Тайное предательство (Часть 7)
С чего всё начиналось.
Воздух в кабинете капитана Ванга был густым, пропитанным запахом дорогого табака и едва уловимой ноткой сандалового дерева. Он стоял у окна, спиной к Оливии, и его силуэт, вырисовывающийся на фоне вечернего города, казался высеченным из камня. Его голос, обычно ровный и властный, сейчас звучал с едва заметной, но оттого более зловещей ноткой раздражения.
— Она постоянно суёт свой нос в дела, которые её не касаются. — Слова слетали с его губ, как осколки льда, царапая тишину. Он обхватил левое запястье, потирая его с такой силой, будто пытался стереть невидимую рану.
Оливия, сидящая напротив, в кресле, которое казалось слишком большим для её хрупкой фигуры, ответила мягко, пытаясь смягчить острые углы его слов.
— Она всё ещё молода.
Воздух в кабинете капитана Ванга был густым, пропитанным запахом дорогого табака и едва уловимой ноткой сандалового дерева. Он стоял у окна, спиной к Оливии, и его силуэт, вырисовывающийся на фоне вечернего города, казался высеченным из камня. Его голос, обычно ровный и властный, сейчас звучал с едва заметной, но оттого более зловещей ноткой раздражения.
— Она постоянно суёт свой нос в дела, которые её не касаются. — Слова слетали с его губ, как осколки льда, царапая тишину. Он обхватил левое запястье, потирая его с такой силой, будто пытался стереть невидимую рану.
Оливия, сидящая напротив, в кресле, которое казалось слишком большим для её хрупкой фигуры, ответила мягко, пытаясь смягчить острые углы его слов.
— Она всё ещё молода.
Ванг повернулся. Его взгляд, обычно холодный и проницательный, сейчас был наполнен чем-то иным — смесью снисходительности и едва скрываемого желания. Он подошёл ближе, его шаги были бесшумны, как у живоглота. Проводя пальцами по щеке, столь смуглой коже, он приподнял её лицо за подбородок, заставляя встретиться с его глазами.
— Это напоминает мне о тебе, когда ты только пришла в отдел. — Его пальцы, будто исследуя древний артефакт, скользнули от её скулы до подбородка, оставляя за собой след тепла. — Мы должны научить её подчиняться моим приказам. Эшли довольно экспрессивная, поэтому ей не помешало бы поучиться дисциплине.
Внезапно, тёплая ладонь легла на её плечо. Оливия вздрогнула, глаза девушки расширились от удивления и испуга.
— Капитан, что ты делаешь! — Её голос прозвучал почти шёпотом, полным опасения. — Кто-то может войти!
— Давай, раздевайся передо мной сейчас же. — Его тон стал требовательным, властным, не оставляющим места для возражений. — Ты тоже забыла, что такое правила?
— Нет, вовсе нет. — Голос дрогнул, но она подчинилась. Движения её рук стали торопливыми, почти судорожными, когда она начала расстёгивать пуговицы на своей чёрной блузке. Каждая пуговица, казалось, открывала не только ткань, но и скрытые уголки её души.
— Мы должны любой ценой держать операцию в тайне. — Ванг говорил неспешно, его голос был низким и гипнотизирующим. Он перевёл прядь её волос на другую сторону, придерживая их в руке, как драгоценную ткань. — Нет места для ошибок. — Его ладонь скользнула по её волосам, оставляя после себя ощущение лёгкого покалывания. — Я должен сделать её послушной, как тебя.
Её пальцы с аккуратным светло-розовым маникюром остановились на четвёртой пуговице. Оливия с опаской взглянула на капитана, движения замедлились. В карих глазах вспыхнуло беспокойство, тень страха, которая могла поглотить её целиком.
«Только не она». — Эта мысль пронеслась в её сознании, как молния, оставляя после себя лишь пепел тревоги.
Спустя время.
Кабинет капитана Ванга был погружён в полумрак, лишь тусклый свет настольной лампы освещал его лицо, склонившееся над смартфоном. Даже в уединении своего кабинета он не мог оторваться от мерцающего экрана. Гектор и банда Маркуса прислали ему снимки — «отчёт», как он сам его называл. Фотографии, на которых Эшли была запечатлена во всей своей красе, в самых неожиданных ракурсах.
Он пролистывал их, его пальцы скользили по гладкому стеклу, а на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. «Хм», — Прозвучала тихая усмешка, когда он переходил от одного снимка к другому, явно удовлетворённый увиденным. В его глазах, отражающих свет экрана, мелькнул хищный блеск. — «Я должен лично заняться её трансформацией» — прошептал мысленно в своей голове, обращаясь к самому себе, но в его голосе звучала решимость, которая не предвещала ничего хорошего. Он отложил телефон, но взгляд его остался прикованным к пустому пространству, где только что мелькали образы Эшли. В его воображении уже выстраивался план, сложный и многогранный, как шахматная партия, где каждая фигура имела своё предназначение. Он видел её не такой, какой она была сейчас — дерзкой и непокорной, а той, кем он хотел её видеть — послушной и податливой, более сговорчивой, как глина в руках искусного скульптора.
Ванга охватило предвкушение. Это было не просто желание власти или контроля, это было нечто более глубокое, почти артистическое. Он видел в Эшли холст, на котором предстояло создать своё произведение. Её экспрессивность, которую он так презирал, теперь казалась ему лишь сырым материалом, который необходимо лишь правильно обработать. Он представлял, как будет ломать её сопротивление, как будет вытравливать из неё эту неукротимую искру, заменяя её покорностью и тихим обожанием.
