Закон подлости
Пролог. Улица без свидетелей
Загородный посёлок спал. Было то глухое, вязкое время после полуночи, когда даже собаки перестают лаять, а фонари, кажется, светят только для самих себя. Их жёлтый, мертвенный свет разливался по пустым тротуарам, выхватывая из мрака аккуратные фасады коттеджей, припаркованные автомобили и голые ветви деревьев, что тянулись к небу, как скрюченные пальцы.
Тишина здесь была обманчивой, густой, какая бывает только в местах, где за высокими заборами прячется благополучие. Но благополучие это было хрупким, как тонкий лёд в оттепель.
Загородный посёлок спал. Было то глухое, вязкое время после полуночи, когда даже собаки перестают лаять, а фонари, кажется, светят только для самих себя. Их жёлтый, мертвенный свет разливался по пустым тротуарам, выхватывая из мрака аккуратные фасады коттеджей, припаркованные автомобили и голые ветви деревьев, что тянулись к небу, как скрюченные пальцы.
Тишина здесь была обманчивой, густой, какая бывает только в местах, где за высокими заборами прячется благополучие. Но благополучие это было хрупким, как тонкий лёд в оттепель.
Глава 1. Просёлочная дорога
Анна шла по улице, цокая каблуками по асфальту. Звук этот разносился далеко в ночной тишине — нервный, сбивчивый, выдающий её присутствие задолго до того, как она появлялась в поле зрения. Она только сошла с последней электрички; такси не вызвать — телефон разрядился ещё в поезде, а денег наличными хватило бы разве что на автобус. Она надеялась дойти пешком: дом подруги, где ей обещали кров на ближайшие дни, был где-то здесь, в лабиринте похожих друг на друга улиц с одинаковыми названиями.
Седьмая линия, восьмая... Она сбилась.
Белокурые волосы, обычно уложенные в аккуратную причёску, теперь растрепались и липли к влажному лбу. Пальто из дорогой шерсти, которое утром казалось таким элегантным, сейчас было ей велико — она куталась в него, пытаясь спрятаться от пронизывающего ноябрьского ветра. В одной руке она сжимала ремешок тяжёлого чемодана, в другой — бесполезный, чёрный экран телефона.
Она была красива той хрупкой, утончённой красотой, которая беззащитна сама по себе, как дорогой фарфор. И она была одна. Посреди пустой улицы. В глухую ночь.
Они появились словно из ниоткуда. Двое.
Сначала Анна услышала шаги за спиной — тяжёлые, уверенные, не пытающиеся скрыться. Затем один из них обогнал её слева и резко заступил дорогу. Высокий, сутулый, в тёмной толстовке с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого блеснули глаза — маленькие, близко посаженные, с нехорошим, маслянистым блеском.
— Красавица, — протянул он, растягивая гласные, как жвачку. Голос был сиплым, с хрипотцой. — Есть позвонить?
Второй, пониже и покрепче, уже обходил её с другой стороны, отрезая путь к отступлению. Анна физически ощутила, как пространство вокруг неё сжимается до размеров клетки. Сердце пропустило удар, затем забилось где-то в горле — часто, панически.
— Пожалуйста, не надо, — её голос прозвучал тонко, жалобно, как у ребёнка. Она сама не узнала его.
Парни переглянулись и усмехнулись. В этой усмешке не было ничего весёлого — только холодное, жестокое предвкушение. Они приближались, сокращая дистанцию до каких-то полутора метров.
— Я могу серёжки отдать... Толь...
Договорить она не успела.
Тот, что повыше, коротко, без замаха, ударил её чем-то тяжёлым. Камнем. Подобранным с обочины булыжником, об который спотыкались прохожие днём и который теперь стал орудием. Глухой, страшный звук — хруст кости, смешанный с влажным шлепком. Тело Анны обмякло мгновенно, словно кто-то перерезал невидимые нити, державшие её. Чемодан выпал из руки и с глухим стуком ударился об асфальт.
