Страшилка

Вечерело, сумерки постепенно опускались на бескрайнюю донскую степь, меняя окрас раскинувшегося над ней неба с лазурного на королевский синий. Последний день октября подходил к концу, и степь представляла собой довольно унылое зрелище с преобладанием сероватых и коричневых тонов, и только усохшие стебли и ости ковыля добавляли в общий тон немного серебристого оттенка. По пустой трассе, ведущей из Ростова на восток области, ехал одинокий легковой автомобиль серебристого цвета. За рулём сидел молодой парень, которому недавно исполнилось двадцать лет. Ветер, дувший из наполовину открытого окна, ерошил его чёрные, как смоль волосы с лёгким серебристым оттенком, льдисто-голубые глаза внимательно смотрели на дорогу и в зеркало заднего вида, отражавшее его немного бледное подтянутое лицо с тонкими губами, впалыми щеками и выразительными льдисто-голубыми глазами. Чёрная кожаная куртка, надетая поверх бежевого блейзера, и брюки песочного цвета удобно сидели на его гибкой, жилистой фигуре с "квадратными" плечами. Рядом с ним, на пассажирском сидении сидела юная девушка семнадцати лет. Её тёмно-каштановые, цвета горького шоколада, волосы с серебристым отблеском, подстриженные в стиле "боб", красиво обрамляли её светлое, с фарфоровой бледностью, лицо с тонкими губами, выраженными скулами и большими распахнутыми глазами цвета зелёного льда. Синие джинсы, светло-голубая джинсовая рубашка и укороченная приталенная куртка цвета крема подчёркивали хрупкость её гибкой, худощавой фигуры с узкими плечами и невыразительными бёдрами и грудью.

Тусклый свет луны пробивался сквозь трещины в заколоченных окнах, освещая часть комнаты. Я стоял перед зеркалом, теперь неотъемлемой частью алтаря. Отражение... это был я, но не совсем. Кожа высохла и потрескалась, зубы заострились, глаза превратились в бездонные колодцы тьмы. Я ощущал голод, жгучий, неистовый голод, требующий подпитки.

Шепот не утихал. Он был частью меня, проникая в мысли, управляя каждым движением. "Найди их... Приведи их..." - нашептывали голоса, эхом отдаваясь в голове.

Я двинулся. Не зная, куда и зачем, но подчиняясь неумолимому зову. Шаги по скрипучим половицам отдавались в тишине дома, превращаясь в зловещий танец с тенью. Я прошел через залы, где когда-то жила семья, чьи души теперь были прикованы к этому месту. Их отчаяние, их страх – все это я ощущал, как свою собственную боль.

И вот я снова здесь, мне просто не терпится продолжить свой рассказ.
Ночь я проспала на удивление спокойно. Да и она была тёплой. Даже на следующий день, я не пожалела о том, что у меня душа, как и моя одежда, в крови. Мне было абсолютно всё равно. И тут же у меня возникла идея о том, кого можно прихлопнуть дальше. Хи-хи, она уж точно этого не ждёт.
Целый день я провела гуляя по лесу и боялась показаться на глаза остальным людям. Вечером же я приготовилась: положила в рюкзак клеёнку, нож, пакеты, свой топор. Из-за этого он немного раздулся как шар и конечно же я не забыла положить листочек со своей историей в карман худи и надеть перчатки.
В полночь я выдвинулась из леса в сторону родной улицы, благо находилась она не так далеко. Я чувствовала какую-то радость от предстоящего убийства, чувствовала эйфорию, хотя ничего ещё сделано не было, и я просто топала по прямой дороге. Всё равно это будоражило моё сознание, в моей фантазии это всё выглядело идеально, мне хотелось сорваться на бег, чтобы поскорее прибыть к месту назначения, но ранец за плечами не позволял это сделать.

16 век, Англия, по страшному лесу под дождем еле бредет заблудившийся путник. Где-то около полуночи он выходит к жуткого вида мрачному замку, над которым летают стаи ворон и летучих мышей. Страшно. Но делать нечего - дождь, гроза, надо где-то ночевать.

Тяжеленную дверь ему открывает одноглазый горбатый дворецкий с маленькими клыками. В гостеприимстве путнику не отказали, покормили и даже дали сухую одежду.

Время ложиться спать, дворецкий проводит его в самую мрачную комнату, практически под самым чердаком. В комнате на полу и стенах виднеются кровавые следы, где-то неподалеку слышны чей-то плач и чьи-то подвывания...

В глуши, где тьма сгущалась непроглядным саваном, стоял дом. Не просто дом, а гнилая язва на теле земли, словно выплюнутая из недр преисподней. Он горбился, трещал и стонал, словно его кости ломило от вечного холода и страха. Окна, как пустые глазницы, смотрели в мир, отражая лишь собственные кошмары.

Мне было тогда двадцать, и я, изголодавшийся по приключениям, работал курьером. Заказ был странным: доставить посылку в этот дом, к человеку, имя которого было скрыто за перечнем инициалов. Я получил скудную карту и уверения, что дело не займет много времени. Вот только, как выяснилось, время в этом месте текло иначе.

Дорога к дому была кошмаром сама по себе. Глухой лес шептал зловещие истории, ветви деревьев, скрученные в узлы, напоминали костлявые пальцы, тянущиеся к путнику. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь хрустом сухих веток под моими ногами. Словно сам лес не хотел, чтобы я приближался.

В Заречье, где закат багрянцем пышет,
Где речка вдаль, как лента уплыла,
Живу я здесь, где ветерок колышет,
Листву, что шепчет тихие слова.

Здесь каждый дом, как будто бы из сказки,
С резными ставнями и старым чердаком,
И в каждой щели, в каждой темной маске,
Таится что-то, скрытое тайком.

Вот мельница, что тихо скрипит ночью,
Вращая жернова под лунным светом,
Там духи вод в танцующей хлопоты,
Спешат навстречу новым рассветам.

Молодому человеку хотелось экзотики.
Водопад показался ему прекрасным выбором.
Именно там он решил сделать предложение руки и сердца.

Мужик ловил змеюку на болоте.
И почему-то решил, что ружьишко сойдет вместо палки.
Им-то змеюку и гонял.

Преступник уходил от погони, драпал со всех ног, точнее, колёс.
Драпал по газонам, резко сворачивал.
И казалось бы - почти ушёл...

Собака-кусака по-любому шороху в доме наведёт.
Но если ей попадётся аккумулятор, который ей захочется погрызть...
То могут быть самые страшные последствия.