Страшилка

Ужас застыл в его глазах. Сигарета догорала, обжигая пальцы, но Демьян не чувствовал этого. Тело отказалось подчиняться. Он смотрел и не верил. ‎Да, никто бы не поверил. Любой усомнился бы, услышав такую историю.
‎
‎Лодка медленно приближалась к песчаному берегу. Она плыла против течения. На краю стояла девушка в белом платье. Весел не было. Самая обычная деревянная лодка шла сама, словно вода несла её по собственной воле.‎
‎— Этого не может быть, — очень тихо сказал Демьян.‎
‎— Может, — ответила девушка.
‎
‎Он вздрогнул. Расстояние было слишком большим. Она не могла услышать. Но услышала. Словно сама река донесла до неё его голос.
‎

Мира была любимым и единственным ребёнком в своей семье. Она получала всё, что захочет: игрушки, сладости, наряды принцесс. Но вскоре всё изменилось, и у Миры появилась младшая сестра - Соня. Всё внимание, конечно, ушло ей, а Мира стала очень сильно ревновать и очень хотела отомстить своей сестре за то, что она забрала себе всю любовь, не научившись даже ходить и разговаривать.

Однажды ночью, когда все спали, Мира тихо взяла свою сестру и понесла на речку около дома.
- Прощай, моя маленькая сестрёнка! - прошептала она и кинула малышку в воду.
Соня быстро утонула.
- Теперь мама с папой продолжат любить меня, а про тебя вообще скора забудут!
Мира засмеялась, её смех был похож на смех злобного и бездушного маньяка.

Утром, родители проснулись и увидели, что в детской кроватке нет Сони.
- Где моя малышка? - кричала мама, по её щекам бежали слёзы.
- Куда она могла деться? - спросил папа, его глаза тоже слезились.

Когда-то жила на свете прекрасная молодая пара: Анна и Алексей. Они были прекрасны, Анна - голубоглазая, фигуристая, высокая блондинка, Алексей - кареглазый накаченный шатен. Любили они друг друга безумно. И вот, один раз Лёша сделал Ане предложение. Конечно же, она согласилась. Но все парни на районе настолько завидовали Лёше, что он женится на такой красотке, что решились и на такое...

Прекрасным днём Аня и Лёша организовали пышную свадьбу за городом. Позвали всех друзей и родных. Все поздравляли, обнимали, и только друзья Лёши стояли в стороне и курили, вечно перешептываясь. Но молодые так были счастливы, что не заметили этого.

В самый разгар свадьбы лучшие друзья Лёши Олег и Витя подошли к Ане.
- Анька, как настроение? - спросил Витя ехидно улыбаясь.
- Супер! - радостно ответила она.
- Слушай, мы когда курить выходили, видели такое красивое место рядом с озером! Отвлекись, мы тебе покажем, сфоткаешься там, - тихим голосом рассказал Олег.
- Да? Прекрасно! Я ещё и Лёшу позову, - возликовала девушка.
- Нет, нет! Это место секретное. Давай, мы тебе сначала покажем его, а потом ты и Лёшку позовешь?
- Ну раз так... Ладно, идем, - согласилась наивная Аня.

Ночь густела, словно смола, просачиваясь в щели покосившейся избы. В избе, в полумраке, сидел старый знахарь, дед Пахом. Лицо его, изрытое морщинами, казалось маской, вырезанной из сушеного гриба. Глаза, тусклые, как угли в остывающем костре, мерцали недобрым светом.

Пахом помешивал в чугунке варево, от которого по избе расползался тошнотворный запах гнили и прелой земли. На столе, рядом с чадящей лучиной, лежала кость – длинная, белая, словно выбеленная луной. Кость принадлежала, как поговаривали, утопленнице, что являлась по ночам на берег реки и завывала, ища свою потерянную любовь.

В дверь постучали. Стук был тихий, царапающий, словно мышь скребется в поисках зерна. Пахом вздрогнул. Он ждал этого стука, но все равно нутро его похолодело.
– Кто там? – прохрипел старик, стараясь придать голосу твердость.
За дверью молчали. Потом послышался шорох, словно кто-то провел когтем по дереву.

Я всегда хотел научиться задерживать дыхание под водой как можно дольше. Каждый день тренировался в бассейне, постепенно увеличивая время на несколько секунд. Но этого было мало. Мне хотелось большего.

В один из дней я отправился на озеро. Вода в это время года была ещё холодной, но это меня не остановило. Я задержал дыхание, нырнул и стал считать.

Секунды превращались в минуты. Минуты - в часы...

