Страшилка

Эта жуть случилась однажды утром. Я собирался на учебу, как вдруг позади себя услышал тихий детский голос: "Где моя мама?". Я аж подпрыгнул от неожиданности, стремглав выскочил из своей комнаты и рванул на кухню, где мама готовила завтрак. Когда я ей всё рассказал, она меня успокоила и сказала, что мне это всё послышалось.

Успокоившись, я таки отправился учиться. Во время обеда мы с однокурсниками пошли в столовую. Я набрал еды и стоял в очереди к кассе. Уже подходила моя очередь, я уже засунул руку в карман за деньгами, как вдруг возле моего правого уха тем же голосом, что и дома, кто-то прошептал: "Где моя мама?". Я стал оборачиваться по сторонам, в надежде увидеть того, кто со мной разговаривает.

Но вместо этого услышал грубый голос кассирши: "Ты так и будешь ворон считать? Не задерживай очередь!!".

Я не сразу стал убийцей. Убийцами не рождаются.
Сначала я просто жил. Учился меньше говорить. Учился молчать. Учился не слушать.

Мама говорила мне с детства. Не кричала, не оскорбляла. Она пользовалась словами, как скальпелем. Медленно. Без крови.
"Ты опять всё испортил".
"Никто тебя не полюбит таким".
"Смотри, как нормальные мужчины себя ведут".
Она никогда не поднимала на меня руку. Её фразы проникали в голову и оставались там навсегда.

Когда она умерла, я подумал, что теперь станет легче. Что её голос исчезнет из моей головы. Но он остался. Только начал звучать из других уст. Но я пытался жить дальше.

Ранним утром Диану разбудил громкий плач Матвея, длительный и эмоциональный. Девушка проснулась с ощущением, что ночью не сомкнула глаз, она чувствовала себя усталой и разбитой. Покормив ребёнка, Диана приготовила на завтрак творожные сырники со сметаной, проводила Михаила на работу. Вскоре, потягиваясь и потирая кулачком глаза, на кухню зашла Даниэла.
- Привет, как ты спала вчера ночью? Удалось заснуть после того кошмара? - Поинтересовалась Диана, ставя чайник на плиту.
- Да, мама, только это не было сном. - Серьёзно ответила девочка, садясь за стол. - Я пыталась заснуть, когда почувствовала, что кто-то чужой находится рядом и смотрит на меня из тёмноты. Я посмотрела в сторону шкафа и увидела стоявшую там девочку, у неё было бледное, словно полупрозрачное лицо, длинные, тёмные волосы, падающие на лицо и яркие глаза. Мне стало страшно, и я закричала. Мама, а вдруг она снова придёт в мою комнату?
- В таком случае просто позови меня или папу, и ничего не бойся. - Успокоила её Диана.

Скажу сразу, что не употребляю ни алкоголя, ни наркотиков, даже не курю. Не спортсмен - просто не нашел для себя в этом удовольствия. Почитываю иной раз про мистику, но в сверхъестественное не особо верю, хотя моя жена принимает людей - гадает на картах и рунах, ну и как-то там "через мертвых" работает, разговаривает с ними и просит, допустим, забрать из человека алкоголизм в обмен на водку, золото, хлеб. В ее необычных способностях я не раз убеждался, но вот в призраков, в это общение с мертвыми, не верю.

Случай этот был неделю назад. У меня выдался выходной, жена должна была прийти только часа через три-четыре, и я решил посмотреть фильм. Скачал что-то документальное, о психбольнице "Грейстоун", что работала в Америке в 60-е. Сижу, смотрю фильм минут двадцать, и тут из телевизора, перекрывая фильм, раздается мужской голос с металлическим оттенком:
- Тебе хорошо, ты тут дома на диване сидишь, а мог бы оказаться там...

Когда-то давным-давно работал я в шахте, в службе. Ну, не важно. Дали нам с ребятами наряд — сходить к новой, ещё не пущенной в работу лаве №...-С «бис» (примечание автора: один из двух видов забоев, данный предназначен для добычи угля).