Глава 2. Человек в синей футболке
Руслан возвращался со смены. Склад, где он работал разнорабочим, находился в промзоне, и дорога до съёмной квартиры пролегала через этот самый коттеджный посёлок. Он всегда ходил этим путём — так было короче на двадцать минут. Двадцать минут, которые сегодня решат его судьбу.
Ему было двадцать четыре. Крепкий, жилистый, с широкими плечами, на которые жизнь уже успела взвалить немало. Тёмно-синяя футболка, пропахшая потом и картонной пылью, обтягивала рельефные мышцы — результат не спортзала, а многолетней работы с тяжестями. Бейсболка того же цвета, низко надвинутая на глаза. Походка усталая, но твёрдая.
Он заметил их издалека. Три фигуры под фонарём. Двое и одна — между ними. Что-то в этой композиции сразу показалось ему неправильным. Хищным. А когда он увидел, как один из них замахивается и бьёт — мир вокруг него сузился до одной точки.
— Э, отошли живо! — его крик разорвал тишину, как сирена.
Руслан побежал. Не раздумывая, не оценивая силы, не просчитывая риски. Он просто побежал, потому что не мог иначе. Потому что где-то внутри него был встроен этот чёртов, никому не нужный в современном мире механизм — защищать.
Один из нападавших дёрнулся было в его сторону, но Руслан уже был рядом. Он подхватил с земли обломок кирпича — первый попавшийся под руку предмет — и занёс его над головой. Движение было инстинктивным, звериным.
— Вон пошли! — рявкнул он, и в его голосе было столько ярости, что твари в капюшонах попятились. — Бегом!
Они переглянулись, сплюнули что-то неразборчивое и растворились в темноте так же быстро, как и появились. Лишь шаги простучали где-то в глубине переулка и стихли.
Тишина. Только ветер и прерывистое дыхание.
Руслан опустил кирпич, чувствуя, как дрожат руки от выброса адреналина. Он повернулся к девушке. Она лежала на асфальте неестественно, как сломанная кукла. Светлые волосы окрасились чем-то тёмным и влажным.
— Девушка? — он опустился на корточки, легонько коснулся её плеча. Пальцы дрожали. — Вы как? Слышите?
Она не отвечала. Только ресницы едва заметно дрогнули. Жива.
Глава 3. Свидетель
Маргарита Павловна страдала бессонницей. И маленький, трясущийся чихуахуа по кличке Граф был не причиной, а скорее оправданием для поздних прогулок. Ей было шестьдесят четыре, она жила одна в большом, слишком просторном доме, и единственным её развлечением было наблюдение за жизнью соседей.
Когда она услышала крик, то не испугалась. Она заинтересовалась.
Спрятавшись за толстым стволом старого дуба, она наблюдала. Видела девушку, лежащую на земле. Видела мужчину в тёмной футболке, склонившегося над ней. И видела кирпич в его руке. Вывод сложился в её голове мгновенно и не подлежал пересмотру: преступление. Нападение. Грабитель.
Она уже набирала номер полиции.
Руслан же, всё ещё пытавшийся привести девушку в чувство, вдруг почувствовал чужой взгляд. Он обернулся. У дерева, метрах в двадцати, стояла полноватая женщина в бесформенном пальто. Она смотрела прямо на него, прижимая к уху телефон и придерживая второй рукой крошечную собачку, что тряслась и беззвучно скалилась.
Их взгляды встретились.
«Чёрт» — пронеслось в голове спасителя. И в этом единственном слове была целая жизнь.
— Женщина, помогите! — крикнул он. — Вызовите скорую! На неё напали!
Но Маргарита Павловна не двигалась. Она смотрела на кирпич, который Руслан всё ещё сжимал в руке, и молчала в трубку. Её лицо выражало уверенность человека, который точно знает правду. И правда эта была проста: ночь, девушка без сознания, мужчина с оружием в руке.
Глава 4. Полицейский участок
Сирены разорвали ночь. Два автомобиля, мигалки, гул голосов. Руслан не сопротивлялся — он был слишком ошеломлён, слишком растерян, чтобы вообще понимать, что происходит. Его просто взяли под руки и запихнули в машину. Кирпич, главное вещественное доказательство, упаковали в пакет.
