Двойной агент

Винченцо бледнеет. Он открывает рот, но Карло прерывает его:
- Эй, - братская улыбка, но глаза - как лёд. - Я тебе покажу твою новую квартиру, Винни. Поехали. Пять часов езды отсюда. - Он достаёт карманные часы. 10:45. - Успеем до заката.
Карло и Винченцо садятся во внедорожник чёрного цвета, Jeep Grand Wagoneer 1984 года выпуска. Массивный, монументальный силуэт с высокой посадкой сразу выдаёт в нём "аристократа" среди внедорожников: в эпоху топливного кризиса такие гиганты уже считались пережитком 70‑х, но Карло явно не из тех, кто гонится за экономией.
Автомобиль плавно трогается с места, массивный кузов покачивается на подвеске, а звук двигателя сливается с ритмом итальянской мелодии из динамиков.
- Давай, что ли, музыку включим.
Поговорим хоть. А то я тебя не знаю толком - предлагает Карло.
- Отличная идея. - соглашается Винченцо. Какую радиостанцию предпочитаешь?
Карло включает радиостанцию, где играл ретро итальянский оркестр годов 70-х - "Orchestra Dolce Vita". Звучат мягкие переливы саксофона Луиджи Мартинелли, за ними вступает струнная группа - лёгкая, ностальгическая мелодия, будто из старого кино.
- О, это ты удачно спросил, - Карло слегка приподнимает брови, кивая в сторону динамика. - Слушай, Винни, вот сейчас - слышишь, как альт Карло Брандо чуть отстаёт от виолончели Софии Феррари? Это не ошибка, нет. Это la dolcezza - сладость. Они нарочно так играют, чтобы создать эффект... как бы лёгкой усталости, грусти. Как будто вечер в Неаполе, море, и ты знаешь, что завтра всё изменится.
Он чуть прибавляет звук. Барабаны Марио Лучиани делают мягкий акцент, труба Джузеппе Росси берёт короткую, пронзительную ноту.
- А вот сейчас! - Карло щёлкает пальцами в такт. - Видишь, как трубач берёт паузу перед последней фразой? Он не просто играет ноту - он говорит ей. Это не ноты, Винни, это слова. Он говорит: Я помню, а альты ему отвечают: И я.
Винченцо молча кивает, удивлённо глядя на Карло. Тот улыбается - искренне, почти по‑доброму - и продолжает:
- В этом вся Италия, Винни. Мы не просто живём. Мы рассказываем истории. Даже когда едем в машине. Даже когда говорим о погоде. И музыка - она как разговор. Если не слышишь подтекста, то пропускаешь самое главное.
Оркестр набирает силу: фортепиано Анжелы Моретти добавляет лёгкие арпеджио, контрабас Франко Вителли держит глубокий, ровный пульс. Мелодия становится ярче, но в ней всё равно остаётся та самая la dolcezza - лёгкая горечь, намёк на утраченное. Карло чуть покачивает головой в такт, его взгляд на мгновение становится далёким, словно он видит что‑то за горизонтом дороги.
- Вот так и с людьми, - добавляет он тихо, почти про себя. - Если не слушать, что они на самом деле говорят, можно пропустить самое важное.
Винченцо молчит, обдумывая слова Карло. В салоне машины теперь звучит не просто музыка - в ней слышится предупреждение, намёк, часть невысказанного договора. Дорога тянется вперёд, а Либерти‑Сити остаётся позади, утопая в дымке вечернего солнца.
Винченцо глядит в окно. Вспоминает свой Dodge Charger 1973 года выпуска.Он не может сполна привыкнуть к настолько новому для себя автомобилю. Тогда - рык V8, резкий старт, запах бензина и жжёной резины. Сейчас - плавный ход, мягкая подвеска, аромат полированного дерева и дорогой кожи. Он проводит рукой по панели, чувствуя прохладу вставки. Слишком роскошно. Слишком спокойно. Как будто жизнь замедлилась, а он не успел за ней.
Он прокручивает в голове события 4 мая 1982 года. Тот день, когда дон Марио Карнезекки приказал ему устранить дона Марко Калабрию в его же личном особняке.
Винченцо ползёт по узкому тоннелю. В руке - Вальтер PPK, фонарь выключен. Он помнит план особняка наизусть: подвал, лестница, третий этаж, кабинет. Задание от Марио Карнезекки чёткое: устранить Марко Калабрию. Никаких свидетелей.
Тоннель заканчивается железной дверью. Винченцо достаёт отмычки - щелчок, дверь открывается. Он оказывается в подвале: стеллажи с вином, пыльные коробки, запах сырости.
Осторожно поднимается по лестнице. Третий этаж. Длинный коридор, в конце - дверь кабинета. Винченцо прислоняется к стене, прислушивается. Тишина. Только где‑то далеко тикают часы.
Он медленно поворачивает ручку, приоткрывает дверь. В комнате темно, только лунный свет падает на стол. За ним сидит дон Калабрия, склонившись над бумагами. Рядом - Пепе Монтелла, что‑то шепчет ему на ухо.
Винченцо поднимает пистолет. Выстрел - дон падает. Пепе бросается к нему, но Винченцо стреляет и в него. Два тела на полу.
- Чёрт... - шепчет Винченцо. Он делает шаг вперёд, чтобы убедиться.
В этот момент из‑за шторы выходит дон Калабрия. Живой. Рядом с ним - Пепе. Тоже невредимый.
- Винни, - улыбается дон. - Я знал, что ты придёшь.
Винченцо ошарашенно смотрит на тела на полу - это манекены. Маскировка идеальная: кровь, одежда, позы.
- Что... что это? - хрипло спрашивает он.
- Это тест, Винни, - спокойно говорит дон. - Марио дал тебе задание меня устранить, верно? Я следил за тобой с того момента, как ты вошёл в тоннель. Но я не злюсь. Напротив - восхищён. Ты смел, решителен, умеешь выполнять приказы.
Пепе подходит ближе.
- Дон давно следил за тобой, - говорит он. - Восхищался твоей хваткой, даже несмотря на то, что ты - капореджиме у Марио.
Дон делает шаг вперёд.
- Ты доказал, что можешь быть безжалостным, - продолжает он. - Теперь докажи, что можешь быть верным. Работай на нас. Мы предлагаем тебе сделку - ты исчезнешь из города на 4 года. Не будешь привлекать внимания к себе. Затем - вернёшься к Марио. Будешь разузнавать его планы и передавать нам. И учти - у нас хорошая память и не очень крепкие нервы. Я и Пепе можем передумать. А так - мы подстроим ситуацию в твою пользу. Этот придурок Марио даже не узнает, что ты теперь - наш человек. Купленные нами СМИ напишут - капореджиме семьи Карнезекки Винченцо Скальвини попытался решить "трудовые разногласия" с доном Марко Калабрией и его консильери Джузеппе Монтеллой. План Марио Карнезекки был провален. Но в результате разногласий пострадал капореджиме семьи Калабрия - Антонио Андретти.
- Я согласен, - шепчет Винченцо. Он не может поверить своим глазам. Его враг восхищается его навыками и талантом. С одной стороны, в преступном мире это считается слабостью. С другой - это может отбить всякий смысл доказывать свою власть с использованием насильственных методов.
- Отлично, - улыбается дон. - Пепе, подготовь документы.
Дон подходит ближе, кладёт руку на плечо Винченцо.
- Знаешь, Винни, - тихо говорит он, - я мог бы тебя убить. Но я вижу в тебе потенциал. Ты не просто исполнитель. Ты - стратег. И я хочу, чтобы ты работал на меня не из страха, а из уважения. Докажи, что я не ошибся.