Так вот, пришли мы на вентиляционную сбойку, лава по штреку ещё метрах в двухстах-трехстах. Глубина — где-то между 500 и 600 метрами. Надо сказать, вентиляционные сбойки и вентиляционные уклоны — там где идёт, т.наз. «исходящая струя» (т.е. отработавший своё воздух) — места сказочные сами по себе, но сказка это страшная: всегда влажно, холодно, стоит густой туман, а с досок кровельной затяжки свисают бело-жёлтые, дурно, сладко пахнущие бороды плесени, все в таких «медовых» каплях. И тишина, только неутомимая и неостановимая струя тихо точит породы обнажённого массива.

Так вот, было нас человек 6, наверное, договорились, что я и ещё один паренёк останемся на вентсбойке у участкового водосборника, а они сделают свою часть наряда и придут к нам, и мы поможем им тащить груз на-гора.

Эта история произошла со мной совсем недавно, две недели назад. Был сложный рабочий день, и я вернулся домой довольно поздно (живу я один).

Я принял душ, поел и уставший лёг спать. Только начал проваливаться в сон (в голове была всякая ерунда уже), как дверь шкафа, стоявшего прямо возле моей кровати, противно заскрипела. Я потихоньку вышел из сна и посмотрел на дверь: в темноте она казалась чёрной прямоугольной тенью. И клянусь, она двигалась! Очень медленно и плавно, словно кто-то невидимый толкал её рукой. Что происходит? – молнией мелькнула мысль в моей голове. Но к своему стыду что-то придумать, кроме как закутаться с головой в одеяло, увы, я не смог. Однако, полный мрак благотворно подействовал на меня: потихоньку я начал ощущать себя в безопасности и нормализовалось дыхание, которое к этому моменту уже было прерывистым.
Тут же в голову стали приходить успокаивающие мысли: да это же ветер или ещё что, с чего вообще мне пришло в голову, что это что-то необычное?

Прервал мои размышления голос. Сиплый такой, осторожный... Я сначала не понял, в доме воцарилась тишина, лишь тиканье часов доносилось с кухни, да и шум завывания ветра за окном, а потом мой слух отчётливо разобрал 3 простых слова и, как показалось, вопрошающий был совсем недалеко от меня:
- Есть здесь кто?

История эта произошла в Китае с мальчиком, которому на тот момент было лет десять. Однажды он поехал со своим приятелем-ровесником в деревню, и там они встретились с другом из местных, и отправились гулять куда-то на выселки.

Нагулявшись всласть, развернули лыжи в сторону дома. К этому времени уже стемнело (в этой части Китая уже часов в 7 вечера темно, как ночью). Шли они по пустынной дороге по направлению к деревне, вокруг ни души, оживленно обсуждали свои детские вопросы, смеялись.

Вдруг сзади очень отчетливо некий голос позвал по имени деревенского парнишку. Все дружно обернулись и никого не увидели. Решили, что это глюк и пошли дальше. Через несколько секунд тот же голос опять позвал по имени того же мальчонку, но уже откуда-то спереди и сбоку (то есть как-то где-то наискосок). Обычный человек попросту не смог бы так быстро переместиться. И вот когда три веселых друга снова посмотрели в сторону голоса - стало совершенно невесело.

Каждую ночь Дафна просыпается от звонка абонента, номер которого скрыт. Сначала она пытается игнорировать вызов, но вскоре понимает, что это так просто не прекратится. В отчаянии девушка решает взять трубку и поначалу не слышит ничего, кроме шорохов и бормотания. Вся эта ситуация начинает напоминать дешевый фильм ужасов ровно до того момента, пока она не начинает различать голоса. Голоса людей, убитых одним и тем же человеком.