— Она лжёт! Всё было не так! — крикнул он, когда увидел, как Маргарита Павловна, кутаясь в платок, даёт показания молодому сержанту. — Я помогал! Я их прогнал!
Дверь захлопнулась, отрезая его от мира.
Теперь он сидел в душной комнате для допросов. Стены цвета больничной зелени, лампа без абажура, бьющая по глазам, стол с облупившимся лаком и пластиковый стакан воды в дрожащих пальцах. Вода расплёскивалась, оставляя мокрые пятна на столешнице.
Напротив сидела следователь — женщина лет сорока с уставшим лицом и цепкими глазами. Капитан Зорина. Она видела сотни таких, как он. Ей не нужно было признание — у неё были свидетельские показания.
— Давай по порядку, — сказала она ровным голосом. — Ты шёл со смены. Увидел девушку. Решил ограбить.
— Нет! — Руслан ударил ладонью по столу, и стакан подпрыгнул. — Я услышал крик! Я побежал! Их было двое, в капюшонах! Я спугнул их, понимаете? Спугнул!
— Кирпич в руке — это для устрашения?
— Да! То есть нет... Это чтобы их прогнать! Вы что, не понимаете?
— Понимаю, — Зорина откинулась на спинку стула. — Только твою версию никто не подтверждает. Свидетельница говорит, что видела, как ты склоняешься над потерпевшей с оружием в руке. Девушка без сознания. Наружных камер на этом участке нет. Ночь. И мотив у тебя, Руслан, имеется.
— Какой мотив? — он смотрел на неё в упор, и в его покрасневших от усталости глазах стояло отчаяние.
— Она дорого одета. Пальто, часы, серёжки. Ты — разнорабочий. Живёшь в съёмной комнате. Деньги нужны.
Руслан закрыл лицо руками. Ему хотелось кричать. Хотелось разорвать этот душный воздух на куски, чтобы хоть кто-то услышал, понял, поверил. Но вместо этого он тихо произнёс:
— Она очнётся. Она расскажет, как всё было. Двое в капюшонах. Не я. Она скажет правду.
Зорина промолчала. Где-то на стене тикали часы, отсчитывая минуты, которые складывались в часы, а часы — в перспективу уголовного дела. Правда сейчас лежала в больничной палате с проломленным черепом, и никто не знал, когда она откроет глаза. И откроет ли вообще.
Закон подлости работал безупречно.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.
Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.
Анна шла по улице, цокая каблуками по асфальту. Звук этот разносился далеко в ночной тишине — нервный, сбивчивый, выдающий её присутствие задолго до того, как она появлялась в поле зрения. Она только сошла с последней электрички; такси не вызвать — телефон разрядился ещё в поезде, а денег наличными хватило бы разве что на автобус. Она надеялась дойти пешком: дом подруги, где ей обещали кров на ближайшие дни, был где-то здесь, в лабиринте похожих друг на друга улиц с одинаковыми названиями.
Седьмая линия, восьмая... Она сбилась.
Белокурые волосы, обычно уложенные в аккуратную причёску, теперь растрепались и липли к влажному лбу. Пальто из дорогой шерсти, которое утром казалось таким элегантным, сейчас было ей велико — она куталась в него, пытаясь спрятаться от пронизывающего ноябрьского ветра. В одной руке она сжимала ремешок тяжёлого чемодана, в другой — бесполезный, чёрный экран телефона.
Она была красива той хрупкой, утончённой красотой, которая беззащитна сама по себе, как дорогой фарфор. И она была одна. Посреди пустой улицы. В глухую ночь.
Они появились словно из ниоткуда. Двое.
Сначала Анна услышала шаги за спиной — тяжёлые, уверенные, не пытающиеся скрыться. Затем один из них обогнал её слева и резко заступил дорогу. Высокий, сутулый, в тёмной толстовке с надвинутым на лицо капюшоном, из-под которого блеснули глаза — маленькие, близко посаженные, с нехорошим, маслянистым блеском.
