Страшилка

"Космический центр"

— Стой на месте!
Кресло развернулось, и я узрел сидевшего в нём генерала Монро, который снова наставлял пистолет, и тон его был крайне угрожающим.
— Вы?
— Ты знаешь меня? Подожди, откуда ты... Ты мне кого-то напоминаешь. — голос стал более задумчивым.
— Я слышал ваш разговор. Вы убили тех людей, а теперь собираетесь дать погибнуть всему городу и ни в чём неповинным людям. Вы собираетесь просто смотреть, как мы все умрём, и всё это, ради какого-то эксперимента.
— Я узнал тебя, проект "Ангел". Я думал, что их всех уничтожили, но походу, кто-то был явно заинтересован в том, чтобы ты остался в живых. А, ладно! Скоро это не будет иметь никакого значения. Ошибки прошлого будут исправлены, ради блага нации. — отчеканил он каждое слово, будто произносил торжественную речь.
— Вы сумасшедший! Почему вы решили остаться в стороне? Почему своим бездействием хотите обречь на смерть тысячи людей? Кто вам дал на это право? Неужели у вас совсем нет совести, генерал?
— Джессика — это за тебя. — томно затянул он, растеряно смотря впереди себя. Его взгляд будто помутнел, словно он впал в некий транс. Он не казался уязвимым, скорее потерянным и затуманенным. Его очевидная слабость и боль — это его дочь, которую он потерял, но подробности мне неизвестны. Самое страшное — это пережить смерть своего собственного ребёнка, но я не считал его человеком, и его боль и потеря ничего для меня не значили.
— Джессика? Это ваша дочь. Тот другой генерал упоминал о ней. Я знаю, вы потеряли её, но вы должны попытаться пережить это. Ради неё. Подумайте, разве она хотела, чтобы вы поступали именно так?
— Вы только посмотрите, ошибка эксперимента ещё пытается учить меня. Не нужно мне говорить, чего бы хотела моя дочь. Ты ничто! Ты даже больше, чем ничто! У тебя нет ни семьи, ни прошлого, ни будущего.

— Дела зашли очень далеко, генерал. Нужно вызвать команду зачистки и помочь людям.
— Невозможно. — ответил грубый хрипловатый голос. — всё слишком рискованно, слишком рискованно! Согласно планам комиссии безопасности, мы должны убрать следы, и уничтожить всех свидетелей.
— Это безумие! Они же обычные американцы, ни в чём неповинные граждане, и вы хотите уничтожить их?!
— Позвольте напомнить Вам, генерал Кэмпбелл, что вы сами были членом комитета и принимали участие в решении установки и в воплощении в жизнь проекта "К.О.Л.О.С.С.Ы". Как вы объясните конгрессу, на что мы истратили 22 миллиарда долларов? — саркастично поддел тот, вытягивая нотки в конце предложения.
— Прошу прощения, но я не для того командовал войсками в Сомали, Вьетнаме, и Ираке, чтобы теперь отвернуться от интереса обычных людей, за которых мы сражались.
— Вы идиот. Вы всё ещё не понимаете, чего мы пытаемся достичь. Наша обязанность — защищать людей этой страны. Один раз нам доказали, что мы уязвимы и вовсе не всесильны, но мы не можем допустить, чтобы это произошло снова. Мы должны предпринять какие-то меры, разработать что-то, что мы сможем использовать. То, с чем бы смогли выполнять наши приказы, и оружие, которое смогло быть эффективным и безжалостным.
— Даже если придётся заплатить жизнью наших граждан?
— Иногда ради блага народа приходиться жертвовать несколькими людьми, разве вас не учили этому в академии?
— Да уж, вы даже собственной дочерью пожертвовали. — неодобрительно подытожил мужчина средних лет.
— Генерал Кэмпбелл, генерал Монро, состояние дел ухудшается с каждой минутой. Всё выходит из-под контроля. — к двумя мужчинам подошёл ещё один, но он был в белом костюме с синим галстуком, с небольшой седеющей бородкой и в очках, хорошо подчёркивающие его сфокусированный взгляд. Не слишком седой, с низким и бархатным тембром голоса. Взгляд его был сосредоточен, но всё же выдавал некую обеспокоенность происходящим.
— О чём вы, Брайан? — нервно перебирая пальцами за спиной, спросил генерал Кэмпбелл.
— Наши специалисты только что вернулись с образцами, которые были получены на западе озера.
— И это вызвало ваш интерес?
— Скорее не интерес, а сильное беспокойство. Существа, которых мы обследовали, смогли преодолеть зависимость от таурина на B8, на генетическом уровне.