Это было в Константинополе. Я приехал туда с своим приятелем, немцем-архитектором, посланным академиею для усовершенствования. Что может быть ужаснее немца-архитектора?! Он не признавал ни жара, ни лени, ни хорошенькой женщины. Он чуть не с первыми лучами солнца схватывал свой ящик с медовыми красками и бежал куда-то вдаль по кривой улице к немалому соблазну константинопольских собак. Возвращался он домой уже к вечеру с вытянутою, усталою физиономиею, но совершенно довольный «мотивами», набросанными в альбом, в тот альбом, что мы вместе с ним, за месяц перед тем, покупали на Невском у Беггрова. Он был, кажется, очень доволен пребыванием на Босфоре, и ему не было ни малейшего дела до того, что между нами и Петербургом три тысячи вёрст. Он мечтал о том, как мы проберёмся в старые Афины и будем мерить колонны какого-то храма, по его мнению недостаточно тщательно вымеренного, хотя я уверен, что другие немцы раньше его исполнили это с самою аптекарскою добросовестностью. Он не пропускал ни одного момента для рисования, и мне кажется, что даже в седии - том паланкине, что носится вместо извозчиков по улицам Константинополя, и который так походит на наши кузовки каруселей, скрипящих на Пасхе возле балаганов - даже в этой седии, несмотря на то, что в ней качает как в ялике под пароходом, хотя носильщики-гамалы и силятся подражать иноходцам - даже тут мой архитектор успевал что-то такое заметить через маленькие окна экипажа. Меня всегда тошнило от этого способа передвижения, а он чувствовал только разыгрывающийся аппетит и пожирал обед с жадностью готтентота.

Девчонкой ездила я отдыхать в деревню, мне тогда еще было лет 12-13. Был август месяц, я сидела дома за компом и играла в новую игрушку. Вскоре игруха стала надоедать, и я решила сгонять на велике в парк пообщаться со своими друзьями.

Когда я добралась до парка, то увидела, что из мох друзей там никого не было. Тогда я решила спуститься к речке, что протекала внизу, и подождать их там. Я спустилась вниз по крутому склону, нашла там для себя удобное место и стала поджидать своих друзей. Решив немного расслабиться, я легла на спину и, закрыв глаза, стала слушать звуки природы.

И только я закрыла глаза, как услышала, что в воде кто-то начал плескаться. Дальше произошло всё очень быстро. Я почувствовала, как меня за ноги схватили две холодные руки и потащили в реку. Я даже пикнуть не успела, как оказалась под водой, мой рот и мои лёгкие стали заполняться водой, я стала терять сознание и уходить на дно.

В одном детском летнем лагере, где жили дети среднего школьного возраста, как только вожатые уходили по своим делам, мальчики тайком выбирались через окно и шли купаться в дальнее озеро, так как в ближнем обычно купались вожатые. Накупаются вдоволь (вода в озере по ночам была особенно теплой) и прибегают обратно, пока их не хватились.

Ничего вроде бы из ряда вон выходящего, если бы не одно обстоятельство. Вместе с мальчиками по ночам купался еще один мальчик их возраста, который всегда появлялся неизвестно откуда, когда мальчишки веселой гурьбой прибегали на это озеро и с разбегу бултыхались в воду. Они даже не особенно общались с ним, все вроде некогда было, ни разу никто не поинтересовался где он живет и почему купается с ними по ночам.

Да и мальчик был не очень общительный: все время молчал и только улыбался. А потом так же неприметно, как и появлялся, исчезал в неизвестном направлении.

Эта загадочная история произошла в 1979 году на Гавайях. Четверо друзей отправились на рыбалку и пропали. После 2 месяцев поисков никто так и не смог отыскать лодку и её экипаж. И только через 9 лет на одном из необитаемых островов рядом с Гавайями, на расстоянии в 3200 км. от места исчезновения была найдена свежая могила, в которой оказались кости одного из членов экипажа.

11 февраля 1979 года, Скотт и четверо его друзей: Питер Хэнчетт, Патрик Уоснер, Бенджамин Калама и Ральф Малайякини - вместе работали над строительством дома. Океан был гладким, а небо почти безоблачным. Согласно гавайским обычаям, «события происходят, когда должны», поэтому «да» означает «возможно, позже», «может быть» является отличным способом отказать другому человеку. Если же погода на Гавайях отличная, то работа всегда уходит на второй план. Пятеро друзей решили поработать позже и отправились на рыбалку.

Они проехали 11 км. до городка Хана и позаимствовали лодку у своей знакомой, 5-метровый «Boston Whaler». Лодку также называли «Сара Джо». Она нуждалась в замене свечей зажигания, поэтому пятеро мужчин купили свечи и установили их. Они также купили пиво, воду, закуски и большой холодильник, наполненный льдом для рыбы, которую они собирались привезти по возвращению.

- Ребята, пустите с дороги, старшина с писарем идет!
- Герасиму Алпатычу, с праздником! - гудит толпа навстречу старшине. - Дай бог, чтоб, значит, Герасим Алпатыч, не вам, не нам, а как богу угодно.

Подгулявший старшина хочет что-то сказать, но не может. Он неопределенно шевелит пальцами, пучит глаза и надувает свои красные опухшие щеки с такой силой, как будто берет самую высокую ноту на большой трубе. Писарь, маленький, куцый человек с красным носиком и в жокейском картузе, придает своему лицу энергическое выражение и входит в толпу.

- Который тут утоп? - спрашивает он. - Где утоплый человек?
- Вот этот самый!