Рыцарь и Скелет: Бледный город
Нежить вышла на тропу.
И свет Луны развеял туманный отголосок прошлого.
Колодец, путь, леса, дорога, холод. Нежить шла, ведомая механической жаждой движения, смысла, и вот город - метровые стены, разваленные и покосившиеся в нескольких местах, с вывернутыми камнями, обильно поросшие плющом. Она не знала, что это за поселение, ни его имени, ни государства, к которому оно принадлежит. Покинула ли она своё королевство?
Нежить шла слишком долго, чтобы понимать, куда её привёл путь.
В воспоминаниях всплыл тлеющий образ первого дня, первого тумана, первых трупов, одним из которых была теперь и она. Спустя столько сотен шагов нежить вернулась в обитель прошлой жизни. Но почему?
И свет Луны развеял туманный отголосок прошлого.
Колодец, путь, леса, дорога, холод. Нежить шла, ведомая механической жаждой движения, смысла, и вот город - метровые стены, разваленные и покосившиеся в нескольких местах, с вывернутыми камнями, обильно поросшие плющом. Она не знала, что это за поселение, ни его имени, ни государства, к которому оно принадлежит. Покинула ли она своё королевство?
Нежить шла слишком долго, чтобы понимать, куда её привёл путь.
В воспоминаниях всплыл тлеющий образ первого дня, первого тумана, первых трупов, одним из которых была теперь и она. Спустя столько сотен шагов нежить вернулась в обитель прошлой жизни. Но почему?
Ответа не было, лишь ветер гнал ночные облака. Луна играла в них белёсым светом, придавая бесформенным образам зловещие очертания.
Ещё пару шагов и вот...
Массивные ворота из векового дуба держались, но вовсе не своей былой живой силой. Любая древесина истлела бы под натиском эпохи. Врата держались стражем - огромным, пять метров роста, скелетом, вросшего и в твердь, и в сами створки входа в город. Его конечности пониже пояса скрывались где-то там, в земле.
Гротескная картина, которую нельзя было встретить, шагая по лесам.
И нежить приблизилась, вплотную. Смотря безглазым взором в такие же безглазые глаза, оба скелета молчали. Ожидали действия со стороны друг друга? Минута - две (может больше), страж поднял руку, шурша, скрипя засохшими суставами и указал на латника, без герба и знамён. Но он по прежнему безмолвно наблюдал, лишь зуб о зубы проводя.
Так постояв минуту, не двигаясь и не дыша, привратник голову склонил, удовлетворённо опустил конечность и развалился, унося с собой чернеющие в гнили ворота. На том его нежизнь и отпустила. Путь был свободен, открывая перед гостем булыжную дорогу, залитую бледным светом, будто город звал, ждал, когда в него прибудет нежить. Она ступила, лязгнув латным сапогом.
И полная Луна смотрела за вошедшим, ведя его по мёртвым закоулкам.
Но куда?
Дома, в которых много лет назад горел очаг и жизнь неслась в диком темпе, теперь были пусты. Одни разрушены, до основания печи, другие целы, скрепленные лозой, корнями, но всё так же мертвы. Ни души. Лишь зелень, ветер, лунный свет, похожий на налёт.
Огромный город. Не помня прошлое, но зная внутренним чутьём, нежить понимала, что это не провинция, не окраина, а крупный центр, в котором, может быть, были даже мануфактуры. Но именно, что были.
Кварталы за кварталом она проходила, но встречала только ночь. Пока один из поворотов не привёл её на площадь в сердце города. Тогда она увидала... Жизнь. Вернее нежизнь.
Палатки выцветших цветом, стоя рядами, знаменуя рынок, бурлили немой толпой скелетов в разных рваных одеждах сословий всех мастей.
"Опасность? Враг?"
Нежить сразу взялась за меч, но вскоре отпустила. Ведь мертвецы ходили, торговали, движениями челюсти и жестами спорили о ценах. А на прилавках лежали труха, пустые склянки, гниль и пару ржавых кусков металла. Всё двигалось механически, в инерции, без смысла. Но без угрозы - обычный быт обычных горожан.
Нежить проходила сквозь толпу, не встречая ни малейшего сопротивления. Ни один череп не повернулся в её сторону, ни одна кисть не легла на латный наплечник, все были заняты своим. Лишь пару раз о латную перчатку ударились чужие кости.
"Чем же жизнь была?"
Она остановилась. Вопрос прозвучал глубоко в пустой голове и остался без ответа. Вокруг мёртвые торговали мёртвым, но в сути делали обычные дела - так же, как делали будучи живыми. Неотличимо.
Одна торговка, закутанная в хустку, тронула плечо нежити, заставляя обернуться. Её костлявая рука протягивала сгнивший плод. Наверное, это было яблоко, возможно, груша - не разобрать. Латник посмотрел на неё пустыми глазницами и двинулся дальше, ничего не взяв.
