Страшилка

В купе №13 было темно, только неровный огонек стоящей на столе свечи отбрасывал на стены пляшущие блики. Неестественно длинные искривлённые тени дрожали, словно живые. Слабый свежий ветерок проникал через приоткрытую форточку. Поезд мерно грохотал по рельсам, а за окном проносились безликие поля. Ветви деревьев в темноте казались чьими-то длинными руками со скрюченными пальцами, тянущимися к черному небу. Полная луна выплыла из-за туч, осветив небо вокруг себя призрачным бледным светом.
‎
‎Пассажир на верхней полке лежал, отвернувшись к стене. Из-под одеяла с одной стороны торчали длинные ноги в жёлтых ботинках, с другой – голова с растрепавшимися во сне иссиня-чёрными кудрями. На нижней полке сидели двое: светловолосая девушка с веснушками и коренастый парень в клетчатой кепке. На столике лежал пакетик от давно съеденных подсолнечных семечек.
‎
‎— Я просто забочусь о твоём здоровье, Лиза! – взволнованно говорил крепыш. – Мясо ослабляет иммунитет и организм не может бороться с инфекцией!
‎‎— Ну и пусть! – упрямо отозвалась Лиза Калачева. Она сидела у окна, поджав губы и рисуя пальцем на запотевшем стекле. Незамысловатые рисунки вскоре таяли.
‎‎— Одна маленькая сосиска – это букет страданий бедной несчастной свинки, которую закололи на самой заре её жизни. Неужели тебе не жалко несчастных свинок?

А сзади тенью по стене
С топориком в руках
Карабкается по спине
Ползучий липкий страх.
Бегут мурашки,
Шуршит трава и в пальцах лёд.
Кто-то рядом есть, он явно здесь...
По рельсам бродит взад-вперёд
Мрачный полтергейст!

Иван Петрович был человеком во всех отношениях обычным. Он обладал заурядной внешностью, содержал обычную семью, получал среднестатистическую зарплату, состоял на рядовой должности бухгалтера на стандартном заводе по производству деталей для поездов и даже фамилию носил самую ни на что есть обычную и непримечательную: Иванов.
‎

Родилась однажды на белый свет девочка Гуля. Родилась бледной и слепой, больной и слабой! Мама после родов умерла, а других родственников у Гули не было. И осталась она круглой сиротой. И отправили её в детский дом для слепых. Только когда Гуле исполнилось пять лет, она начала ходить на двух ногах и говорить слова "мама" и "папа". Такая отсталая она была.

А однажды ночью к Гулечке пришла бабка-ведьма и говорит:
- Хочешь я стану твоей мамой?
- Мама! - улыбнулась девочка. - Мама!
Бабка забрала девочку к себе.

Через год Гуля научилась говорить больше сотни слов и ходить стала гораздо лучше. Приёмная мать ей и говорит:
- Хочешь я тебя награжу даром видеть? И полностью вылечу тебя!
- Правда? - захлопала в ладоши девчушка.
- Да! Но в обмен на то, что когда я умру, ты не будешь брать мою Волшебную книгу с заклинаниями!

Утром в автобусе была дикая давка, я сидел на заднем сиденье и слушал музыку. Ехать было далеко и к концу маршрута я знал, что большая часть этих сонных лиц сойдет на остановках. На улице заревом краснел рассвет, поднимающегося солнца. Я взглянул на часы, семь пятнадцать. «Успеваю» - подумал я и откинулся на спинку сиденья. Конечная остановка была в квартале от моей работы. Слишком строгого слежения за тем, кто во сколько приходит у нас не было, главное, чтобы каждый сотрудник выполнял поставленные задачи. Я работал в сервисном центре компьютерного магазина, выполнял обслуживание гарантийного оборудования. Работа была не пыльная и не сказать чтобы тяжелая, принесли оборудование, поменял неисправные запчасти и вернул покупателю. Не работа, а просто мечта каждого, кто работал в цеху или на стройке. Максимум усилия я прилагал только тогда, когда приносили источники бесперебойного питания, в простонародье (ИБП) или (UPS). Небольшая отдельная мастерская, в которой были только я и мой начальник, пропахла канифолью и запахом кофе.
Автобус остановился и женский голос произнес название остановки. Я прошел в распахнувшиеся двери и теплый воздух с запахом сирени весело нырнул в мои легкие. Наручные часы прозвучали трелью, оповещая о том, что до рабочего дня осталось пол часа.

Верили люди в старину, что земля наша полна нечисти и бок о бок с нами мир иной существует. Боялись той силы, да деваться некуда, соседствовать как-то надо было. Потому и жили в каждой почти деревне бабки-знахарки, ворожеи да колдуны, что с той силой знались и работать умели. И доселе слышно, как шли к ним за помощью: кто недуг излечить, а кто и порчу лихую на соседа навести. Всякие мастера бывали: иные на звезды молились, иные древним богам требы на алтарь подносили, а были и такие, что на погостах черными иконами работали. Цели у всех разные, да и дар неодинаков. Старики сказывали, что не всякий, кто словом владеет, от Бога его принял.