Он встал, прошёлся по кабинету, его шаги были размеренными и уверенными. В его движениях чувствовалась сила и скрытая энергия. Он остановился у окна, снова глядя на ночной город, но теперь его взгляд был направлен не вовне, а внутрь, в лабиринты собственного сознания. Там, в глубине, зрела идея, которая обещала стать его самым изощрённым творением. Он знал, что путь будет долгим и, возможно, жестоким, но результат того стоил. Он хотел не просто подчинить Эшли, он хотел её переделать, вылепить из неё нечто совершенно новое, отражающее его собственное видение идеальной женщины — послушной, преданной и полностью принадлежащей ему. И в этом стремлении он видел не зло, а высшую форму искусства. Искусство подчинения чужой власти — и это то, что не могло не будоражить его сознание.
Настоящее время.
Белизна. Ослепляющая, всепоглощающая белизна, окунувшаяся в молоко комната. Эшли медленно возвращалась из небытия, ощущая под собой мягкость, непривычную для пробуждения. Она открыла глаза, и первое, что встретило её, был потолок, безупречно белый, как чистый лист бумаги. Затем взгляд скользнул по стенам, выкрашенным в нежные, успокаивающие оттенки. Здесь были и кремовые, напоминающие о сливочном масле, и песочные, как тёплый морской берег, и даже едва уловимые нотки слоновой кости, придающие пространству элегантность. Всё было выдержано в единой, гармоничной палитре, создавая ощущение покоя и безмятежности.
Напротив кровати, занимавшей центральное место в этой умиротворяющей обители, висела картина. Абстракция, игра форм и цветов, завораживающая и одновременно ускользающая от понимания. Свет лился отовсюду, мягкий, но настойчивый, проникающий в каждый уголок, не оставляя места для теней. Слишком светло. Это было первое, что вызвало лёгкое беспокойство.
«Что я делала?» — Мысль промелькнула в голове испуганно, как невзначай. Воспоминания были туманны, будь покрыты тонкой вуалью. Она ощутила на себе что-то лёгкое, струящееся. Белое кружевное бельё, тонкое, почти невесомое, и чулки, плотно облегающие ноги. Нежность ткани контрастировала с нарастающим чувством тревоги.
«Как я здесь оказалась?» — Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. И тут же, в ответ на её безмолвный крик, реальность обрушилась на неё с чудовищной силой.
Резкий, грубый захват. Тяжёлая рука, сжимающая пряди её волос, вырвала из груди непроизвольный «Аргх!». Её тело, ещё не оправившееся от сна, было безжалостно брошено на кровать. Удушающий хват. Рука нападавшего, сильная и неумолимая, сдавила её горло. Эшли судорожно обхватила её, пытаясь вырваться, но тщетно.
— Тебя нужно наказать. — Прошипел голос, полный злобы и презрения. Слова, подобно ядовитым стрелам, вонзились в её сознание. Мир вокруг начал расплываться. Цвета смешались, формы исказились. Перед глазами заплясали чёрные точки, а затем всё погрузилось в вязкую, непроглядную темноту. Веки налились свинцом, закрываясь медленно, неохотно, унося её в бездну забвения.
Полнейшая темнота. И вдруг – резкий вдох. Эшли распахнула глаза, тяжело дыша, сердце колотилось в груди, пульсирующим стуком отдаваясь в висках. Это был сон? Облегчение ещё не успело охватить её, когда холодный ужас сковал тело.
Её руки. Заведённые за спину, они были прикованы цепями к крюкам, вбитым в стену. Металлические кандалы, холодные и тяжёлые, сжимали запястья. Одежда... её тонкое, чёрное бельё было разорвано, обнажая кожу. Повернув голову, она увидела стены. Белые, но не те, что были в её смутном воспоминании. Теперь они были испещрены яркими, хаотичными граффити — чёрными, с примесью красно-фиолетового. На некоторых преобладал цвет индиго. Складывалось впечатление, что кто-то выплеснул на них всю свою ярость.
За окном, которое она не сразу заметила, разливалось призрачное сине-фиолетовое свечение. Лучи, пробивающиеся сквозь мутное стекло, напоминали о глубокой ночи. Здание, в котором она находилась, казалось заброшенным, забытым миром. Доски на полу местами были вырваны, разбросаны, обнажая тёмную, пыльную пустоту под ними.
— Чёрт возьми! — Вырвалось из её груди, испуганный крик, полный отчаяния. Она захлопала глазами, пытаясь осмыслить происходящее, прийти в себя. — Какого это было?!
В нескольких метрах от неё, в дальнем углу, сидел Вик. Тот самый амбал, вышибала, чья тень уже успела навести на неё страх. Он расположился за складным чёрным столом, как король на своём троне. Два заколоченных окна слева и прямо от него, сломанная тумбочка справа. Два стула, отброшенные в сторону, валялись на грязных досках, как поверженные враги.
— Уже проснулась? — Голос Вика, низкий и рокочущий, прорезал тишину, наполненную её собственным прерывистым дыханием. На его лице играла насмешливая улыбка, обнажая ряд ровных, белых зубов, которые в черноте ночи казались неестественно острыми. Он держал в руке шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и медленно, будто смакуя момент, вводил её из какого-то флакона. Вспышка света от мелькнувшей в его ладони ампулы осветила его лицо, подчеркнув грубые черты. — Потрясающе. — Добавил он, чуть кивнув с одобрением, оценивая её стойкость. — Тебе сделали две полные инъекции TMN.