— Красавица, — протянул он, растягивая гласные, как жвачку. Голос был сиплым, с хрипотцой. — Есть позвонить?
Второй, пониже и покрепче, уже обходил её с другой стороны, отрезая путь к отступлению. Анна физически ощутила, как пространство вокруг неё сжимается до размеров клетки. Сердце пропустило удар, затем забилось где-то в горле — часто, панически.
— Пожалуйста, не надо, — её голос прозвучал тонко, жалобно, как у ребёнка. Она сама не узнала его.
Парни переглянулись и усмехнулись. В этой усмешке не было ничего весёлого — только холодное, жестокое предвкушение. Они приближались, сокращая дистанцию до каких-то полутора метров.
— Я могу серёжки отдать... Толь...
Договорить она не успела.
Тот, что повыше, коротко, без замаха, ударил её чем-то тяжёлым. Камнем. Подобранным с обочины булыжником, об который спотыкались прохожие днём и который теперь стал орудием. Глухой, страшный звук — хруст кости, смешанный с влажным шлепком. Тело Анны обмякло мгновенно, словно кто-то перерезал невидимые нити, державшие её. Чемодан выпал из руки и с глухим стуком ударился об асфальт.
Глава 2. Человек в синей футболке
Руслан возвращался со смены. Склад, где он работал разнорабочим, находился в промзоне, и дорога до съёмной квартиры пролегала через этот самый коттеджный посёлок. Он всегда ходил этим путём — так было короче на двадцать минут. Двадцать минут, которые сегодня решат его судьбу.
Ему было двадцать четыре. Крепкий, жилистый, с широкими плечами, на которые жизнь уже успела взвалить немало. Тёмно-синяя футболка, пропахшая потом и картонной пылью, обтягивала рельефные мышцы — результат не спортзала, а многолетней работы с тяжестями. Бейсболка того же цвета, низко надвинутая на глаза. Походка усталая, но твёрдая.
Он заметил их издалека. Три фигуры под фонарём. Двое и одна — между ними. Что-то в этой композиции сразу показалось ему неправильным. Хищным. А когда он увидел, как один из них замахивается и бьёт — мир вокруг него сузился до одной точки.
— Э, отошли живо! — его крик разорвал тишину, как сирена.
Руслан побежал. Не раздумывая, не оценивая силы, не просчитывая риски. Он просто побежал, потому что не мог иначе. Потому что где-то внутри него был встроен этот чёртов, никому не нужный в современном мире механизм — защищать.
Один из нападавших дёрнулся было в его сторону, но Руслан уже был рядом. Он подхватил с земли обломок кирпича — первый попавшийся под руку предмет — и занёс его над головой. Движение было инстинктивным, звериным.
— Вон пошли! — рявкнул он, и в его голосе было столько ярости, что твари в капюшонах попятились. — Бегом!
Они переглянулись, сплюнули что-то неразборчивое и растворились в темноте так же быстро, как и появились. Лишь шаги простучали где-то в глубине переулка и стихли.
Тишина. Только ветер и прерывистое дыхание.
Руслан опустил кирпич, чувствуя, как дрожат руки от выброса адреналина. Он повернулся к девушке. Она лежала на асфальте неестественно, как сломанная кукла. Светлые волосы окрасились чем-то тёмным и влажным.
— Девушка? — он опустился на корточки, легонько коснулся её плеча. Пальцы дрожали. — Вы как? Слышите?
Она не отвечала. Только ресницы едва заметно дрогнули. Жива.
Глава 3. Свидетель
Маргарита Павловна страдала бессонницей. И маленький, трясущийся чихуахуа по кличке Граф был не причиной, а скорее оправданием для поздних прогулок. Ей было шестьдесят четыре, она жила одна в большом, слишком просторном доме, и единственным её развлечением было наблюдение за жизнью соседей.
Когда она услышала крик, то не испугалась. Она заинтересовалась.
