый день играла с ней. Но вскоре девочка умерла от простуды, и родители положили в память о ней ее куклу на свой домашний алтарь (в домах буддистов в Японии всегда есть небольшой алтарь и фигурка Будды). По прошествии некоторого времени они заметили, что волосы куклы начали расти! Этот знак был расценен как признак того, что душа девочки переселилась в куклу.
Позже, в конце 1930-х, семья переехала, а куклу оставили в местном монастыре города Ивамидзама. Там и сегодня живёт кукла Окику. Говорят, что волосы ей периодически подрезают, а они всё равно продолжают расти. И, конечно, в Японии все точно знают, что подстриженные волосы подвергали анализу, и оказалось, что принадлежат они настоящему ребенку.
Верить или нет — дело каждого, но в доме мы бы такую куколку держать не стали.

Довольно малоизвестный вызов малоизвестного существа. Но думаю, будет интересно.
‎
‎История Жорика
‎
‎Когда-то Жорик был обычным одиннадцатилетним мальчиком, который любил кататься на перилах. Однажды в школе он, как обычно, уселся на перила и заскользил вниз, но слегка наклонился в сторону. Этого наклона было достаточно, чтобы Жорик не удержал равновесия и с воплем полетел в лестничный пролёт с третьего этажа. Он погиб на месте, разбив череп о каменный пол. Его призрак не успокоился и обитает на школьных лестницах.
‎
‎Вызов
‎
‎Нам понадобится:
1. ‎Цветные карандаши и вырванный из тетради листочек (в линейку или в клетку, без разницы)
2. ‎Сладость (любая, главное чтобы вкусная)
3. ‎Часы
‎

Несколько лет назад у меня умер друг. Нехорошо вспоминать, но примерно за полгода до этого я одолжил ему пятьсот баксов. Понимал, что зря так поступаю и денег больше не увижу: он на что-то подсел, стал наркоманом. Но по натуре я то ли слишком добр, то ли слишком слаб, отказать не смог. Долго потом себя за это корил. И за то, что деньги оказались выброшены, как в печку, и за то, что друг умер, может быть, именно из-за тех нескольких доз, что купил на мои деньги. В общем, решил я для себя, что нужно с этой добротой дурацкой кончать, стараться быть жестким и жестоким, иначе так на мне и станут ездить.

После смерти моего друга прошло около полугода, когда я вдруг увидел его во сне. Он сказал, что готов расплатиться за свой долг так, что мне хватит этого на всю жизнь. Дело в том, что раньше, еще до того, как он увлекся наркотиками, мы иногда играли в карты у наших общих знакомых. Друг сказал, чтобы я пошел следующим вечером к ним и играл, пока не выиграю все.

Тишина, оставшаяся после исчезновения Сэма, была оглушительной. Она давила, заставляя сердце колотиться в горле. Лиза, Марк и Хлоя стояли, скованные страхом, не в силах произнести ни слова, не в силах пошевелиться. Пыльный луч солнца, казалось, потускнел, а тени на чердаке еще сильнее сгустились, приобретая очертания чего-то хищного.

Наконец Марк, превозмогая дрожь, произнес: «Мы... мы должны уходить. Сейчас же». Он протянул руку, чтобы схватить Лизу, но та отшатнулась, ее взгляд был прикован к игровому полю. Узор на пергаменте, казалось, пульсировал, а символы на нем начали медленно светиться тусклым болезненным светом. Черный круг в центре стал более выраженным, словно бездонная пропасть.

Пыльный луч солнца пробивался сквозь затянутое паутиной окно чердака, освещая груды старых вещей. Четыре друга: Лиза, Марк, Сэм и Хлоя – разбирали наследство бабушки Лизы, женщины, известной своей эксцентричностью и страстью к антиквариату. Среди пожелтевших фотографий и забытых сувениров, в дальнем углу под толстым слоем тряпок обнаружилась необычная коробка.

Коробка была из темного, почти черного дерева, с инкрустацией из потускневшего серебра. На крышке не было никаких надписей, лишь витиеватый узор, напоминающий переплетающиеся корни. От коробки исходил странный затхлый запах, смешанный с чем-то острым, как металл.

«Что это такое?» – спросила Хлоя, аккуратно проведя пальцами по холодной поверхности.
Марк, всегда более склонный к приключениям, тут же подхватил: «Похоже на какую-то старую настольную игру. Выглядит очень круто!»
Сэм, прагматик группы, поморщился. «Мне не нравится этот запах. Да и выглядит она как-то... зловеще».
Лиза, однако, была заинтригована: «Бабушка никогда не упоминала ничего подобного. Но она любила всякие загадки».