Эшли перевела взгляд на складной столик рядом с ним. Два шприца, пустые, лежали там. Страх, холодный и липкий, сковал её изнутри, не давая понять, что происходит. TMN? Это название ничего ей не говорило, но интуиция кричала об опасности.
Вик сжал в руке шприц, иглой вниз, и, жестикулируя свободной рукой, продолжил, его ухмылка стала ещё шире:
— Большинство девушек спали бы ещё два часа.
Его слова, произнесённые с такой непринуждённостью, звучали как приговор. Эшли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она была не просто пленницей, она была объектом какого-то эксперимента? Её тело, ещё слабое после сна, начало дрожать. Она попыталась пошевелить руками, но цепи натянулись, заставив её застонать от боли. Металл впился в кожу, оставляя красные следы.
— Что... что вы со мной сделали? — Её голос был хриплым, едва слышным. Она старалась говорить твёрдо, но страх брал своё.
Вик лишь пожал плечами, его взгляд скользнул по её разорванной одежде, задержавшись на обнажённой коже. В его глазах мелькнул какой-то странный, хищный блеск, от которого Эшли стало ещё хуже.
— Просто подготовили тебя. — Ответил он, его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — К тому, что будет дальше.
Он встал, его массивное тело заслонило собой скудный свет, падающий из окна. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по гнилым доскам. Агент инстинктивно отшатнулась, насколько позволяли цепи. Она чувствовала себя загнанной в угол дикой зверью.
— Ты думаешь, это всё? — Он подошёл ближе, его тень накрыла её. — Это только начало.
Он наклонился, его лицо оказалось совсем близко к её. Девушка почувствовала запах дешёвого табака и чего-то ещё, неприятного, химического. Она зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала, как его пальцы, грубые и холодные, коснулись её щеки.
— Ты очень красивая. — Прошептал он, и в этом шёпоте было столько грязи и похоти, что Эшли едва не вырвало. — Жаль, что придётся это испортить.
Он отстранился, и девушка открыла глаза. Он направился к двери, которая, как она теперь заметила, была приоткрыта. Скрип петель, когда он её открыл, прозвучал как предвестие чего-то ужасного.
— Скоро вернёмся. — Бросил он через плечо, и его смех, низкий и утробный, эхом разнёсся по заброшенному зданию.
Дверь захлопнулась, оставив её в темени, наедине с её страхом и неизвестностью. Она снова попыталась дёрнуть руками, но цепи лишь сильнее впились в кожу. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержала их. Сейчас не время для паники. Время бороться. Она огляделась, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь. Её взгляд упал на обрывки ткани, валяющиеся на полу. Возможно, из них можно было сделать верёвку? Или хотя бы прикрыть раны.
Но прежде чем она успела что-либо предпринять, из-за двери послышались шаги. Не одни. И они приближались. Эшли замерла, её сердце снова забилось в бешеном ритме. Она была одна, прикована к стене, и её ждал новый кошмар.
Глаза девушки медленно открылись, пробиваясь сквозь густой туман забвения. Всё это было сновидением? Её взгляд упёрся в знакомую стену — белую, исписанную граффити — крик души, оставленный кем-то в безумии. Руки, скованные сзади, не давали ни малейшего шанса на свободу: металлические кандалы с холодной цепью, туго связанной кольцом, крепились к крюкам в стене. Эшли с усилием потянула руки назад — тщетно. Железо не поддавалось.
Нос покраснел, по щекам растекались белые пузырчатые струйки — следы вещества, которым её, вероятно, накачали. TMN — этот цианид, что медленно разъедал разум и волю. Красно-алая тушь, похожая на кровь, стекала по лицу, смешиваясь с тёмно-серыми мешками под глазами — свидетельствами бессонных ночей и внутренней борьбы.
— Ты так возбуждена, а мы ещё даже не начали. — Усмехнулся охранник, сидящий напротив, наслаждаясь каждой секундой её мучений. — Наверное, тебе снились очень развратные сны на TMN.
Эшли дышала тяжело, ртом, глаза её блуждали где-то в пустоте, не сразу замечая дыру в стене справа, неровную и неравномерную, прямо над изображённым чёрным черепом. Всё вокруг было покрыто граффити — сумятица красок и линий, как отражение её собственного разбитого сознания. Где она? Что это за место? Сколько времени она уже здесь пробыла? Это место давно заброшено судя по виду.
«Я не могу поддаться этой свинье, — Промелькнуло в голове, — но моё тело жаждет подчинения из-за этого чёртового препарата. Даже не знаю, что мне делать. Что предпринять?»
Охранник, сидя за складным столом, наполнял третий шприц прозрачной жидкостью из ампулы. Его движения были медленными, преднамеренными, он явно наслаждался каждым мгновением.
— Знаешь, начальник сказал, что тебе вход воспрещён, но я думаю, ты отвлекаешь внимание и мешаешь делу. — Продолжал он, его голос был низким и тягучим, сладкий как мёд, но с ядовитым привкусом. — Вот почему, когда мы здесь закончим... — Жестикулируя, сжимая шприц в правой руке, намеренно растягивая слова долгими паузами, которые казались вечностью. — Я помещу твои ноги в цемент и брошу тебя в реку.