Считалось в народе, что бывают знающие от природы и бывают наученные. Природный мастер, что с даром на свет явился, ведет себя тише: он вину свою перед Творцом чует. Хоть и понимает, что дело его, может, и пустое, а все одно - лечит, отмаливает. Дара он не просил, но и отказаться не хочет, вот и пользуется якобы во благо. А колдун наученный - тот самый лютый. Он нечистому в кабалу по своей воле сдался, а черти, в нем сидящие, работы постоянно требуют. Вот он и поганит все без разбору, лишь бы самому от мук бесовских не корчиться. Да хоть какой мастер, все одно - бесей призыв, за связь греховная.

Эдинбург перестал быть в одиннадцать семнадцать. Не по чьей-то воле — скорее, по невысказанному соглашению. Город не взорвался и не провалился под землю. Он просто... расслоился. Сначала исчезли дальние кварталы, потом ближние улицы, потом воздух между домами стал таким плотным, что здания казались не камнем, а воспоминаниями о камне. Туман поднимался из мостовой, как гной из старой раны, и к полудню единственным, что оставалось от столицы, были мокрые силуэты да свет фонарей, дрожащий, будто под водой.

О машине говорили теми словами, которые не оставляют следов.

В пабах, где пиво пахло страхом, а стёкла на окнах запотевали изнутри, хотя снаружи было не теплее. Шёпот перетекал от стойки к стойке, обходил столики с подозрительными компаниями и растворялся в запасных выходах. Никто не называл модель. Никто не описывал номера. Только детали: правый руль, зеркала, вынесенные вперёд, как усики насекомого, и этот странный блеск металла — не хромированный, нет, скорее... выздоровевший. Будто кузов когда-то был мёртвым, а потом его откачали.

Довольно малоизвестный вызов малоизвестного существа. Но думаю, будет интересно.
‎
‎История Жорика
‎
‎Когда-то Жорик был обычным одиннадцатилетним мальчиком, который любил кататься на перилах. Однажды в школе он, как обычно, уселся на перила и заскользил вниз, но слегка наклонился в сторону. Этого наклона было достаточно, чтобы Жорик не удержал равновесия и с воплем полетел в лестничный пролёт с третьего этажа. Он погиб на месте, разбив череп о каменный пол. Его призрак не успокоился и обитает на школьных лестницах.
‎
‎Вызов
‎
‎Нам понадобится:
1. ‎Цветные карандаши и вырванный из тетради листочек (в линейку или в клетку, без разницы)
2. ‎Сладость (любая, главное чтобы вкусная)
3. ‎Часы
‎

Вчера я пропустил свою остановку. Залип в телефоне и очнулся, когда автобус уже катил по какой-то промзоне, где я отродясь не бывал. На улице — типичный апрельский вечер: серое небо, голые ветки и этот странный свет, когда солнце уже село, а фонари еще не включили.

В салоне я был один. Водитель за перегородкой сидел неподвижно, только затылок в старой кепке торчал. Я подошел к двери и нажал на кнопку связи, но она даже не пискнула. Автобус шел подозрительно мягко — ни тряски, ни звука мотора, только шорох шин, который казался зацикленным аудиофайлом.

Я глянул в окно. Мы ехали мимо бесконечного забора из бетонных плит «алмазная грань». Плита, плита, стык, плита... И тут я заметил: на каждой третьей плите было одно и то же пятно ржавчины в форме перевернутой буквы «Г». Абсолютно идентичное. Будто кто-то скопировал один ассет и выставил его в ряд, не особо заботясь о разнообразии.

Пороховой дым смешался с запахом жареных лимонов, создавая приторную, тошнотворную смесь. Антонио, всё еще сжимая край стола, перевел взгляд на чехлы для скрипок. Один из них лежал раскрытым на мостовой: внутри, вместо бархатной подкладки и изящного грифа, скалилось вороненой сталью дуло «Томпсона».

Музыка в Алькамо действительно закончилась, не успев начаться.

Из темного зева поместья медленно, словно нехотя, вышли люди дона Калоджеро. В руках они держали не американские автоматы, а старые, проверенные временем «лупары» — обрезы охотничьих ружей. Дон Калоджеро шел последним, опираясь на трость с набалдашником из слоновой кости. Он подошел к изрешеченному седану и носком туфли перевернул одного из пришельцев.

Через три недели после случившегося на заброшенном супермаркете.
К супермаркету ехал уже целый наряд из Альфа-группы.
У этого супермаркет погибло уже два небольших отряда....

У заброшенного супермаркета.
"Надеюсь, мы быстро закончим с этим существом", - думал про себя командир Альфа-группы Джон.
— Командир, мы на месте. – сообщил водитель "Тайфун-ВДВ".
— Хорошо. – ответил он выходя из бронеавтомобиля, продолжая говорить. – Мы должны закончить с этим быстро и эффективно!
— Так точно! – дружно ответили ему.