Ни отвращения, ни эмоций - ничего, но оставаться здесь казалось лишним. Пора идти.
Туда, где бледный луч ложился. Шаг за шагом.
В толпе таких же, как она.
На краю рынка сидел скелет поменьше, может быть, ребёнок. Карлик? Один и без одежды. В руках он держал книгу, настоящую, с целым пергаментом, и выводил строку. Как только рыцарь поравнялся, скелет поднял голову, пошевелил челюстью, пытаясь что-то рассказать, а после протянул рукопись. Текст, хоть корявый, но был понятен:
"... и тогда, закрыл Он лицо руками, ибо помнил каждое имя, но не мог произнести ни одного..."
Как только латная перчатка тронула страницу - текст исказился и поплыл, оставив только:
"Храм Человечий"
Нежить впервые видела такое название, ведь в прошлом храм для всех был един и Бог один, и имя ему было...
"А было ли у Бога имя?"
Она не помнила. Но всуе никто бы не осмелился его упомянуть.
И тут ночную тишину пронзил звон - четыре ровных удара колокола, пятый затих, даже толком не начавшись. Звучала башня, что расположилась на холме в глубине города, в том месте, где Луна светила больше, ярче, заставляя само строение гореть белым - призрачно, неестественно. Но мертвецам на рынке было всё равно на это, скелет же с книгой резко отвернулся и больше не пошевелился.
"Туда"
Нежить покидала площадь. Улочки сужались, дорога поднималась вверх, булыжник крошился под сапогом. Чем ближе к холму, тем тише становился город. Дома здесь были целее, но мёртвые внутри не стояли, не двигались - лежали. Кто на кроватях, кто на скамьях, кто на полу у порога. Позы не боевые, не жертвенные, а будто бытовые. Они спали. Ждали. Не вставали.
Башня постепенно росла. Колокол ударил снова, один раз, будто звал, подгонял. И, подойдя к подножию холма, нежить остановилась. Башня была... Другой. Не похожей на город, на то, что она помнила. Слишком белая, слишком утончённая, слишком величественная в окружающей смерти. К ней вела не мощённая дорога - тропа, вытоптанная кем-то.
Нежить ступила на тропу.
Свет нежно обволок её. Она подняла ногу...
Первый шаг и будто мир стал ярче, дымка... Впереди виднелся рыцарь в плаще с алым подбоем, живой, знакомый, молодой. И кто-то сбоку властно спрашивал его:
— Клянёшься?
— Клянусь, — ответил он, а нежить шагнула дальше.
Свет башни стал ярче, почти слепящим, обжигающий холодом, если бы у нежити остались глаза. Теперь пред ней стоял трон, знакомая фигура с короной и тот же рыцарь всё в том же плаще.
Король с лицом, закрытым светом, произнёс:
— И наступит вечный мир! — его рука взметнулась в командном жесте, взревели трубы и где-то разбился сосуд. Туман.
Третий шаг и башня стала намного ближе, свет её затмевал пространство, а быть может уже сам являлся им. А образ...
Колодец. Рыцарь. Плащ. Луна. Отражение. Скелет.
Превозмогая поток образов, нежить сделала последний шаг. Он отдался тяжестью, которую она позабыла за время своих скитаний. Теперь же она была в башне. Внутри. Темно, и только луч сверху винтовой лестницы указывал путь. Латник не сопротивлялся, не ощущая угрозы, напротив, медленно поднимаясь по ступеням из белого камня, что-то в глубине грудной клетки и повыше пульсирующим теплом распространяло благоговение по мёртвым костям.
"Но что это?"
Нежить шла по камню. По ровному, свежему, не старой эпохи. Но вот новой ли?
Погибли все. Никто не мог бы возвести новые башни, никто не мог чинить старое - жить. Точно не нежить. Весь мир давно должен был упокоиться, но башня или рынок - все жили, двигались.
"Куда?"
Латник вышел на вершину - площадку в пару метров, залитую светом полной, нависающей луны. Ни колокола, что мог бы звонить, ни перил, ничего - ровная белая площадка, которая сливалась с лучом луны и будто уносилась ввысь к ночному светилу, превращаясь в тонкие струны, полосы, которые на взгляд были осязаемыми. Лунная арфа, к которой так и тянуло, чтоб прикоснуться.
И нежить тронула их.
Ржавчина лат песком спадала, уносясь линиями к белым струнам, и рыжие песчинки игрались формой, строили причудливые узоры, бурлили. Нежить впервые видела такое и точно не видела подобной магии в прошлой жизни. Всё проходило в тишине и будто где-то далеко, не здесь, но перед взором.