От его слов агент вздрогнула, пытаясь сделать глубокий вдох, но воздух казался густым и тяжёлым, будучи пропитанным страхом.
— Такие шкуры, как ты — сплошная проблема. — Взмахнул он ладонями, откровенно насмехаясь над ней, его глаза горели злорадством. — Начальник будет зол, но на самом деле он должен меня поблагодарить.
Девушка сидела на коленях, чувствуя, как кандалы впиваются в запястья с болезненной остротой. Каждый вдох давался с трудом, грудь тяжело вздымалась, а происходящее вокруг казалось размытым и искажённым. Мир прекращал существовать.
— Виктор, тебе не стоит этого делать! — Хрипло воскликнула она, её голос был едва слышен, но в нём звучала отчаянная мольба. — Начальник тебе кое-что не сказал: я — коп!
Амбал с улыбкой привстал со стула, его фигура казалась ещё более внушительной в полусумраке.
— Конечно, я знал это. — Развёл руками, его взгляд был насмешливым, ведь он наблюдал за игрой, где исход был предрешён. — У тебя далеко не так хорошо получается работать под прикрытием, как ты думаешь. — С кривой усмешкой покачал головой, в знак подтверждения, что разоблачение было для него лишь очередным развлечением.
Неожиданно он присел на корточки, склонив голову набок, и понизил голос, делая его ещё более зловещим.
— Я не понимаю, почему боссу нравится, когда в его клубе работают полицейские. — Прошептал он, его глаза сверкнули в сгущающейся темноте. — Нам следовало усвоить урок после того, как Оливия оказалась такой занозой в одном месте. — Шприц в его правой ладони казался холодным и смертоносным.
Эшли высунула язык, пытаясь нормализовать дыхание. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, каждый вдох был мучительным. Она чувствовала, как силы покидают её, но в глубине души теплилась искра сопротивления, тщетная, но всё ещё отчаянная надежда на спасение.
«Чёрт, меня так тошнит, что я не могу сосредоточиться, что он имеет в виду насчёт Оливии?» — Мысли метались в тумане, вызванном ядовитым коктейлем страха и неизвестного вещества. Глаза — два осколка льда, пытались сфокусироваться на лице, обезображенной злорадной ухмылкой, но реальность расплывалась, превращаясь в сюрреалистический кошмар. Пересохшие губы с которых срывался едва слышный стон, вырывая из груди беззвучный крик: «Он что, собирается меня утопить?!»
— Виктор, пожалуйста, не делай этого! Умоляю тебя, мы сможем что-нибудь придумать! — Слова вылетали из её рта, испуганно, сбиваясь в нервный, сбивчивый поток. Она отчаянно цеплялась за тонкую нить самообладания, пытаясь удержать её в руках, но холодный пот уже стекал по вискам, а сердце неистово колотилось в груди. Она была подобно зверю загнанному в ловушку.
Шаги. Тяжёлые, размеренные, приближающиеся. Каждый звук отдавался в её сознании эхом, усиливая нарастающую панику.
— Продолжай умолять. — Усмехнулся Вик, его голос был низким и пронизывающим, как шёлк, но с острыми, как бритва, краями. — Меня это возбуждает.
Он присел рядом, его лицо оказалось на уровне её. Грубые пальцы сомкнулись на её подбородке, фиксируя голову. В его руке блеснул шприц — зловещий серебряный коготь, поднявшийся в воздух.
— Пожалуйста... стой! — Прохрипела девушка, её дыхание стало прерывистым, плечи дёргано вздымались и опускались. Перед глазами мелькало его лицо — крупные, грубые черты, извращённые наслаждением. Улыбка, растянувшаяся в жутком оскале, казалась неестественной.
— Постарайся получить от этого удовольствие, потому что как только я закончу, тебе конец.
Вспышка. Ослепительная, мгновенная, как удар молнии, пронзившая её сознание. А затем — чернота. Густая, непроглядная, поглотившая её целиком. Резкий звук удара. Ещё один. И ещё. Сердце сжалось от первобытного страха, от полной потери контроля. Она не могла отойти от непредсказуемости происходящего, поскольку не видела и не понимала, что происходит. Из самой груди вырвался протяжный вдох. Невольно вжавшись в стену, замерла на месте.
Медленно, словно выныривая из бездонной пучины, Эшли разлепила веки. Перед ней, в тусклом свете, стоял капитан Ванг. В его руке была бита, а на полу, поверженный, лежал тот самый амбал. Бита? Он ударил его битой? Откуда он здесь взялся? Капитан Ванг сурово поднял голову, его взгляд, пронзительный и требовательный, остановился на ней.
— Детектив Мёрфи, подъём! — Его голос был резким, как удар хлыста, вырывая её из оцепенения. — Пойдём. Мы должны отсюда убраться.
Позже.
Сменяющиеся кадры пронеслись в её голове, когда мир вокруг начал обретать очертания.
Белый автомобиль нёсся по безлюдной трассе, разрезая ночную мглу. За окнами мелькали двухэтажные дома, аккуратно подстриженные газоны, янтарные огни в окнах. Машина плавно вписалась в поворот, устремляясь по дороге, окружённой спальными домами.