Максим устало сидел за ноутбуком и слушал релаксирующую музыку, откинувшись на спинку стула, как сзади послышались шаги, и в комнату заглянул Виталий:
- Слух, Макс, можно я на 5 минут выйду покурить?
- Да, конечно, только не забудь закрыть дверь.
- Ты не против, если я у тебя стрельну Капитана, уж больно мне понравились твои сигариллы.
- Ладно, только в последний раз, завтра купи себе пачку, деньги у тебя сто пудов на это есть. Моя пачка лежит на тумбочке в холле на первом этаже, увидишь в общем.
- Замётано!
Телохранитель напоследок кивнул головой в знак одобрения и через несколько секунд уже стремительно спускался по лестнице, желая утолить никотиновый голод.
Парень услышал, как Виталий закрыл за собой дверь, и погрузился вновь в свои мысли. Совсем недавно ему исполнился 21 год, но уже в столь юном возрасте Максим сколотил целое состояние и заработал столько денег, сколько не всегда могут заработать люди за всю жизнь. Разумеется, такого успеха юноша добился не один, а при помощи отца, владевшего крупным машиностроительным заводом, но помимо родственных связей у Максима имелись хорошие способности, навыки, интуиция и интеллект, без которых успехи в бизнесе были бы невозможны. Именно поэтому парень считал себя уникумом и старался идти только вперед, приобретая новый опыт и преодолевая любые препятствия на пути к достижению целей.
Юноша также прекрасно помнил, на что ему пришлось пойти ради процветания бизнеса почти два года, когда он столкнулся с ночным демоном. Максим прекрасно помнил, как сначала хладнокровно убил свою подругу, а затем и ночного демона.

Дождь звонко стучал по карнизу окна. В распашные створки веял пронизывающий холодный ветер, срывая листы бумаги с моего стола. Я сидел на расправленной кровати опустив голову к коленям. Мысли рвали мое сознание на кусочки, я не понимал, что мне делать, как смотреть завтра в глаза той, которой я сегодня пообещал пойти погулять? Сегодня должны привезти ее бабушку домой в закрытом гробу и виной тому я. Андрей советовал пойти с ней погулять, мол «Скрасишь ей день». То есть я сегодня скрашу ей день, а вечером, стоя у деревянного ящика, ей скажут, что мы довели ее бабушку до такого? Пусть она и не в себе, пусть она видела ту страшную аварию и не поняла, что это ее бабушка, но все же она поймет, когда последний оплот ее защитницы будет стоять в зале и уже никто так о ней не позаботится.

Я взглянул на разбросанные листы бумаги на полу и заметил один из них, который ветер аккуратно поднес к моим ногам. Я поднял его и начал читать: «Девушка стояла с цветком ромашки в руках перед дулом ружья наведенного на нее. Она подняла мокрый от дождя стебель и осторожно, с улыбкой вставила в металлический ствол. Она не переставала улыбаться, может, в надежде, что нацистский солдат опустит свое оружие, а может, она была рада от того, что вскоре все это кончится. Ее, как и родителей, уже неделю держали в концлагере, и вот пришел приказ об расстреле, наконец-то мучения окончатся, только она не знала, что через пару дней будет расформировка этих лагерей. Девушка смотрела прямо в глаза молодому парню в форме, он лишь закрыл глаза и нажал на курок».

Как мне поступить? Как немецкий нацист и без слов и сожалений пристрелить бедную девушку? Или хоть как-то скрасить ее день? Если я выберу первое, то поступлю как не раскаивающийся подонок, но, если выберу второе, я поступлю еще хуже, я подарю ей пряник, а потом ударю плетью. Но ведь я хотя бы скрашу ей день перед тем, как она узнает о случившимся. И как бы не казалась подло с моей стороны, я выбрал второй вариант.

Светлой памяти Виктора Робертовича Цоя

Синий звёздный небосклон озарился красными, похожими на крылья огромных птиц, всполохами. Где-то неподалёку от села протекал одинокий ручей, который выходил из недр земли и уходил обратно в подземную бездну. Такие тихие, приятные, тёплые дни раннего апреля. Молодые, ещё девственные после зимы травинки тихо качались на ветру. Огромный огненный шар - солнце - выплыло из-за горизонта. Сонные птицы пели на ветвях деревьев, встречая новый день.

Рядом с окраиной села стоял молодой человек в чёрных туфлях и в темно-сизем френче из крепа. Чёрная, как ночь, шевелюра, трепалась на ветру. Его молодое, крепкое лицо с серьёзным, но несколько ироничным, взглядом осматривало округу Литвы. Каждый бы узнал известного певца и композитора Витура Соя. Вчера его день выдался очень особенным. Много песен, много концертов. Сегодня, в такое прекрасное утро, он решил отвлечься от музыки, остаться воедино с природой, принять природный душ. Витур с детства любил рыболовство, а в такое прекрасное начало дня грех не порыбачить, именно поэтому Витур взял новенький японский спиннинг и отправился к Неману.

За рекой пела кукушка. Витур сразу вспомнил свою песню и решил спросить птицу, сколько ему осталось жить. Но после этих слов кукушка замолчала. Витур лукаво улыбнулся, а потом рассмеялся.

