Страшилка

Жила-была Золушка, и не было у неё принца.
День и ночь она мечтала о том, кто будет красивее всех: с ногами, как у короля, с лицом, как у принца, и с волосами, как у палача.
Как-то раз на балу она увидела трёх мужчин.
У короля были точеные икры и длинные пальцы на ногах – прямо как у жеребца.
У принца – благородное лицо, ясные очи и алые губы.
А у палача – густая копна чёрных кудрей, аж до пояса.
Но никто из них не смотрел на Золушку.
Тогда она решила: «Буду сама себе принца лепить!»
И тут судьба ей улыбнулась.
Король на охоте упал с коня и свернул шею.
Золушка, услышав эту весть, захлопала в ладоши, запрыгала и побежала на кладбище, пока гроб не зарыли.

Вот так рождаются легенды о жутких монстрах.
Стоит только посмотреть видео с этим страшным зверем.
И испугаться.

Часть первая: Прибытие

Автобус, дребезжа, тащился по просёлочной дороге, подпрыгивая на каждом ухабе. За окнами проплывал унылый осенний пейзаж: голые деревья, чьи скрюченные ветви напоминали костлявые пальцы, серое небо, затянутое низкими тучами, и бесконечные поля, уходящие в туманную дымку. Где-то вдалеке, на вершине холма, чернел силуэт — острый, угловатый, врезающийся в небо, как сломанный зуб.

Особняк д’Эглемон.

Профессор Артур Корвин сидел в первом ряду, отдельно от студентов. Сухой, темноволосый мужчина лет пятидесяти с резкими чертами лица и глубоко посаженными тёмными глазами. Его длинные пальцы, унизанные серебряными перстнями с тёмными камнями, неподвижно лежали на коленях. Кожаный портфель, старый, потёртый, с монограммой «A.K.», стоял у его ног. За всю дорогу он не проронил ни слова — только смотрел в окно, и тонкие губы его были плотно сжаты, словно он знал что-то, чего не знали остальные.

Я перекрестился: эта девушка услышала меня. После двух часов моих криков она появилась на краю колодца, в который я провалился. Я вздохнул облегченно, решив, что наконец-то меня спасут. Но она засмеялась и ползком начала спускаться в колодец.

Два друга очнулись в ловушке на черном алтаре жертвоприношений. На стенах висят гравюры, рассказывающие, что принести в жертву могут лишь девственников и существует только один шанс спастись...

К нам на склад завезли партию манекенов, завернутых в пупырчатую пленку. Когда грузчики ушли и всё затихло, в наступившей тишине я услышал щелчки из-под пленки, как будто кто-то давил пупырышки...

Я выглядываю наружу и вижу фигуру, неподвижно стоящую у двери и показывающую на дверь, чтобы я разрешил ей войти. Я, может быть, и спросил бы, кто это, но я думаю, что лучше крепче держаться за баранку и продолжать вести автомобиль.

Хозяин дома предупреждал, что у него была большая проблема с крысами. Глядя на метрового монстра, появившегося в полночь у моей кровати, я понял, что он имел ввиду не количество...

Порою слышится мне голос в голове, мне не принадлежащий. Сходил к врачу, он поставил диагноз - опухоль головного мозга. Голос спросил:
- Её можно купировать или удалить?
Доктор ответил:
- Да.

Тусклый свет луны пробивался сквозь трещины в заколоченных окнах, освещая часть комнаты. Я стоял перед зеркалом, теперь неотъемлемой частью алтаря. Отражение... это был я, но не совсем. Кожа высохла и потрескалась, зубы заострились, глаза превратились в бездонные колодцы тьмы. Я ощущал голод, жгучий, неистовый голод, требующий подпитки.

Шепот не утихал. Он был частью меня, проникая в мысли, управляя каждым движением. "Найди их... Приведи их..." - нашептывали голоса, эхом отдаваясь в голове.

Я двинулся. Не зная, куда и зачем, но подчиняясь неумолимому зову. Шаги по скрипучим половицам отдавались в тишине дома, превращаясь в зловещий танец с тенью. Я прошел через залы, где когда-то жила семья, чьи души теперь были прикованы к этому месту. Их отчаяние, их страх – все это я ощущал, как свою собственную боль.