— Капитан, он накачал меня наркотиками! — Слова Эшли вырвались из её рта с трудом, рот расширился в беззвучном крике ужаса. Её тело сотрясала крупная дрожь, липкий пот обдавал кожу, а по уголкам губ и подбородка стекала белая пена, похожая на неизвестную, прозрачную субстанцию. Белая пена. TMN? Мысль мелькнула в её сознании, но тут же утонула в нарастающем тумане.
Капитан Ванг бросил на неё взгляд, полный презрения и неприкрытой ненависти. Его губы сжались в тонкую линию.
«Какая же ты тупая». — Подумал про себя.
Одежда на ней была разорвана, обнажая фарфоровую кожу. Частично виднелась левая чашка чёрного белья, тонкие чулки в тон. Издав гортанный звук, она откинула голову, её веки стали тяжёлыми, практически свинцовыми. Невольное желание уснуть, погрузиться в забвение, было почти непреодолимым. Препарат ещё продолжал действовать, медленно унося её в царство полусна.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.
Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.
— Это напоминает мне о тебе, когда ты только пришла в отдел. — Его пальцы, будто исследуя древний артефакт, скользнули от её скулы до подбородка, оставляя за собой след тепла. — Мы должны научить её подчиняться моим приказам. Эшли довольно экспрессивная, поэтому ей не помешало бы поучиться дисциплине.
Внезапно, тёплая ладонь легла на её плечо. Оливия вздрогнула, глаза девушки расширились от удивления и испуга.
— Капитан, что ты делаешь! — Её голос прозвучал почти шёпотом, полным опасения. — Кто-то может войти!
— Давай, раздевайся передо мной сейчас же. — Его тон стал требовательным, властным, не оставляющим места для возражений. — Ты тоже забыла, что такое правила?
— Нет, вовсе нет. — Голос дрогнул, но она подчинилась. Движения её рук стали торопливыми, почти судорожными, когда она начала расстёгивать пуговицы на своей чёрной блузке. Каждая пуговица, казалось, открывала не только ткань, но и скрытые уголки её души.
— Мы должны любой ценой держать операцию в тайне. — Ванг говорил неспешно, его голос был низким и гипнотизирующим. Он перевёл прядь её волос на другую сторону, придерживая их в руке, как драгоценную ткань. — Нет места для ошибок. — Его ладонь скользнула по её волосам, оставляя после себя ощущение лёгкого покалывания. — Я должен сделать её послушной, как тебя.
Её пальцы с аккуратным светло-розовым маникюром остановились на четвёртой пуговице. Оливия с опаской взглянула на капитана, движения замедлились. В карих глазах вспыхнуло беспокойство, тень страха, которая могла поглотить её целиком.
«Только не она». — Эта мысль пронеслась в её сознании, как молния, оставляя после себя лишь пепел тревоги.
Спустя время.
Кабинет капитана Ванга был погружён в полумрак, лишь тусклый свет настольной лампы освещал его лицо, склонившееся над смартфоном. Даже в уединении своего кабинета он не мог оторваться от мерцающего экрана. Гектор и банда Маркуса прислали ему снимки — «отчёт», как он сам его называл. Фотографии, на которых Эшли была запечатлена во всей своей красе, в самых неожиданных ракурсах.
Он пролистывал их, его пальцы скользили по гладкому стеклу, а на губах играла лёгкая, едва заметная улыбка. «Хм», — Прозвучала тихая усмешка, когда он переходил от одного снимка к другому, явно удовлетворённый увиденным. В его глазах, отражающих свет экрана, мелькнул хищный блеск. — «Я должен лично заняться её трансформацией» — прошептал мысленно в своей голове, обращаясь к самому себе, но в его голосе звучала решимость, которая не предвещала ничего хорошего. Он отложил телефон, но взгляд его остался прикованным к пустому пространству, где только что мелькали образы Эшли. В его воображении уже выстраивался план, сложный и многогранный, как шахматная партия, где каждая фигура имела своё предназначение. Он видел её не такой, какой она была сейчас — дерзкой и непокорной, а той, кем он хотел её видеть — послушной и податливой, более сговорчивой, как глина в руках искусного скульптора.
Ванга охватило предвкушение. Это было не просто желание власти или контроля, это было нечто более глубокое, почти артистическое. Он видел в Эшли холст, на котором предстояло создать своё произведение. Её экспрессивность, которую он так презирал, теперь казалась ему лишь сырым материалом, который необходимо лишь правильно обработать. Он представлял, как будет ломать её сопротивление, как будет вытравливать из неё эту неукротимую искру, заменяя её покорностью и тихим обожанием.
Он встал, прошёлся по кабинету, его шаги были размеренными и уверенными. В его движениях чувствовалась сила и скрытая энергия. Он остановился у окна, снова глядя на ночной город, но теперь его взгляд был направлен не вовне, а внутрь, в лабиринты собственного сознания. Там, в глубине, зрела идея, которая обещала стать его самым изощрённым творением. Он знал, что путь будет долгим и, возможно, жестоким, но результат того стоил. Он хотел не просто подчинить Эшли, он хотел её переделать, вылепить из неё нечто совершенно новое, отражающее его собственное видение идеальной женщины — послушной, преданной и полностью принадлежащей ему. И в этом стремлении он видел не зло, а высшую форму искусства. Искусство подчинения чужой власти — и это то, что не могло не будоражить его сознание.
Настоящее время.
