Страшилка

Предупреждение: Текст содержит натуралистические и отталкивающие сцены насилия.

Лопата вошла в грунт с глухим чавкающим звуком. Не в мёрзлую землю, а во что-то влажное, волокнистое. Не корни, а жилы, из которых сочилась чёрная жидкость, пахнущая чем-то маслянистым. Она немного отстранилась, посмотрела на склон, ведущий к металлической груде "121" (так они её прозвали), встрепенулась.

Ветер - холодный ветер проникал в её гриву, вороша шёрстку с нанесённой на ней зелёной краской. Губы немели от холода, дёсны болели, впиваясь в черенок лопаты. Надо было копать.

Грязь на копытах давно стала её вечным атрибутом. После землетрясения, после того, как из-под земли поднялось ЭТО. Лезвие лопаты вновь и вновь врезалось в плоть земли, чем бы она ни была. По подбородку, цепляясь за каждую шерстинку скатилась чёрная капля. Она не стёрла её. Зачем? Это просто грязь. Просто грязь.

Взрывы боли разлетались параболой по голове. Я открыл глаза и увидел потрескавшуюся известку. «Я снова дома?» - ударил вопрос в больной мозг. Не силясь подняться со старого дивана, я простонал и приложил руку к голове. Холодный градом осыпал всю голову и тонкими струйками стекал на мокрую подушку. Как я оказался дома? Что это было вчера? Неужели это просто страшный сон? «Да забей, давай лучше найдем опохмелится!» - назойливый голос никуда не пропал... Найдя в себе силы, я приподнялся на локтях и сел на край дивана. В комнате все было на старых местах, два стола, компьютер, шкафы и гитара. Рядом с диваном стоял пластиковый белый таз.
- А, проснулся, алкоголик! – В комнату зашла мама.
- Как я тут очутился? – Голос был сдавленный и хриплый.
- В смысле, как? Ты никуда и не уходил.
- Я же вчера ходил в магазин за пивом? Потом Саня... Тот дом...
- Люди добрые, посмотрите, у него уже белая горячка началась! – Нарочито громко произнесла мама и вышла из комнаты.

Спец сигнал полицейской машины, проезжающей за окном разбудил меня, и я с трудом открыл опухшие глаза. В голове разрывались снаряды. Знакомые до боли очертания старого потолка возвышались надомной. «Неужели я вновь в отчем доме? Не ужели я вновь напился? Неужели мы с Катей опять поругались?». В голове метались мысли, сменяя друг друга с молниеносной скоростью.
- Ну что, проснулся, алкоголик? – Послышался мужской голос
- Дима? Я что, опять у вас? – Спросил я хриплым голосом.
- Ты ничего не помнишь? – Голос брата был нарочито громкий.
- Нет. Помню только, что проводил Катю на работу и все.
- Прогулял ты свое счастье, Серёга. Говорили мы тебе с мамой: не пей, не рушь свою семью. Ты же все ходил, пьянствовал. Тебя Катя полтора года умоляла бросить пить... а ты за свое. Вот теперь пожинай плоды своего пивного угара. – Он вышел и громко хлопнул дверью.
«Пожинай плоды» - крутились слова брата в голове. Неужели я натворил что-то ужасное? «Да нет! Все это ложь. Катя простит, как и всегда», - будто со стороны я услышал эту мысль.

1 ноября 1976 года.
Квартира Джона.

- Хм, классный коньяк. - говорит Джон, раз за разом наливая его в рюмку. Не могу удержаться при его виде.
В дверь квартиры Джона кто-то постучал.
- Кто это? Я никого не жду.
Джон напрягся. Сначала он попытался вспомнить детали прошедшего дня.
- Да нет. Я точно никого не жду. Меня ограбить хотят.
Джон открывает ящик. Достаёт пистолет, предварительно снимает его с предохранителя и затвора.
- Эй, ты, чёртов грабитель. Не знаю, кто ты. Но у меня пистолет. Ушёл или я буду стрелять.
Джон опьянел. Чувствует себя полностью безнаказанным.
Уверенно смотрит на дверь, не спуская левой руки с пистолета.

Когда я была совсем маленькой, года три или четыре, родители сделали мне подарок - какую-то игрушку, сейчас точно уже не вспомню какую, какого-то деревянного чудика. Игрушка мне очень понравилась, так как у меня тогда были только обычные мягкие, не двигающиеся и не говорящие. А эта каждый раз, если её потрясти, издавала звуки. Ни петь, ни говорить она не умела, а как бы кричала что-то жутко противным голосом. Это должно было выглядеть довольно-таки мерзко, но тогда я была от этого в восторге.

Игрушка прожила недолго, точный срок не назову, но вскоре я её разломала. Родители тогда меня не ругали, так как мама сама хотела её выкинуть, потому что её сильно раздражали издаваемые чудиком звуки. Когда мама собирала детальки игрушки, чтобы отправить их в мусорное ведро, она вдруг о чём-то задумалась, внимательно смотря на эти детальки, затем пошла на кухню и вернулась уже с папой. Он тоже посмотрел на обломки злосчастной игрушки. Они с мамой потом весь вечер о чём-то говорили. Тогда я не поняла, что же их так сильно взволновало.