Спрятавшись за толстым стволом старого дуба, она наблюдала. Видела девушку, лежащую на земле. Видела мужчину в тёмной футболке, склонившегося над ней. И видела кирпич в его руке. Вывод сложился в её голове мгновенно и не подлежал пересмотру: преступление. Нападение. Грабитель.
Она уже набирала номер полиции.
Руслан же, всё ещё пытавшийся привести девушку в чувство, вдруг почувствовал чужой взгляд. Он обернулся. У дерева, метрах в двадцати, стояла полноватая женщина в бесформенном пальто. Она смотрела прямо на него, прижимая к уху телефон и придерживая второй рукой крошечную собачку, что тряслась и беззвучно скалилась.
Их взгляды встретились.
«Чёрт» — пронеслось в голове спасителя. И в этом единственном слове была целая жизнь.
— Женщина, помогите! — крикнул он. — Вызовите скорую! На неё напали!
Но Маргарита Павловна не двигалась. Она смотрела на кирпич, который Руслан всё ещё сжимал в руке, и молчала в трубку. Её лицо выражало уверенность человека, который точно знает правду. И правда эта была проста: ночь, девушка без сознания, мужчина с оружием в руке.
Глава 4. Полицейский участок
Сирены разорвали ночь. Два автомобиля, мигалки, гул голосов. Руслан не сопротивлялся — он был слишком ошеломлён, слишком растерян, чтобы вообще понимать, что происходит. Его просто взяли под руки и запихнули в машину. Кирпич, главное вещественное доказательство, упаковали в пакет.
— Она лжёт! Всё было не так! — крикнул он, когда увидел, как Маргарита Павловна, кутаясь в платок, даёт показания молодому сержанту. — Я помогал! Я их прогнал!
Дверь захлопнулась, отрезая его от мира.
Теперь он сидел в душной комнате для допросов. Стены цвета больничной зелени, лампа без абажура, бьющая по глазам, стол с облупившимся лаком и пластиковый стакан воды в дрожащих пальцах. Вода расплёскивалась, оставляя мокрые пятна на столешнице.
Напротив сидела следователь — женщина лет сорока с уставшим лицом и цепкими глазами. Капитан Зорина. Она видела сотни таких, как он. Ей не нужно было признание — у неё были свидетельские показания.
— Давай по порядку, — сказала она ровным голосом. — Ты шёл со смены. Увидел девушку. Решил ограбить.
— Нет! — Руслан ударил ладонью по столу, и стакан подпрыгнул. — Я услышал крик! Я побежал! Их было двое, в капюшонах! Я спугнул их, понимаете? Спугнул!
— Кирпич в руке — это для устрашения?
— Да! То есть нет... Это чтобы их прогнать! Вы что, не понимаете?
— Понимаю, — Зорина откинулась на спинку стула. — Только твою версию никто не подтверждает. Свидетельница говорит, что видела, как ты склоняешься над потерпевшей с оружием в руке. Девушка без сознания. Наружных камер на этом участке нет. Ночь. И мотив у тебя, Руслан, имеется.
— Какой мотив? — он смотрел на неё в упор, и в его покрасневших от усталости глазах стояло отчаяние.
— Она дорого одета. Пальто, часы, серёжки. Ты — разнорабочий. Живёшь в съёмной комнате. Деньги нужны.
Руслан закрыл лицо руками. Ему хотелось кричать. Хотелось разорвать этот душный воздух на куски, чтобы хоть кто-то услышал, понял, поверил. Но вместо этого он тихо произнёс:
— Она очнётся. Она расскажет, как всё было. Двое в капюшонах. Не я. Она скажет правду.
Зорина промолчала. Где-то на стене тикали часы, отсчитывая минуты, которые складывались в часы, а часы — в перспективу уголовного дела. Правда сейчас лежала в больничной палате с проломленным черепом, и никто не знал, когда она откроет глаза. И откроет ли вообще.
Закон подлости работал безупречно.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.
Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.
(голосов: 0)
Категория: Страшные рассказы
