Страшилка

Мира была любимым и единственным ребёнком в своей семье. Она получала всё, что захочет: игрушки, сладости, наряды принцесс. Но вскоре всё изменилось, и у Миры появилась младшая сестра - Соня. Всё внимание, конечно, ушло ей, а Мира стала очень сильно ревновать и очень хотела отомстить своей сестре за то, что она забрала себе всю любовь, не научившись даже ходить и разговаривать.

Однажды ночью, когда все спали, Мира тихо взяла свою сестру и понесла на речку около дома.
- Прощай, моя маленькая сестрёнка! - прошептала она и кинула малышку в воду.
Соня быстро утонула.
- Теперь мама с папой продолжат любить меня, а про тебя вообще скора забудут!
Мира засмеялась, её смех был похож на смех злобного и бездушного маньяка.

Утром, родители проснулись и увидели, что в детской кроватке нет Сони.
- Где моя малышка? - кричала мама, по её щекам бежали слёзы.
- Куда она могла деться? - спросил папа, его глаза тоже слезились.

Чердачное помещение, казалось, сжалось вокруг них, как тиски. Воздух стал густым и холодным, пропитанным запахом сырости, плесени и чем-то еще... чем-то едким, напоминающим запах гниющего мяса. На поле, где раньше были лишь тусклые символы, теперь разворачивались сцены, вызывающие тошноту: крошечные, но отчетливые изображения черепов, обнаженных костей и извивающихся червей.

Лиза чувствовала, как слабеет. Кровавая клякса рядом с ее фигуркой пульсировала, и казалось, что сама жизнь покидает ее. Боль в голове становилась невыносимой, словно кто-то пытался вырвать из ее черепа воспоминания.

«Я... я не могу больше», – прошептала она, опускаясь на пол. – «У меня голова раскалывается. Я чувствую... будто меня высушивают».
«Держись, Лиза!» – Марк попытался поддержать ее, но сам был на грани. Его фигурка, как и фигурка Хлои, тоже была отмечена кровавыми кляксами. Он чувствовал, как его силы медленно истощаются, как кровь становится более холодной, а пульс – более слабым.

Это началось однажды ясной звездной ночью. Было полнолуние и мы с мужем, зачарованные теплым летним вечером, засиделись на веранде допоздна: разговаривали, смеялись, пили ароматный чай... Муж у меня замечательный, любящий, заботливый, дай Бог такого каждому. Наконец он сказал: "Ну, пора и честь знать! Пойдем-ка спать" и ушел в дом. А я еще осталась посидеть, подышать воздухом, напоенным ароматом луговых трав. Прямо надо мной висел огромный, совершенно круглый лунный диск. Я никогда в жизни не видела такой бесконечно прекрасной полной Луны. Словно завороженная, я смотрела и смотрела на неё, чувствуя, что словно погружаюсь в какой-то транс. И где-то глубоко вдруг стало расти смутное беспокойство, какое-то тревожное предчувствие беды. Отчего-то вспомнились слова прабабки: "Никогда, внученька, не смотри долго на полную Луну. Не к добру это". Наконец я стряхнула с себя это наваждение, отогнала непрошенные мысли и, решительно встав со ступенек, пошла в дом...

Была глубокая ночь, когда я проснулась от жуткого ощущения, будто на меня кто-то смотрит тяжелым, сверлящим взглядом. Я открыла глаза, было темно, муж крепко спал, по полу бежала лунная дорожка... Я проследила по ней взглядом и увидела его...

У одной женщины случилась трагедия, у неё умер ребёнок. Ещё с рождения ему был поставлен крайне неутешительный диагноз: детский церебральный паралич. Причём, отягощённый и другими не менее тяжёлыми последствиями, в связи с тем, что в возрасте трёх недель от роду, малыш перенёс клиническую смерть.

Несмотря на то, что мальчик был неизлечимо болен, и это был лишь вопрос времени, смерть женщина приняла очень тяжело. И, как водится, её не оставляло чувство вины, которое на самом деле может и в могилу свести.

Сын часто приходил ей во снах, снился бегающим, радостно смеющимся, и она мало-помалу отошла, вышла из депрессии, перестала в себе культивировать чувство вины. И сны тоже прекратились.

Тишина, оставшаяся после исчезновения Сэма, была оглушительной. Она давила, заставляя сердце колотиться в горле. Лиза, Марк и Хлоя стояли, скованные страхом, не в силах произнести ни слова, не в силах пошевелиться. Пыльный луч солнца, казалось, потускнел, а тени на чердаке еще сильнее сгустились, приобретая очертания чего-то хищного.

