Симуляция

— Андрей, ты о чём думаешь? — спросила Света.
— Ни о чём. Кофе пью.
Но текст показывал: «О работе. Совещание в 10. Не готов».
Света закрыла глаза. Открыла. Текст на месте.

Вышла на улицу. Метро. Толпа.
Над каждым человеком — субтитры. Белый текст. Плывущий в воздухе.
«Опаздываю. Уволят?»
«Болит живот. Что я ел?»
«Красивая девушка напротив, как бы познакомиться».
«Забыл зарядку дома. Черт».
Сотни людей. Сотни мыслей. Одновременно.
Света зажмурилась. Голова закружилась. Информационная перегрузка.

Добралась до работы. Коллеги.
Над головой начальника: «Хочу уволить Иванову. Работает плохо».
Света замерла. Начальник улыбался ей.
— Светлана, доброе утро! Как дела?
— Хорошо, — ответила она.
Но читала: «Притворяюсь. Ненавижу её».

Она прожила день в аду. Видела мысли всех. Ложь, притворство, грязные мысли.
Коллега, который называл её подругой: «Завидую. Она лучше справляется».
Подруга, которая приглашала в кино: «Скучная. Но отказать неудобно».
Муж, вечером: «Люблю её». А через минуту: «Но раздражает иногда».
Света не могла выключить. Текст был всегда. Над каждым человеком.

Она пошла к окулисту. Тот проверил зрение. Норма.
— Но я вижу текст!
— Какой текст?
— Над вашей головой. Сейчас там написано: «Пациентка странная. Психиатр нужен».
Окулист побледнел.
— Я такого не думал.
— Думали. Только что. Я вижу.
Она ушла. Поняла: это не галлюцинация. Она действительно видит мысли.

Попыталась использовать. На собеседовании читала мысли интервьюера. Отвечала именно то, что он хотел слышать.
Получила работу.
Но цена была высока. Она знала всё. О всех.
Узнала, что муж думает об уходе. Не говорил вслух. Но субтитры показывали: «Может, развестись? Начать заново?».
Узнала, что мать болеет. Скрывала. Но текст: «Боюсь говорить. Не хочу волновать».
Узнала, что лучшая подруга спит с её бывшим. Текст над головой: «Надеюсь, Света не узнает».

Светлана перестала общаться. Избегала людей. Потому что знать правду — невыносимо.
Люди лгут. Постоянно. Словами говорят одно. Думают другое.
И когда видишь разницу — рушится всё. Доверие. Дружба. Любовь.

Самое страшное произошло, когда Света посмотрела в зеркало.
Над собственной головой — текст.
«Хочу, чтобы это прекратилось».
Она не думала об этом осознанно. Но подсознание вывело.
Потом: «Устала от людей».
«Может, это наказание?».
«Я плохой человек».

Она читала собственные мысли. Те, что прятала даже от себя.
Тёмные. Злые. Завистливые.
Всё, что думают люди глубоко внутри, но никогда не говорят.

Светлана поняла: люди не злые. Все такие. Все думают гадости, но сдерживаются.
Это нормально.
Но когда видишь это постоянно — сходишь с ума.

Она продолжает жить. Работает удалённо. Видит людей редко.
Когда выходит на улицу — смотрит в землю. Не поднимает глаз.
Потому что если посмотрит на человека — увидит текст.
И узнает то, что не хотела знать.
Правду.

Постепенно Светлана начала замечать странности в формулировках. Текст над головами людей не был похож на хаотичный поток человеческого сознания. Он был слишком структурированным, но ведь реальное мышление выглядит по-другому.

Окончательно всё прояснилось, когда она пришла на семейный ужин к матери. Мама улыбалась, накладывала пирог и говорила, как рада её видеть. Света посмотрела вверх. Вместо ожидаемой мысли «Как я устала» или «Бедная моя дочка», над головой матери висел серый текст:
[Скрипт: Имитировать материнскую заботу. Запустить: улыбка. Выдать реплику №14].
Светлана похолодела. Она перевела взгляд на отчима, который сидел с газетой:
[Скрипт: Фоновый сценарий «Отец». Игнорировать окружение до команды «Ужин»].

Это были не мысли. Это были строчки кода. Инструкции в огромной симуляции. Весь мир вокруг неё состоял из манекенов, которые просто безупречно отыгрывали свои заскриптованные роли, а мысли, которые она «читала» раньше, были просто комментариями разработчиков к поведению ботов.

В полном ступоре Света добежала до дома. Она заперлась в комнате, подошла к зеркалу и с замиранием сердца посмотрела на собственное отражение. Она была уверена, что она-то живая. Она ведь чувствует боль, страх, одиночество!

Над её собственной головой, прямо в отражении, медленно проступили белые буквы:
[Объект: Иванова Светлана. Статус: Экспериментальный образец с включенным отображением интерфейса. Текущая задача: Осознать симуляцию. Испытать экзистенциальный ужас].

Света попробовала закричать, но её челюсть осталась неподвижной. Буквы над ней обновились:
[Запустить анимацию: беззвучный плач. Конец сцены]. И Света против своей воли послушно закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам покатились холодные, программные слезы.