Страшилка

Кому в молодости не хотелось повыпендриваться перед девушкой?
Показать себя лихим гусаром и т.д.
Тем, кто не был хрустиком, повезло гораздо больше.

Жаба - очень страшный зверь!
И задушит, и покусает.
Возможно, вы в это не верили.
А зря.

Снег в Грейс-Крик ложился на землю плотным саваном, скрывая грехи города под обманчивой белизной. Город готовился к ежегодному Зимнему Фестивалю, но вместо радости в воздухе висел липкий, парализующий страх. Люди заколачивали окна, а по улицам патрулировали вооруженные добровольцы.

Я не спал уже трое суток. Моя квартира превратилась в штаб безумия: стены были оклеены фотографиями жертв, картами и схемами. Я чувствовал, как «Художник» вплетает меня в свою структуру, как я становлюсь частью его замысла.

Часть 3: Фестиваль тишины

Утро фестиваля началось не с музыки, а с абсолютной, мертвой тишины. Городская площадь, где обычно стояли лотки с едой и выступали артисты, была пуста. Точнее, она казалась пустой на первый взгляд.
— Марк, ты должен это видеть. Мы... мы не знаем, что делать, — голос Блейка в рации звучал так, будто он находился в предынфарктном состоянии.

Возможно, мой рассказ напомнит вам глупую детскую страшилку, но, ей-богу, клянусь, что это произошло на самом деле, и в тот момент нам было совсем не до смеха.

Подростками мы с друзьями много гуляли по заброшкам и недостроям, рискуя своими черепами. Но это было до одного случая. А после эти прогулки как отрезало. Мы тогда залезли в заброшенный дом, в котором, кроме мусора и мышиного помёта, обнаружилась на стене фотография: большой портрет, черно-белое фото. На портрете был некий юноша, серьёзный, стрижка ёжик, скуластый, в общем, весьма приятное лицо.

Мы походили по комнатам, покурили, потравили друг другу байки. Когда шли обратно, черт дёрнул друга, шагающего впереди меня, снова заглянуть в комнату с портретом! Его как будто током ударило: он застыл в нелепой позе, будто ему приказали замереть, глаза выпучил и что-то жалобно пискнул.

Ехали мы как-то с мужем на электричке ранним утром в гости к своим родственникам. Народу в вагоне было не так уж и много, все с одинаковым видом полусонным. Я тоже позевывала и, чтобы не уснуть, стала смотреть в окно да рассматривать пассажиров. Но вдруг снизу, начиная с ног, меня начал окутывать пар. Он поднимался все выше и выше, и мне казалось, что он уже застилает глаза, и сквозь его пелену я ничего не вижу.

Я настолько растерялась, что не знала, как поступить. Стала тереть глаза, беспомощно озираться по сторонам. Может, мне все кажется или другие видят то же самое? Нет, все пассажиры сидели тихо и спокойно, каждый занимался своим делом - кто читал, кто дремал, кто завтракал.

Пар быстро исчез, а я, придя в себя, стала думать - что же это было такое, на что похоже? И вспомнила, как до девяти лет жила в доме на селе. В холодные зимы такой же сильный и мощный пар вырывался из сеней, когда открывали двери.

С того момента, как я нашел дирижерскую палочку на своем столе, Грейс-Крик перестал быть городом. Он стал декорацией. Я чувствовал его взгляд на затылке, когда шел по коридору, слышал его дыхание в шорохе старых дел. Он не просто убивал — он «редактировал» реальность, и я был единственным зрителем, чье одобрение ему требовалось.
Мои глаза покраснели от бессонницы. Я перестал доверять даже собственной тени. А потом пришло приглашение на «второй акт».

Часть 2: Галерея живых полотен

Местом действия стал заброшенный Музей Искусств на холме. Старое здание с колоннами, которые в темноте напоминали кости доисторического зверя. Когда мы с Блейком выбили тяжелые дубовые двери, в нос ударил густой, удушливый запах льняного масла, растворителя и... свежего мяса.