Наконец Марк, превозмогая дрожь, произнес: «Мы... мы должны уходить. Сейчас же». Он протянул руку, чтобы схватить Лизу, но та отшатнулась, ее взгляд был прикован к игровому полю. Узор на пергаменте, казалось, пульсировал, а символы на нем начали медленно светиться тусклым болезненным светом. Черный круг в центре стал более выраженным, словно бездонная пропасть.

Вы, наверно, не верите в сглаз, как не верила и я? Но когда дочке было полтора года, беспроблемный и с вечера абсолютно здоровый ребенок вдруг ночью стал сильно плакать, выгибаться чуть ли не до судорог, то пришлось поверить в эту мистику: в порчу и сглаз.

Пропрыгав всей семьей вокруг нее до двух часов ночи, вспомнила, что надо делать при сглазе. Раньше смеялась над такими советами, считала их пережитком прошлого, но как припекло - взяла и брызнула ей на лицо святой водой и вытерла обратной стороной своего подола через порог (то есть, она в комнате, а я в коридоре). Два всхлипа, ребенок затих, я ее погладила, она положила голову мне на плечо и заснула.

До сих пор не понимаю, что это было. Вечером гуляли с ней, в парке встретили знакомую. Ну, любит тетка детей чужих обнимать, в глаза заглядывать да нахваливать, а сама черноглаза и черноволоса, как ведьма, из-за чего подруг у нее нет, а родня обходит ее стороной.

Примерно год назад переехали в квартиру дедушки, который умер 13 лет назад. Все эти 13 лет в большой комнате висел его портрет, где мы и живем. Мне всегда как-то после его смерти тяжко было в этой комнате, такое ощущение было, что кто-то энергию поглощает. Но не в этом дело, год назад переехав в эту квартиру, я практически сразу осталась одна ночевать (муж в командировку слинял на месяц). Поздно вечером залезла в ванну, помылась, уже собираюсь выключать воду и слышу хлоп, входная дверь хлопнула (она у нас железная, тяжелая, ни с чем этот звук не спутаешь), ну, я воду выключила, накинула полотенце, выбегаю... тишина и темно, никого нет. Ну, ладно, пошла в ванну обратно, воду включила и опять слышу: блямк, как будто что-то стеклянное упало. Выхожу, все на месте, но как-то холодно, страшно так стало. Пробежалась по углам со свечкой, на следующий день сняли дедушкин портрет.

Пыльный луч солнца пробивался сквозь затянутое паутиной окно чердака, освещая груды старых вещей. Четыре друга: Лиза, Марк, Сэм и Хлоя – разбирали наследство бабушки Лизы, женщины, известной своей эксцентричностью и страстью к антиквариату. Среди пожелтевших фотографий и забытых сувениров, в дальнем углу под толстым слоем тряпок обнаружилась необычная коробка.

Коробка была из темного, почти черного дерева, с инкрустацией из потускневшего серебра. На крышке не было никаких надписей, лишь витиеватый узор, напоминающий переплетающиеся корни. От коробки исходил странный затхлый запах, смешанный с чем-то острым, как металл.

«Что это такое?» – спросила Хлоя, аккуратно проведя пальцами по холодной поверхности.
Марк, всегда более склонный к приключениям, тут же подхватил: «Похоже на какую-то старую настольную игру. Выглядит очень круто!»
Сэм, прагматик группы, поморщился. «Мне не нравится этот запах. Да и выглядит она как-то... зловеще».
Лиза, однако, была заинтригована: «Бабушка никогда не упоминала ничего подобного. Но она любила всякие загадки».

Артур наконец-то добрался до своего телефона. Совещание, режим тишины, долгий разговор с шефом... На экране мигала иконка "Есть сообщение". Он включил автоответчик и услышал непонятный звук.
- Тук-тук, тук-тук, тук-тук...
Запись продолжалась целую минуту.
- Что за дурацкая шутка? - подумалось ему.
Через некоторое время Артур был в гостях у своего дяди-врача и между делом рассказал про тот случай и даже дал послушать запись.

Детишки в далекой захолустной деревушке от счастья были на седьмом небе. Двум девочкам и одному мальчику прислали по огромной коробке, в которых были большие мягкие игрушки! Девочки сразу побежали показывать всем своих плюшевых медведей, а мальчик уселся на крылечке играть с милым оранжевым зайцем.

Все были бы счастливы и довольны, если бы в деревне не начали происходить странные вещи. Дети стали сильно хворать, а после и вовсе слегли от необъяснимого недуга. Облегчение наступило лишь у мальчика: он быстро шел на поправку. А вот девочки были совсем плохи, они лежали в своих кроватках, прижимая к груди плюшевых мишек, и постоянно пребывая в полузабытьи.

Но и мальчишку настиг злой рок! За время болезни он так сильно соскучился по своему плюшевому другу! Взяв зайца из сарая, мальчик ушел спать с ним в обнимку. Наутро беднягу нашли еле живого. Вскоре он, как и две девочки, скончался.