Рисунок устоялся, теперь латник видел: четыре замка - один оплетённый корнями или лозой, другой усеянный расписными колоколами, третий - на пике острых гор, четвёртый - будто в дельте широкой реки; четыре короны венчали эти строения, а в середине их были символы: дубовый лист, писчее перо, полярная звезда и надгробный крест. От каждого велась цепочка силуэтов скелетов в разных позах, что опоясывала центральную картину - землю, в которой, в её нутре на троне восседал человек, державший книгу на коленях, закрывший ладонями лицо, через мгновение сменившийся скелетом в той же позе.
Видение держалось и мгновение, и вечность. И в голове само собой чётко, ясно пронеслось:
"Клянусь".
И нежить развернулась, резво спускаясь по лестнице, наружу, на тропу, в город. Опять движение вперёд, не жизнь, но смысл.
~~~ Теперь Он знал куда идёт ~~~
Ещё пару шагов и вот...
Массивные ворота из векового дуба держались, но вовсе не своей былой живой силой. Любая древесина истлела бы под натиском эпохи. Врата держались стражем - огромным, пять метров роста, скелетом, вросшего и в твердь, и в сами створки входа в город. Его конечности пониже пояса скрывались где-то там, в земле.
Гротескная картина, которую нельзя было встретить, шагая по лесам.
И нежить приблизилась, вплотную. Смотря безглазым взором в такие же безглазые глаза, оба скелета молчали. Ожидали действия со стороны друг друга? Минута - две (может больше), страж поднял руку, шурша, скрипя засохшими суставами и указал на латника, без герба и знамён. Но он по прежнему безмолвно наблюдал, лишь зуб о зубы проводя.
Так постояв минуту, не двигаясь и не дыша, привратник голову склонил, удовлетворённо опустил конечность и развалился, унося с собой чернеющие в гнили ворота. На том его нежизнь и отпустила. Путь был свободен, открывая перед гостем булыжную дорогу, залитую бледным светом, будто город звал, ждал, когда в него прибудет нежить. Она ступила, лязгнув латным сапогом.
И полная Луна смотрела за вошедшим, ведя его по мёртвым закоулкам.
Но куда?
Дома, в которых много лет назад горел очаг и жизнь неслась в диком темпе, теперь были пусты. Одни разрушены, до основания печи, другие целы, скрепленные лозой, корнями, но всё так же мертвы. Ни души. Лишь зелень, ветер, лунный свет, похожий на налёт.
Огромный город. Не помня прошлое, но зная внутренним чутьём, нежить понимала, что это не провинция, не окраина, а крупный центр, в котором, может быть, были даже мануфактуры. Но именно, что были.
Кварталы за кварталом она проходила, но встречала только ночь. Пока один из поворотов не привёл её на площадь в сердце города. Тогда она увидала... Жизнь. Вернее нежизнь.
Палатки выцветших цветом, стоя рядами, знаменуя рынок, бурлили немой толпой скелетов в разных рваных одеждах сословий всех мастей.
"Опасность? Враг?"
Нежить сразу взялась за меч, но вскоре отпустила. Ведь мертвецы ходили, торговали, движениями челюсти и жестами спорили о ценах. А на прилавках лежали труха, пустые склянки, гниль и пару ржавых кусков металла. Всё двигалось механически, в инерции, без смысла. Но без угрозы - обычный быт обычных горожан.
Нежить проходила сквозь толпу, не встречая ни малейшего сопротивления. Ни один череп не повернулся в её сторону, ни одна кисть не легла на латный наплечник, все были заняты своим. Лишь пару раз о латную перчатку ударились чужие кости.
"Чем же жизнь была?"
Она остановилась. Вопрос прозвучал глубоко в пустой голове и остался без ответа. Вокруг мёртвые торговали мёртвым, но в сути делали обычные дела - так же, как делали будучи живыми. Неотличимо.
Одна торговка, закутанная в хустку, тронула плечо нежити, заставляя обернуться. Её костлявая рука протягивала сгнивший плод. Наверное, это было яблоко, возможно, груша - не разобрать. Латник посмотрел на неё пустыми глазницами и двинулся дальше, ничего не взяв.
Ни отвращения, ни эмоций - ничего, но оставаться здесь казалось лишним. Пора идти.
Туда, где бледный луч ложился. Шаг за шагом.
В толпе таких же, как она.
На краю рынка сидел скелет поменьше, может быть, ребёнок. Карлик? Один и без одежды. В руках он держал книгу, настоящую, с целым пергаментом, и выводил строку. Как только рыцарь поравнялся, скелет поднял голову, пошевелил челюстью, пытаясь что-то рассказать, а после протянул рукопись. Текст, хоть корявый, но был понятен:
"... и тогда, закрыл Он лицо руками, ибо помнил каждое имя, но не мог произнести ни одного..."