Белизна. Ослепляющая, всепоглощающая белизна, окунувшаяся в молоко комната. Эшли медленно возвращалась из небытия, ощущая под собой мягкость, непривычную для пробуждения. Она открыла глаза, и первое, что встретило её, был потолок, безупречно белый, как чистый лист бумаги. Затем взгляд скользнул по стенам, выкрашенным в нежные, успокаивающие оттенки. Здесь были и кремовые, напоминающие о сливочном масле, и песочные, как тёплый морской берег, и даже едва уловимые нотки слоновой кости, придающие пространству элегантность. Всё было выдержано в единой, гармоничной палитре, создавая ощущение покоя и безмятежности.
Напротив кровати, занимавшей центральное место в этой умиротворяющей обители, висела картина. Абстракция, игра форм и цветов, завораживающая и одновременно ускользающая от понимания. Свет лился отовсюду, мягкий, но настойчивый, проникающий в каждый уголок, не оставляя места для теней. Слишком светло. Это было первое, что вызвало лёгкое беспокойство.
«Что я делала?» — Мысль промелькнула в голове испуганно, как невзначай. Воспоминания были туманны, будь покрыты тонкой вуалью. Она ощутила на себе что-то лёгкое, струящееся. Белое кружевное бельё, тонкое, почти невесомое, и чулки, плотно облегающие ноги. Нежность ткани контрастировала с нарастающим чувством тревоги.
«Как я здесь оказалась?» — Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. И тут же, в ответ на её безмолвный крик, реальность обрушилась на неё с чудовищной силой.
Резкий, грубый захват. Тяжёлая рука, сжимающая пряди её волос, вырвала из груди непроизвольный «Аргх!». Её тело, ещё не оправившееся от сна, было безжалостно брошено на кровать. Удушающий хват. Рука нападавшего, сильная и неумолимая, сдавила её горло. Эшли судорожно обхватила её, пытаясь вырваться, но тщетно.
— Тебя нужно наказать. — Прошипел голос, полный злобы и презрения. Слова, подобно ядовитым стрелам, вонзились в её сознание. Мир вокруг начал расплываться. Цвета смешались, формы исказились. Перед глазами заплясали чёрные точки, а затем всё погрузилось в вязкую, непроглядную темноту. Веки налились свинцом, закрываясь медленно, неохотно, унося её в бездну забвения.
Полнейшая темнота. И вдруг – резкий вдох. Эшли распахнула глаза, тяжело дыша, сердце колотилось в груди, пульсирующим стуком отдаваясь в висках. Это был сон? Облегчение ещё не успело охватить её, когда холодный ужас сковал тело.
Её руки. Заведённые за спину, они были прикованы цепями к крюкам, вбитым в стену. Металлические кандалы, холодные и тяжёлые, сжимали запястья. Одежда... её тонкое, чёрное бельё было разорвано, обнажая кожу. Повернув голову, она увидела стены. Белые, но не те, что были в её смутном воспоминании. Теперь они были испещрены яркими, хаотичными граффити — чёрными, с примесью красно-фиолетового. На некоторых преобладал цвет индиго. Складывалось впечатление, что кто-то выплеснул на них всю свою ярость.
За окном, которое она не сразу заметила, разливалось призрачное сине-фиолетовое свечение. Лучи, пробивающиеся сквозь мутное стекло, напоминали о глубокой ночи. Здание, в котором она находилась, казалось заброшенным, забытым миром. Доски на полу местами были вырваны, разбросаны, обнажая тёмную, пыльную пустоту под ними.
— Чёрт возьми! — Вырвалось из её груди, испуганный крик, полный отчаяния. Она захлопала глазами, пытаясь осмыслить происходящее, прийти в себя. — Какого это было?!
В нескольких метрах от неё, в дальнем углу, сидел Вик. Тот самый амбал, вышибала, чья тень уже успела навести на неё страх. Он расположился за складным чёрным столом, как король на своём троне. Два заколоченных окна слева и прямо от него, сломанная тумбочка справа. Два стула, отброшенные в сторону, валялись на грязных досках, как поверженные враги.
— Уже проснулась? — Голос Вика, низкий и рокочущий, прорезал тишину, наполненную её собственным прерывистым дыханием. На его лице играла насмешливая улыбка, обнажая ряд ровных, белых зубов, которые в черноте ночи казались неестественно острыми. Он держал в руке шприц, наполненный прозрачной жидкостью, и медленно, будто смакуя момент, вводил её из какого-то флакона. Вспышка света от мелькнувшей в его ладони ампулы осветила его лицо, подчеркнув грубые черты. — Потрясающе. — Добавил он, чуть кивнув с одобрением, оценивая её стойкость. — Тебе сделали две полные инъекции TMN.
Эшли перевела взгляд на складной столик рядом с ним. Два шприца, пустые, лежали там. Страх, холодный и липкий, сковал её изнутри, не давая понять, что происходит. TMN? Это название ничего ей не говорило, но интуиция кричала об опасности.
Вик сжал в руке шприц, иглой вниз, и, жестикулируя свободной рукой, продолжил, его ухмылка стала ещё шире:
— Большинство девушек спали бы ещё два часа.
Его слова, произнесённые с такой непринуждённостью, звучали как приговор. Эшли почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она была не просто пленницей, она была объектом какого-то эксперимента? Её тело, ещё слабое после сна, начало дрожать. Она попыталась пошевелить руками, но цепи натянулись, заставив её застонать от боли. Металл впился в кожу, оставляя красные следы.
— Что... что вы со мной сделали? — Её голос был хриплым, едва слышным. Она старалась говорить твёрдо, но страх брал своё.