Ну не знаю, страшная моя история или нет, но рассказываю!
Начать надо с того, что дед у меня был генералом Красной армии, ветераном Великой Отечественной войны. У меня над компом висит его большой портрет! И вот, играю я в игруху "Асы поднебесья", старенький авиасимулятор про вторую мировую, там есть кампания за Германию, которую я решил пройти.
Только начинаю рубиться, как портрет срывается и падает мне на комп. Проверяю что за дела - порвался шпагат, на котором висел портрет! Ладно, поднял, починил, повесил обратно, сажусь играться дальше. Тут выясняется, что у меня на компе слетели все библиотеки VBS, игра вообще не запускается! Перезагружаю компьютер - у меня Винда не грузится.
Тут уже меня осенило - дедушка против!

За окнами магазина искрами рассыпались по мокрому асфальту апельсиновые блики фонарей. Ночь окутала Красную аллею плотным, бархатным покрывалом, лишь редкие прохожие нарушали её безмолвие. Небольшой магазинчик, примостившийся между вторым и четвёртым углом, был крохотным островком света в этом океане темноты. Внутри, за прилавком, стоял Алекс, его светло-русые волосы мягко отражали тусклый свет лампы.

— У моего деда в подвале несколько саркофагов, видимо, для себя и друзей. — Шутил он, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.
Его друг и по совместительству сменщик, Рон, скрестил руки на груди, взгляд был полон беспокойства.
— Как твои отношения с двоюродным братом? — Поинтересовался, но голос звучал глухо в тишине магазина.
Алекс выдохнул, его плечи опустились.
— Он меня с детства ненавидит. — Признался он, и его обычно беззаботное лицо приобрело серьёзное, почти мрачное выражение. — Мы с детства не ладили, и, недавно я заметил, что в доме небезопасно. Дед слеп, как крот, он ничего не замечает, считая, что я преувеличиваю. За семейным столом у чая был горьковатый привкус. Вода, лимонад, соки — все они горькие на вкус.

День рождения Дианы начался с предвкушения, сладкого, как заварной крем. Воздух в их уютной квартире был пропитан ароматами мяса по-французски, пикантной курицы с морковью по-корейски, нарезного хлеба с чесноком, закусок с салями и свежестью весеннего салата. Сын, маленький Кристиан, с восторгом разглядывал вкусный праздничный торт, а Сэм, её супруг, с улыбкой наблюдал за ними. Но настоящим сюрпризом, который Диана держала в секрете, был лотерейный билет. Один миллион долларов. Она достала его дрожащими от радости пальцами и показала им. Глаза Сэма расширились от неверия, а мальчик захлопал в ладоши, не понимая всей значимости момента. День был идеальным, наполненным смехом, любовью и предвкушением будущего.

Но вечер принёс с собой тень разочарования. Женщина, умываясь в ванной, услышала подозрительный шум за дверью. Выйдя, она застала Сэма, роющегося в её сумочке. В его руке, сжатый в кулаке, был тот самый лотерейный билет.
— Что ты делаешь? — Её голос прозвучал недоумённо, развиваясь эхом в пустом холле.

Дети впитывают всё, что видят. Криминальные шоу, фильмы про убийства, истории про маньяков — для них это не ужасы, а инструкции. Они не понимают границ между экраном и реальностью. Не осознают последствий. Не чувствуют, что натворили — потому что не знают, что значит натворить. Они просто повторяют.

***

Они называли это «Игра в Убийцу».

Во дворе стояло трое — Тимка, Глеб и Слава. Старшие. Тем, кому за девять, уже позволялось назначать роли и распределять страх. Остальные — статисты: детвора с синяками на коленях, соплями под носом и леденцами, прилипшими к карману.

Холод пробирал до костей, несмотря на липкую, обволакивающую теплоту крови. Она лежала на каменном полу, вязком от багровой жижи, и каждый вдох отзывался острой болью в боку. Глаза, затуманенные шоком, медленно фокусировались на окружающем кошмаре. Подвал. Сырой, пропахший тленом и железом. И тела. Много тел, расположенных в каком-то жутком, симметричном порядке. Ритуально убитые. Рядом, в неестественной позе, застыла женщина. Ее шея была перерезана от уха до уха, а застывший взгляд устремлён в никуда. Она помнила её. Видела в городе, в кафе, с ребёнком. Теперь её глаза были пустыми колодцами, отражающими лишь мрак этого места. Внезапно, как удар молнии, пришло осознание. Она должна была быть одной из них. Жертвой. Но что-то пошло не так. Может, сопротивлялась слишком отчаянно? Может, ритуал дал сбой? Неважно. Главное — она жива. Пока. Притворившись мёртвой, она замерла, стараясь контролировать дыхание и биение сердца. Каждый звук, каждый шорох отдавался гулким эхом в её голове.