Как только латная перчатка тронула страницу - текст исказился и поплыл, оставив только:
"Храм Человечий"
Нежить впервые видела такое название, ведь в прошлом храм для всех был един и Бог один, и имя ему было...
"А было ли у Бога имя?"
Она не помнила. Но всуе никто бы не осмелился его упомянуть.
И тут ночную тишину пронзил звон - четыре ровных удара колокола, пятый затих, даже толком не начавшись. Звучала башня, что расположилась на холме в глубине города, в том месте, где Луна светила больше, ярче, заставляя само строение гореть белым - призрачно, неестественно. Но мертвецам на рынке было всё равно на это, скелет же с книгой резко отвернулся и больше не пошевелился.
"Туда"
Нежить покидала площадь. Улочки сужались, дорога поднималась вверх, булыжник крошился под сапогом. Чем ближе к холму, тем тише становился город. Дома здесь были целее, но мёртвые внутри не стояли, не двигались - лежали. Кто на кроватях, кто на скамьях, кто на полу у порога. Позы не боевые, не жертвенные, а будто бытовые. Они спали. Ждали. Не вставали.
Башня постепенно росла. Колокол ударил снова, один раз, будто звал, подгонял. И, подойдя к подножию холма, нежить остановилась. Башня была... Другой. Не похожей на город, на то, что она помнила. Слишком белая, слишком утончённая, слишком величественная в окружающей смерти. К ней вела не мощённая дорога - тропа, вытоптанная кем-то.
Нежить ступила на тропу.
Свет нежно обволок её. Она подняла ногу...
Первый шаг и будто мир стал ярче, дымка... Впереди виднелся рыцарь в плаще с алым подбоем, живой, знакомый, молодой. И кто-то сбоку властно спрашивал его:
— Клянёшься?
— Клянусь, — ответил он, а нежить шагнула дальше.
Свет башни стал ярче, почти слепящим, обжигающий холодом, если бы у нежити остались глаза. Теперь пред ней стоял трон, знакомая фигура с короной и тот же рыцарь всё в том же плаще.
Король с лицом, закрытым светом, произнёс:
— И наступит вечный мир! — его рука взметнулась в командном жесте, взревели трубы и где-то разбился сосуд. Туман.
Третий шаг и башня стала намного ближе, свет её затмевал пространство, а быть может уже сам являлся им. А образ...
Колодец. Рыцарь. Плащ. Луна. Отражение. Скелет.
Превозмогая поток образов, нежить сделала последний шаг. Он отдался тяжестью, которую она позабыла за время своих скитаний. Теперь же она была в башне. Внутри. Темно, и только луч сверху винтовой лестницы указывал путь. Латник не сопротивлялся, не ощущая угрозы, напротив, медленно поднимаясь по ступеням из белого камня, что-то в глубине грудной клетки и повыше пульсирующим теплом распространяло благоговение по мёртвым костям.
"Но что это?"
Нежить шла по камню. По ровному, свежему, не старой эпохи. Но вот новой ли?
Погибли все. Никто не мог бы возвести новые башни, никто не мог чинить старое - жить. Точно не нежить. Весь мир давно должен был упокоиться, но башня или рынок - все жили, двигались.
"Куда?"
Латник вышел на вершину - площадку в пару метров, залитую светом полной, нависающей луны. Ни колокола, что мог бы звонить, ни перил, ничего - ровная белая площадка, которая сливалась с лучом луны и будто уносилась ввысь к ночному светилу, превращаясь в тонкие струны, полосы, которые на взгляд были осязаемыми. Лунная арфа, к которой так и тянуло, чтоб прикоснуться.
И нежить тронула их.
Ржавчина лат песком спадала, уносясь линиями к белым струнам, и рыжие песчинки игрались формой, строили причудливые узоры, бурлили. Нежить впервые видела такое и точно не видела подобной магии в прошлой жизни. Всё проходило в тишине и будто где-то далеко, не здесь, но перед взором.
Рисунок устоялся, теперь латник видел: четыре замка - один оплетённый корнями или лозой, другой усеянный расписными колоколами, третий - на пике острых гор, четвёртый - будто в дельте широкой реки; четыре короны венчали эти строения, а в середине их были символы: дубовый лист, писчее перо, полярная звезда и надгробный крест. От каждого велась цепочка силуэтов скелетов в разных позах, что опоясывала центральную картину - землю, в которой, в её нутре на троне восседал человек, державший книгу на коленях, закрывший ладонями лицо, через мгновение сменившийся скелетом в той же позе.
Видение держалось и мгновение, и вечность. И в голове само собой чётко, ясно пронеслось:
"Клянусь".
И нежить развернулась, резво спускаясь по лестнице, наружу, на тропу, в город. Опять движение вперёд, не жизнь, но смысл.
~~~ Теперь Он знал куда идёт ~~~
(голосов: 1)
Категория: Страшные рассказы