Пролог

Бездна. Темная, как уголь, и страшная, как сам Ад. С каждой секундой она затягивает все сильнее, не давая возможности даже подумать о спасении. Все вокруг кажется нереальным, картонным, фальшивым.
Рядом с ней все существующие границы стираются.
Бездна ужаса и отчаяния отражается в его собственных глазах. Бездна холодной расчётливости и нескрываемой жестокости — в глазах напротив.
— Знаешь, почему люди убивают других людей? — уверенный голос заставляет тело еще сильнее дрожать.
— Ппрошу вас... я никому... не скажу.

Работая в архивном центре Высшей школы журналистики и массовых коммуникаций Санкт-Петербурга я в один момент наткнулся на весьма интересный экземпляр писем, датированный почти вековой давностью. Собственно, об этих письмах, или же показаниях, что не столь важно, как и не важно моё имя, и пойдёт речь. Думаю, стоит начать свой рассказ с самых корней, чтобы не повергать читателя в шок от спонтанной динамичности. Я учусь на четвёртом курсе СПБГУ, на направлении радиожурналистики, почти всё свободное время отдаю диплому, такова суровая реальность. И, конечно, ничто не поможет в написании диплома лучше, чем архивные записи университета. Так и случилось сейчас. Вечером, после учёбы я пригубил кофе и отправился в архив, находящийся совершенно в другом месте, нежели основной корпус. Поэтому я счёл рациональным сначала проводить своих друзей, и лишь затем посвятить всего себя важной работе, от которой зависит моя жизнь. Только ближе к семи вечера я таки добрался до архива. Отброшу все эти формальности с приветствием персонала и поиска отдела по нужной для диплома теме.
Книги по радиожурналистике уже лежали на столе и я отправился к дальней полке для поиска финального материала. Пыльный воздух щекотал лёгкие, верный показатель, что тут уже давно никто не убирался. Темнота, хоть глаз выколи, поэтому пришлось воспользоваться карманным фонариком, который я носил всегда при себе. Впечатление от этого сектора архива было, мягко скажем, нелицеприятным. Полусгнившие и пыльные рукописи, готовые разлететься в труху от любого прикосновения, дряхлые доски полок еле сдерживали весь этот удручающий материал. Не знаю, задел ли я что-то, или от одного взмаха руки и налетевшего потока воздуха, но прям передо мной в ту же секунду с противным скрипом рухнула полка, свалив несколько книжек набок, а один свёрток жёлтых заплесневелых бумаг упал прямо к моим ногам. Всё это достаточно нервировало и я, цокнув языком, решил ничего не трогать и убраться подальше из этой секции... всё равно, судя по всему, она ещё долго никого не будет интересовать. Я выключил фонарик и в спешке отошёл от полок, предварительно не забыв сделать одну вещь - на всякий случай я прихватил с собой упавший свёртки бумаг.

Рейн бежала в никуда: тонкая дорожка из телефонных проводов растворялась в пелене тумане; видимость была практически на нуле, поэтому приходилось прислушиваться к любым окружающим звукам, чтобы хоть как-то обезопасить себя. Стрекот сверчков, журчание воды, кваканье лягушек... Всё выглядело относительно нормально, но вот дампир не верила всему этому – это лишь иллюзия, обманка, просто создана для того, чтобы окончательно запутать её и сбить с пути. И у природы это, чёрт возьми, получается: девушка уже больше трёх часов (навскидку) блуждала по болотам Морттона, но так и не нашла тот самый особняк имени Борегарда, в котором, как она предполагала, могли находиться выжившие. Даже достав карту и сверившись с местностью, которая сильно отличалась от нарисованных каракулей на пожелтевшей бумаге, можно сделать вывод, что полукровка заблудилась. Рейн тяжело выдохнула; следовало этого ожидать, к тому же Морттон – просто огромный лабиринт, только за место высоких стен тебя окружают вонючие болота, кишащие разного рода падалью. Складывая лист бумаги и убирая его обратно в карман брюк, девушка стала ступать по натянутому тросу телефонных проводов; она шла медленно, прислушиваясь к любому странному звуку, смотря исключительно себе под ноги, ведь впереди – ничего нет; даже вытяни руку - она бы потерялась в туманном облаке, была бы «отрезана» белой дымкой.