Вик лишь пожал плечами, его взгляд скользнул по её разорванной одежде, задержавшись на обнажённой коже. В его глазах мелькнул какой-то странный, хищный блеск, от которого Эшли стало ещё хуже.
— Просто подготовили тебя. — Ответил он, его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — К тому, что будет дальше.
Он встал, его массивное тело заслонило собой скудный свет, падающий из окна. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по гнилым доскам. Агент инстинктивно отшатнулась, насколько позволяли цепи. Она чувствовала себя загнанной в угол дикой зверью.
— Ты думаешь, это всё? — Он подошёл ближе, его тень накрыла её. — Это только начало.
Он наклонился, его лицо оказалось совсем близко к её. Девушка почувствовала запах дешёвого табака и чего-то ещё, неприятного, химического. Она зажмурилась, ожидая удара, но вместо этого почувствовала, как его пальцы, грубые и холодные, коснулись её щеки.
— Ты очень красивая. — Прошептал он, и в этом шёпоте было столько грязи и похоти, что Эшли едва не вырвало. — Жаль, что придётся это испортить.
Он отстранился, и девушка открыла глаза. Он направился к двери, которая, как она теперь заметила, была приоткрыта. Скрип петель, когда он её открыл, прозвучал как предвестие чего-то ужасного.
— Скоро вернёмся. — Бросил он через плечо, и его смех, низкий и утробный, эхом разнёсся по заброшенному зданию.
Дверь захлопнулась, оставив её в темени, наедине с её страхом и неизвестностью. Она снова попыталась дёрнуть руками, но цепи лишь сильнее впились в кожу. Слёзы навернулись на глаза, но она сдержала их. Сейчас не время для паники. Время бороться. Она огляделась, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы ей помочь. Её взгляд упал на обрывки ткани, валяющиеся на полу. Возможно, из них можно было сделать верёвку? Или хотя бы прикрыть раны.
Но прежде чем она успела что-либо предпринять, из-за двери послышались шаги. Не одни. И они приближались. Эшли замерла, её сердце снова забилось в бешеном ритме. Она была одна, прикована к стене, и её ждал новый кошмар.
Глаза девушки медленно открылись, пробиваясь сквозь густой туман забвения. Всё это было сновидением? Её взгляд упёрся в знакомую стену — белую, исписанную граффити — крик души, оставленный кем-то в безумии. Руки, скованные сзади, не давали ни малейшего шанса на свободу: металлические кандалы с холодной цепью, туго связанной кольцом, крепились к крюкам в стене. Эшли с усилием потянула руки назад — тщетно. Железо не поддавалось.
Нос покраснел, по щекам растекались белые пузырчатые струйки — следы вещества, которым её, вероятно, накачали. TMN — этот цианид, что медленно разъедал разум и волю. Красно-алая тушь, похожая на кровь, стекала по лицу, смешиваясь с тёмно-серыми мешками под глазами — свидетельствами бессонных ночей и внутренней борьбы.
— Ты так возбуждена, а мы ещё даже не начали. — Усмехнулся охранник, сидящий напротив, наслаждаясь каждой секундой её мучений. — Наверное, тебе снились очень развратные сны на TMN.
Эшли дышала тяжело, ртом, глаза её блуждали где-то в пустоте, не сразу замечая дыру в стене справа, неровную и неравномерную, прямо над изображённым чёрным черепом. Всё вокруг было покрыто граффити — сумятица красок и линий, как отражение её собственного разбитого сознания. Где она? Что это за место? Сколько времени она уже здесь пробыла? Это место давно заброшено судя по виду.
«Я не могу поддаться этой свинье, — Промелькнуло в голове, — но моё тело жаждет подчинения из-за этого чёртового препарата. Даже не знаю, что мне делать. Что предпринять?»
Охранник, сидя за складным столом, наполнял третий шприц прозрачной жидкостью из ампулы. Его движения были медленными, преднамеренными, он явно наслаждался каждым мгновением.
— Знаешь, начальник сказал, что тебе вход воспрещён, но я думаю, ты отвлекаешь внимание и мешаешь делу. — Продолжал он, его голос был низким и тягучим, сладкий как мёд, но с ядовитым привкусом. — Вот почему, когда мы здесь закончим... — Жестикулируя, сжимая шприц в правой руке, намеренно растягивая слова долгими паузами, которые казались вечностью. — Я помещу твои ноги в цемент и брошу тебя в реку.
От его слов агент вздрогнула, пытаясь сделать глубокий вдох, но воздух казался густым и тяжёлым, будучи пропитанным страхом.
— Такие шкуры, как ты — сплошная проблема. — Взмахнул он ладонями, откровенно насмехаясь над ней, его глаза горели злорадством. — Начальник будет зол, но на самом деле он должен меня поблагодарить.
Девушка сидела на коленях, чувствуя, как кандалы впиваются в запястья с болезненной остротой. Каждый вдох давался с трудом, грудь тяжело вздымалась, а происходящее вокруг казалось размытым и искажённым. Мир прекращал существовать.
— Виктор, тебе не стоит этого делать! — Хрипло воскликнула она, её голос был едва слышен, но в нём звучала отчаянная мольба. — Начальник тебе кое-что не сказал: я — коп!
Амбал с улыбкой привстал со стула, его фигура казалась ещё более внушительной в полусумраке.
