Страшилка

Расскажу вам страшную страшилку про двух пацанов, которые дружили с раннего детства, в общем, почти с пеленок. Васька дружил с мальчиком из своего дома. Звали его Жека. Он был младше Васьки года на два. И вот однажды, когда Васька дома был, часов в 11 вечера прибежали к нему родители Жеки и сказали, что тот пропал. Сказал им, что пошел к бабушке с ночевкой, но ни утром, ни днем домой не явился, у бабушки же его не было вообще.

Васька, конечно же, ничего не знал и вместе с родителями Жеки, пошел его искать. Обшарили все, вплоть до чердаков и подвалов, но нигде не нашли.

На следующую ночь Васька проснулся от чавкающих звуков. Раздавались они из коридора. Ну, он встал, вышел в коридор, включил свет и опешил. Перед ним на полу сидел Жека и, склонившись над Васькиной кошкой, жадно чавкал. Причем Жека был без рубахи, в джинсах, измазанных землей, весь поцарапанный и покарябанный.

На одной военной базе было ооочень много собак. Они были добрыми, никогда не кусались и провожали солдат до столовой. И вот однажды командир этой базы отдал приказ расстрелять всех собак до единой! Приказ немного ошарашил солдат, но не выполнить приказ они не могли. Слишком боялись гнева командира. Выехал специальный отряд, который расстреливал бедных собак, которые так доверяли людям. Трупы даже не убрали.
Чуть позже отправили солдата в лес на поиски выживших собак. Он был категорически против расстрела, но что он мог поделать? Приказ есть приказ. Идёт солдат по лесу и видит: над чёрной мёртвой собакой склонилась девушка. Она подняла глаза и спросила:
- Зачем?
- Был отдан приказ... Я хотел отговорить, но не смог.
- Вы за это заплатите, - сказала девушка и исчезла.
Солдат же вернулся на базу.

Мертвая тишина, воцарившаяся после исчезновения Лизы, была самым страшным звуком. Чердак превратился в могилу, где лишь трепетал едва уловимый, ледяной воздух. Марк и Хлоя, оставшиеся вдвоем, стояли, как две статуи, скованные страхом и абсолютным отчаянием. Кровавые отметки на их фигурах казались ярче, словно напоминая о неминуемом конце.

Черная пустота в центре игрового поля пульсировала, будто сердце монстра, и казалось, что она тянет к себе остатки света, оставляя лишь мрак. Шепот, который до этого звучал как зловещий хор, теперь превратился в один низкий утробный звук, который проникал в самое нутро, вызывая дрожь и тошноту.

«Мы... мы не можем...» – прошептала Хлоя, ее голос был едва слышен, словно последний вздох. Она посмотрела на Марка, ее глаза были пустыми, как у куклы. – «Я больше не чувствую... ничего. Только холод».

Однажды три подружки, Катя, Вика и Аня, решили вызвать Пиковую даму. Нашли девчонки заброшку. Сам дом был целёхонький, даже странно. Приготовили они всё и приступили к вызову. Нарисовали на зеркале символы и лесенку, встали в круг и принялись вызывать даму. Когда последние слова вызова были произнесены, в заброшенном доме наступила абсолютная тишина. Все звуки словно умерли.

Тут Аня вскрикнула и схватилась за горло. Жутко хрипя, она опустилась на колени, едва не падая. Вика и Катя завизжали, и Вика побежала к двери. И тут дверь захлопнулась прямо перед ней, поглощая все звуки. Изо всех сил барабаня по двери, Вика впадала в истерику, дёргая дверную ручку как сумасшедшая. Но люди проходили мимо дома, будто и не слышали её воплей.

Аня продолжала жутко хрипеть, свернувшись на полу, хватая ртом воздух. Вика окончательно сдалась и уползла в угол, глотая слёзы.

Вадим проснулся среди ночи и тихонько выполз из палатки. Завтра, нет, уже сегодня заканчивается отпуск, проведённый на славу в кампании таких же, как и он, искателей приключений, молодых, весёлых, смелых. Справив малую нужду, он направился было досыпать, но тут внимание его привлекло нечто весьма необычное.

Костёр! Но откуда? Ведь группа молодых ребят из Ленинграда, ехавшая вместе с ними в вагоне и застолбившая свои палатки неподалёку от их пристанища вчера днём ещё снялась с места и укатила на грузовике геологов в поисках новых интересных мест. Нехорошее предчувствие только подхлестнуло желание жадного до адреналиновых ощущений человека пойти, проведать, разузнать, удовлетворить любопытство и восстановить нарушенную логичность бытия.

Спустившись в низинку и подойдя поближе, Вадим разглядел сидящих у костра людей. Сколько их было - он уже не вспомнит никогда, но вначале ему увиделось трое, четверо, пятеро? Люди сидели, опустив головы, сидели на корточках и, судя по всему, являлись мужчинами.