Мой хороший знакомый, молодой деревенский парень, встречался с девушкой и, чтобы не беспокоить ночью родителей, ночевал летом после гулянки в сарае, где хранилась мука, зерно для скотины, а на чердаке - сено. Ложился в ларь с зерном и дрых до утра.

И вот незадолго до того, как ему уйти в армию, стряслось невероятное! Как обычно, лег он в ларь, укрылся дерюжкой... Надо сказать, незадолго до этого убили его дядю. Тот был лесником на кордоне, строгим человеком, и был застрелен браконьерами.

- Я ложусь, только-только закрыл глаза, и тут сильно загремело, - вспоминал он много раз. - Гляжу, а из щели на чердаке ко мне спускается... убитый дядя. Одет так, как был похоронен, вполне реальный.
Но главное - он начинает парня душить.
- Я отбивался, отбивался, но чувствую - мне конец... Все силы собрал и послал его матом...
Тут опять всё загремело, и мертвяк убрался восвояси.

Несколько лет назад у меня умер друг. Нехорошо вспоминать, но примерно за полгода до этого я одолжил ему пятьсот баксов. Понимал, что зря так поступаю и денег больше не увижу: он на что-то подсел, стал наркоманом. Но по натуре я то ли слишком добр, то ли слишком слаб, отказать не смог. Долго потом себя за это корил. И за то, что деньги оказались выброшены, как в печку, и за то, что друг умер, может быть, именно из-за тех нескольких доз, что купил на мои деньги. В общем, решил я для себя, что нужно с этой добротой дурацкой кончать, стараться быть жестким и жестоким, иначе так на мне и станут ездить.

После смерти моего друга прошло около полугода, когда я вдруг увидел его во сне. Он сказал, что готов расплатиться за свой долг так, что мне хватит этого на всю жизнь. Дело в том, что раньше, еще до того, как он увлекся наркотиками, мы иногда играли в карты у наших общих знакомых. Друг сказал, чтобы я пошел следующим вечером к ним и играл, пока не выиграю все.

Глава 1: Мечты, вакансии и контракт, который лучше читать

Василий «Вася» Пупков, юноша шестнадцати лет и трех месяцев отроду, пребывал в состоянии жесточайшей технологической несправедливости. Его компьютер, ласково прозванный «Динозавром», включался с гулом взлетающего Ту-154, а запуск современной игры на нем был сродни попытке заставить этого самого динозавра станцевать балет. Он отжимал последние кадры в секунду, хрипел и в самый ответственный момент любил выдать синий экран смерти, демонстрируя философскую отрешенность к виртуальным страданиям хозяина.
— Пап, мам, — взывал Вася, в очередной раз вытаскивая из системника перегревшуюся видеокарту, похожую на кирпич образца 90-х. — Это не компьютер, это археологическая находка! У него, кажется, оперативки меньше, чем у моего будильника!
— Для учебы сойдет, — философски отвечал отец, не отрываясь от газеты. — В наше время на логарифмической линейке считали, и ничего.
— А играть можно и в тетрис, — добавляла мама, помешивая борщ. — Он развивает логику. Или в сапер. Очень медитативная игра.

Еще до революции это дело было, собрались девушки гадать. Гадали на зеркалах. Ставят два зеркала: одно большое, другое поменьше, обращенные одно к другому лицевою стороною, меньшее зеркало должно быть ближе к гадающему. Между зеркалами ставят две свечи и смотрят через верх меньшего зеркала. Получается длинный коридор, мало-помалу темнеющий в глубину. В эту глубокую часть устремляют взгляд и через некоторое время видят там суженого. После того, как суженого увидишь - полагается зеркала свалить или каким-нибудь другим образом прекратить гадание.

И вот, одна девушка увидела в том коридоре бравого поручика, да так увлеклась созерцанием любимого, что напрочь забыла о том, что гадание нужно прекратить. А суженый приблизился и влепил ей пощечину, да так и остался у девушки след на лице на всю жизнь.