— Конечно, я знал это. — Развёл руками, его взгляд был насмешливым, ведь он наблюдал за игрой, где исход был предрешён. — У тебя далеко не так хорошо получается работать под прикрытием, как ты думаешь. — С кривой усмешкой покачал головой, в знак подтверждения, что разоблачение было для него лишь очередным развлечением.
Неожиданно он присел на корточки, склонив голову набок, и понизил голос, делая его ещё более зловещим.
— Я не понимаю, почему боссу нравится, когда в его клубе работают полицейские. — Прошептал он, его глаза сверкнули в сгущающейся темноте. — Нам следовало усвоить урок после того, как Оливия оказалась такой занозой в одном месте. — Шприц в его правой ладони казался холодным и смертоносным.
Эшли высунула язык, пытаясь нормализовать дыхание. Воздуха в лёгких катастрофически не хватало, каждый вдох был мучительным. Она чувствовала, как силы покидают её, но в глубине души теплилась искра сопротивления, тщетная, но всё ещё отчаянная надежда на спасение.
«Чёрт, меня так тошнит, что я не могу сосредоточиться, что он имеет в виду насчёт Оливии?» — Мысли метались в тумане, вызванном ядовитым коктейлем страха и неизвестного вещества. Глаза — два осколка льда, пытались сфокусироваться на лице, обезображенной злорадной ухмылкой, но реальность расплывалась, превращаясь в сюрреалистический кошмар. Пересохшие губы с которых срывался едва слышный стон, вырывая из груди беззвучный крик: «Он что, собирается меня утопить?!»
— Виктор, пожалуйста, не делай этого! Умоляю тебя, мы сможем что-нибудь придумать! — Слова вылетали из её рта, испуганно, сбиваясь в нервный, сбивчивый поток. Она отчаянно цеплялась за тонкую нить самообладания, пытаясь удержать её в руках, но холодный пот уже стекал по вискам, а сердце неистово колотилось в груди. Она была подобно зверю загнанному в ловушку.
Шаги. Тяжёлые, размеренные, приближающиеся. Каждый звук отдавался в её сознании эхом, усиливая нарастающую панику.
— Продолжай умолять. — Усмехнулся Вик, его голос был низким и пронизывающим, как шёлк, но с острыми, как бритва, краями. — Меня это возбуждает.
Он присел рядом, его лицо оказалось на уровне её. Грубые пальцы сомкнулись на её подбородке, фиксируя голову. В его руке блеснул шприц — зловещий серебряный коготь, поднявшийся в воздух.
— Пожалуйста... стой! — Прохрипела девушка, её дыхание стало прерывистым, плечи дёргано вздымались и опускались. Перед глазами мелькало его лицо — крупные, грубые черты, извращённые наслаждением. Улыбка, растянувшаяся в жутком оскале, казалась неестественной.
— Постарайся получить от этого удовольствие, потому что как только я закончу, тебе конец.
Вспышка. Ослепительная, мгновенная, как удар молнии, пронзившая её сознание. А затем — чернота. Густая, непроглядная, поглотившая её целиком. Резкий звук удара. Ещё один. И ещё. Сердце сжалось от первобытного страха, от полной потери контроля. Она не могла отойти от непредсказуемости происходящего, поскольку не видела и не понимала, что происходит. Из самой груди вырвался протяжный вдох. Невольно вжавшись в стену, замерла на месте.
Медленно, словно выныривая из бездонной пучины, Эшли разлепила веки. Перед ней, в тусклом свете, стоял капитан Ванг. В его руке была бита, а на полу, поверженный, лежал тот самый амбал. Бита? Он ударил его битой? Откуда он здесь взялся? Капитан Ванг сурово поднял голову, его взгляд, пронзительный и требовательный, остановился на ней.
— Детектив Мёрфи, подъём! — Его голос был резким, как удар хлыста, вырывая её из оцепенения. — Пойдём. Мы должны отсюда убраться.
Позже.
Сменяющиеся кадры пронеслись в её голове, когда мир вокруг начал обретать очертания.
Белый автомобиль нёсся по безлюдной трассе, разрезая ночную мглу. За окнами мелькали двухэтажные дома, аккуратно подстриженные газоны, янтарные огни в окнах. Машина плавно вписалась в поворот, устремляясь по дороге, окружённой спальными домами.
— Капитан, он накачал меня наркотиками! — Слова Эшли вырвались из её рта с трудом, рот расширился в беззвучном крике ужаса. Её тело сотрясала крупная дрожь, липкий пот обдавал кожу, а по уголкам губ и подбородка стекала белая пена, похожая на неизвестную, прозрачную субстанцию. Белая пена. TMN? Мысль мелькнула в её сознании, но тут же утонула в нарастающем тумане.
Капитан Ванг бросил на неё взгляд, полный презрения и неприкрытой ненависти. Его губы сжались в тонкую линию.
«Какая же ты тупая». — Подумал про себя.
Одежда на ней была разорвана, обнажая фарфоровую кожу. Частично виднелась левая чашка чёрного белья, тонкие чулки в тон. Издав гортанный звук, она откинула голову, её веки стали тяжёлыми, практически свинцовыми. Невольное желание уснуть, погрузиться в забвение, было почти непреодолимым. Препарат ещё продолжал действовать, медленно унося её в царство полусна.
Идея и сюжет: Alonso, автор: Alonso.
Комментарии отключены.
Причина: неадекватная реакция автора, хамство и истерики.
(голосов: 0)
Категория: Страшные рассказы