Глава 1

Щелчок дверного замка прозвучал как выстрел в тишине.
Билли застыл с надкушенным печеньем в руке. Он стоял посреди прихожей дома Анаши. Стены, выкрашенные в веселый желтый цвет, вдруг показались ему болезненно-бледными, словно старая кожа.
— Анаша? — позвал он. — Зачем ты заперла дверь?
Девочка стояла в тени лестницы. Она не двигалась. Её голова была слегка наклонена набок, под неестественным углом, словно шея была сломана, но каким-то чудом держалась.
— Чтобы мы могли повеселиться, Билли, — голос Анаши звучал странно. В нём слышалось бульканье, будто горло было забито мокрой землей. — Ты ведь любишь игры?
Билли нервно хохотнул.
— Слушай, если это прикол, то он не смешной. Мне пора домой. Мама ждет.

Приспичило как-то раз ночью моей бабушке сходить в туалет. Надо понимать, что зрение у бабули было не ахти даже при свете дня, а уж в темноте и подавно. Итак, идёт она по коридору: идёт осторожно и медленно, руку вперёд вытягивает, чтобы не натыкаться и не громыхать. Вокруг кромешная тьма, два часа ночи.

Добралась она в итоге до двери туалета, протянула руку к выключателю – и тут началось самое жуткое! Рука не дошла до выключателя, она наткнулась на препятствие! Там было что-то большое, тёплое и плотное, то, чего там быть совершенно не должно!

Столкнувшись с чем-то неведомым во мраке ночного коридора, бабуля завопила так, что вся наша семья подскочила с кроватей в один миг. А ещё через секунду к бабушкиному воплю вдруг добавился жуткий рёв монстра - громыхающим мужским басом.

За окнами магазина искрами рассыпались по мокрому асфальту апельсиновые блики фонарей. Ночь окутала Красную аллею плотным, бархатным покрывалом, лишь редкие прохожие нарушали её безмолвие. Небольшой магазинчик, примостившийся между вторым и четвёртым углом, был крохотным островком света в этом океане темноты. Внутри, за прилавком, стоял Алекс, его светло-русые волосы мягко отражали тусклый свет лампы.

— У моего деда в подвале несколько саркофагов, видимо, для себя и друзей. — Шутил он, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.
Его друг и по совместительству сменщик, Рон, скрестил руки на груди, взгляд был полон беспокойства.
— Как твои отношения с двоюродным братом? — Поинтересовался, но голос звучал глухо в тишине магазина.
Алекс выдохнул, его плечи опустились.
— Он меня с детства ненавидит. — Признался он, и его обычно беззаботное лицо приобрело серьёзное, почти мрачное выражение. — Мы с детства не ладили, и, недавно я заметил, что в доме небезопасно. Дед слеп, как крот, он ничего не замечает, считая, что я преувеличиваю. За семейным столом у чая был горьковатый привкус. Вода, лимонад, соки — все они горькие на вкус.

Склад гудел жизнью, но в своей, особой тональности. Высокие стеллажи, уходящие в полумрак под потолком, казались каменными джунглями, а погрузчики, снующие между ними — неутомимыми муравьями. В этом индустриальном градиенте у Максима был свой, обжитой уголок, маленький оазис порядка и уюта. Слева от автоматических ворот, словно пытаясь сгладить угловатость бетонных стен, он соорудил нечто вроде зоны релакса. Цветовая подсветка, придуманная и смонтированная им самим, мягко переливалась оттенками индиго и изумруда, под вечер переходя в янтарно-жёлтые тона, создавая иллюзию от подводного мира до домашнего комфорта, согревая тёплым светом. Здесь, на полу, лежал старенький матрас, укрытый клетчатым пледом, который в холодные вечера заменяет пуховое каростепное одеяло, и заваленный подушками разных размеров и форм. Это было его убежище, место, где можно было на несколько минут забыть о бесконечной череде заказов и просто перевести дух.
Справа, у угловатой стены, располагался его рабочий пост. Компьютерный стол, заставленный оборудованием для приёма и обработки заказов, выглядел как командный пункт. Из терминала с сухим щелчком выплёвывался талон с номером очередного заказа. Максим брал его, и начиналась охота. Он либо сверялся с картой склада, либо, вооружившись сканером, выслеживал QR-код, приклеенный к нужному товару.