Диану привело в сознание ощущение стремительного погружения в холодную воду. Почувствовав сомкнувшиеся над её головой воды, девушка инстинктивно задержала дыхание, чтобы не захлебнуться. Открыв глаза, она увидела кружащиеся около неё пузырьки воздуха, хаотичные блики и просвечивающее сквозь толщу воды солнце. Всё вокруг было зелёное и голубое, постоянно меняющееся. Умеющая хорошо плавать, Диана изо всех сил рванулась вверх и с глубоким вдохом вынырнула на поверхность воды. Впереди, невдалеке, виднелся окутанный призрачной пеленой тумана берег реки, где прохладный ветер слегка покачивал стебли тростника и шевелил свисающие к воде ветви плакучих ив. Собравшись с силами, девушка поплыла в том направлении. Диана не знала, сколько времени ей пришлось плыть, но, уже выбившись из сил, она наконец почувствовала под ногами дно реки. Увязая во влажном речном песке, девушка вышла из воды. Диана сделала ещё несколько шагов и, выбившись из сил, упала на спину и растянулась на мокрой траве, давая отдых уставшему телу.
Это была миниатюрная девушка пятнадцати лет с изящной фигурой, одетая в тёмные джинсы и чёрную кожаную куртку. Чёрные с лёгкой синевой волосы мокрыми прядями падали на фарфорово-белое лицо с льдисто-голубыми глазами и высокими скулами. Глядя на ясное вечернее небо, она пыталась вспомнить, что с ней случилось, но в памяти всплывали лишь какие-то смутные ощущения и неясные образы, маячившие где-то на границе сознания. Вновь и вновь Диана спрашивала себя: "Что это за место? Как я здесь очутилась? И как мне теперь выбраться отсюда?". Ответа на эти вопросы девушка не находила.

Токио, 2010 год. Американский агент Род Редлайн. Мир говорящих автомобилей, далёкий от человеческой цивилизации.
Он заезжает в один из туалетов. Передаёт по GPS сигнал британскому агенту Финну МакМислу о встрече с ним. В туалет заезжают Гремлин и Пэйсер.
Они сходу опознают в Редлайне угрозу для себя. Род осознаёт - заведомо проигрышный бой. Но не теряет духа. Из его правого колеса показывается встроенный пистолет. Он выстреливает. Промахивается. Пэйсер ударяет его в капот. Род улетает в стену. Повреждается его левая дверь. Из-за удара в капот деформируется и он. Наносит второй удар Гремлин. Ломает его правую дверь.
Двух ударов хватило вёдрам, чтобы победить столь опасного шпиона, который мог раскрыть их планы. Гремлин достаёт из своего колеса встроенный шокер.
Оглушает Редлайна. Они решают вывезти его с помощью одного из подставных эвакуаторов.

Все началось с мелочи. С чувства, что за мной следят.
Я шел с работы, и шаги за спиной звучали в ритм моим. Я ускорялся - они ускорялись. Я останавливался закурить - они замирали где-то за углом, не решаясь показаться.
- Нервы, - сказал я себе. - Переработка.

Дома было хуже. В квартире пахло чужим потом. Я проверил шкафы, заглянул под кровать, даже в стиральную машину. Никого. Но когда я лег спать, в коридоре скрипнула половица. Та самая, третья от двери, которую я вечно хотел починить. Скрипнула под весом чужого тела.
- Кто здесь? - спросил я в темноту.
Тишина. Только холодильник гудит.
Я включил свет. Никого. Дверь заперта. Окна закрыты.

Я вернулся в кровать, накрылся одеялом с головой и лежал, слушая, как стучит сердце. А потом сердце стукнуло два раза подряд слишком быстро, и в этот момент кто-то вздохнул прямо у моего уха.
Теплый, влажный воздух коснулся щеки.

27 октября 1976 года. Неаполь, Италия. Дворец итальянского производителя спортивных автомобилей Maserati. Диалог между консультантом и мужчиной, лет 37 отроду.

- Добрый вечер! Вам подсказать что-то о наших марках? - говорит консультант, поправляя свой галстук.
- Здравствуйте, нет. Я заинтересован в том, чтобы взять один из ваших автомобилей в аренду.
- Вы пришли по адресу. Для столь солидных мужчин, как вы, у нас есть уникальный вариант. Как вам Bora? Взгляните на неё.
- Дайте мне, что ли, послушать звук её мотора. Джон, составишь компанию?
- Разумеется, Майкл. Мы же уже около 20 лет приятели. Всё делаем вместе.
Джон и Майкл садятся в автомобиль. Майкл вставляет ключ зажигания.
- Надо же. Итальянские V8 впечатляют. Мне он напоминает стаю волков, что загоняют добычу до смерти.
- Ты всегда столь поэтично автомобили описываешь?

Сон в ту ночь так и не коснулся вежд Генри, хотя стены королевских покоев сулили покой и забвение. Мысли о грядущем дне, тяжелые и тягучие, не давали ему сомкнуть глаз. Тишину ночи внезапно вспорол резкий отчетливый перестук копыт, донесшийся с площади. Поднявшись, Генри, едва волоча ноги от усталости, подошел к высокому сводчатому окну, за которым в лунном свете раскинулась дворцовая площадь. В этот час в Миртовый край прибыл еще один венценосец.
Наспех набросив кардиган поверх ночной рубашки, Генри бесшумно проскользнул в прохладу внутренней колоннады и вскоре оказался в саду. Ноги сами привели его к фонтану — туда, где лишь вчера он вел беседу с Вайтмондом. У кустов королевских роз, окутанный сизым дымом длинной трубки с чашей в форме змеи, замер невысокий, едва ли выше пяти футов, гном в тяжелом дорожном плаще. Его седые волосы, небрежно зачесанные назад и сбившиеся в жесткие локоны, серебрились в темноте, а борода, точь-в-точь как у Вайтмонда, казалась грубой и шершавой, словно обломок скалы.
Это был Дворф Большая Рука, наследник трона Скалдора. Его неподвижный взгляд был прикован к единственной засохшей розе, которая чернела немым укором среди пышного цветения живого сада. Привлекая к себе внимание, Генри прокашлял, прижав тесно сжатый кулак к губам. Это помогло и сию же секунду гном обернулся.