Мира была любимым и единственным ребёнком в своей семье. Она получала всё, что захочет: игрушки, сладости, наряды принцесс. Но вскоре всё изменилось, и у Миры появилась младшая сестра - Соня. Всё внимание, конечно, ушло ей, а Мира стала очень сильно ревновать и очень хотела отомстить своей сестре за то, что она забрала себе всю любовь, не научившись даже ходить и разговаривать.

Однажды ночью, когда все спали, Мира тихо взяла свою сестру и понесла на речку около дома.
- Прощай, моя маленькая сестрёнка! - прошептала она и кинула малышку в воду.
Соня быстро утонула.
- Теперь мама с папой продолжат любить меня, а про тебя вообще скора забудут!
Мира засмеялась, её смех был похож на смех злобного и бездушного маньяка.

Утром, родители проснулись и увидели, что в детской кроватке нет Сони.
- Где моя малышка? - кричала мама, по её щекам бежали слёзы.
- Куда она могла деться? - спросил папа, его глаза тоже слезились.

Чердачное помещение, казалось, сжалось вокруг них, как тиски. Воздух стал густым и холодным, пропитанным запахом сырости, плесени и чем-то еще... чем-то едким, напоминающим запах гниющего мяса. На поле, где раньше были лишь тусклые символы, теперь разворачивались сцены, вызывающие тошноту: крошечные, но отчетливые изображения черепов, обнаженных костей и извивающихся червей.

Лиза чувствовала, как слабеет. Кровавая клякса рядом с ее фигуркой пульсировала, и казалось, что сама жизнь покидает ее. Боль в голове становилась невыносимой, словно кто-то пытался вырвать из ее черепа воспоминания.

«Я... я не могу больше», – прошептала она, опускаясь на пол. – «У меня голова раскалывается. Я чувствую... будто меня высушивают».
«Держись, Лиза!» – Марк попытался поддержать ее, но сам был на грани. Его фигурка, как и фигурка Хлои, тоже была отмечена кровавыми кляксами. Он чувствовал, как его силы медленно истощаются, как кровь становится более холодной, а пульс – более слабым.

Это началось однажды ясной звездной ночью. Было полнолуние и мы с мужем, зачарованные теплым летним вечером, засиделись на веранде допоздна: разговаривали, смеялись, пили ароматный чай... Муж у меня замечательный, любящий, заботливый, дай Бог такого каждому. Наконец он сказал: "Ну, пора и честь знать! Пойдем-ка спать" и ушел в дом. А я еще осталась посидеть, подышать воздухом, напоенным ароматом луговых трав. Прямо надо мной висел огромный, совершенно круглый лунный диск. Я никогда в жизни не видела такой бесконечно прекрасной полной Луны. Словно завороженная, я смотрела и смотрела на неё, чувствуя, что словно погружаюсь в какой-то транс. И где-то глубоко вдруг стало расти смутное беспокойство, какое-то тревожное предчувствие беды. Отчего-то вспомнились слова прабабки: "Никогда, внученька, не смотри долго на полную Луну. Не к добру это". Наконец я стряхнула с себя это наваждение, отогнала непрошенные мысли и, решительно встав со ступенек, пошла в дом...

Была глубокая ночь, когда я проснулась от жуткого ощущения, будто на меня кто-то смотрит тяжелым, сверлящим взглядом. Я открыла глаза, было темно, муж крепко спал, по полу бежала лунная дорожка... Я проследила по ней взглядом и увидела его...

У одной женщины случилась трагедия, у неё умер ребёнок. Ещё с рождения ему был поставлен крайне неутешительный диагноз: детский церебральный паралич. Причём, отягощённый и другими не менее тяжёлыми последствиями, в связи с тем, что в возрасте трёх недель от роду, малыш перенёс клиническую смерть.

Несмотря на то, что мальчик был неизлечимо болен, и это был лишь вопрос времени, смерть женщина приняла очень тяжело. И, как водится, её не оставляло чувство вины, которое на самом деле может и в могилу свести.

Сын часто приходил ей во снах, снился бегающим, радостно смеющимся, и она мало-помалу отошла, вышла из депрессии, перестала в себе культивировать чувство вины. И сны тоже прекратились.

Тишина, оставшаяся после исчезновения Сэма, была оглушительной. Она давила, заставляя сердце колотиться в горле. Лиза, Марк и Хлоя стояли, скованные страхом, не в силах произнести ни слова, не в силах пошевелиться. Пыльный луч солнца, казалось, потускнел, а тени на чердаке еще сильнее сгустились, приобретая очертания чего-то хищного.

Наконец Марк, превозмогая дрожь, произнес: «Мы... мы должны уходить. Сейчас же». Он протянул руку, чтобы схватить Лизу, но та отшатнулась, ее взгляд был прикован к игровому полю. Узор на пергаменте, казалось, пульсировал, а символы на нем начали медленно светиться тусклым болезненным светом. Черный круг в центре стал более выраженным, словно бездонная пропасть.