Утро – уже серое и не приносящее радости или каких-то других эмоций кроме стыда ожидало меня, когда я открыл глаза. Тучи грузно нависали над городом свинцом, они омывали город моросящим дождем будто скорбящие люди плакали над могилой своего родственника. Все это больно ударило мне воспоминаниями о вчерашнем дне, крики людей у проклятого перекрестка, лица ошарашенных прохожих, расспросы полиции о происшествии и глаза... Глаза юной девушки, которая стояла у бездыханного тела с двумя надломленными цветками ромашки. Ее взгляд устремлялся на подтекающую к ней красную жидкость. Она не была возмущена, ошарашена или в ярости – она была в недоумении. Девушка не понимала, что происходит, ее белые туфельки медленно пятились от подтекающей к ней крови. Я видел вчера ее несколько мгновений, но эти мгновения отпечатались у меня в памяти, даже в те несколько часов что мне удавалось поспать этой ночью, я видел ее.

Я пролежал пол часа в раздумьях. Мысли расходились от вчерашнего происшествия до предстоящих похорон, хотя о последнем я не хотел думать. Я не представлял, как пойду на них, что буду там говорить, если вообще со мной кто-то захочет разговаривать, но то что надо пойти я это знал и это меня пугало. Рассматривая потолок, я услышал, как на столе завибрировал сотовый телефон. Поднявшись и подойдя к нему, я взял трубку.
- Да. – Коротко и озлобленно произнес я.
- Коля, здорова. – Прозвучал в динамике голос Андрея.
- Ну, чего тебе?
- Можешь подойти ко мне, это срочно! – Он явно нервничал.
- Что бы меня еще кто-то проклял? – В том же тоне произнес я.
- Мне нужна твоя помощь, у меня...
- Да мне какая разница что у тебя там произошло! – Я начал кричать. – Тебе что – все равно что вчера произошло?
- Джек убежал, я не знаю, что делать. – Дрожащим голосом сказал Андрей.
- Я что не ясно сказал? Отвали! – Я хотел бросить трубку, но в ней прозвучал громкий крик.
- Думаешь мне по душе что вчера случилось?! Я вообще спал, когда ты приперся! – Крик утих, и он продолжил опять дрожащим голосом. – Пойми, я сейчас совсем один, мне плохо, знаю, неправильно мене тебя о чем-то просить, но этот пес был со мной десять лет. Если меня посадят, я просто хочу, чтобы он был в хороших руках, а не умер под забором от голода.
- Ладно, жди меня. – Ответил я и повесил трубку.

Взор, как у статуи, и нем, и углублён,
И без вибрации спокоен, утомлён.
Такой бы голос шел к теням, от нас ушедшим.
— Поль Верлен

В этот ненастный день фамильное кладбище, скрывающееся за садом поместья, утопало в предрассветных сумерках. Серое небо вспыхивало яркими багряными всполохами, которые напоминали лопнувшие в воспалённых глазах сосуды, и предвещало приход очередных заморозков. Лучи тлеющего рассвета горящими языками наступающего утра слизывали с небосвода остатки бессонной ночи.

Задумчивый молодой человек, хозяин тёмных владений, одиноко прогуливался вдоль покосившихся крестов, надтреснутых надгробий и безносых статуй серафимов, пытался согреть озябшие, трясущиеся руки, белые, как туман, призрачным подолом скользящий по чёрной земле. На кладбище было тихо и спокойно, лишь вороны изредка нарушали тишину покоившихся в могилах мертвецов, хрипло каркая, будто бы высказывая недовольство своим утомительным птичьим существованием. Одинокий человек остановился у кладбищенской ограды и тоскливо поник, его внимание привлёк голый кустарник, с веток которого, растянувшись кружевом, свисала хрупкая паутина. В искусно сплетённые сети попала бледная бабочка, смиренно дожидающаяся своей неизбежной участи. "Как жаль", — с тоской подумал молодой человек и побрёл в сторону старого склепа, в который заглядывал несколько раз за последнее время.

Вячеслава, сидевшего за компьютером ночью, отвлекло от полуоборочного состояния сообщение, пришедшеее от его друга Евсея:
- Славка, прости если разбудил, но у нас тут в деревне творится какая-то валена.
- Привет, да не спал, что у вас там?
- Накануне у нас решили снести церковь. Одна у нас она была на все, некогда село. У нас же все, теперь в деревне, были крутыми - атеистами, мол, религия - это нелепые сказки. Верующими были только я, да Анька Никодимук. Ходили мы оба в церковь, пока не решили снести её. Махнули священники на нашу деревню рукой да уехали. Решили построить на месте деревни музей. Вот тут-то все и началось... На нашу деревню словно обрушился роковой удар. В первый же день после сноса у нас в деревне поднялась такая сильная буря, что дорожные знаки падали, деревья вырывались с корнем, крыши домов слетали. На следующий день Губаревы да Савины заболели какой-то баландой. Кашляли, глаза кровью налиты, вены на лице повскакивали, врачи диагноза даже поставить не могли. Кое-как их вылечили. Дальше в деревню прибежал волк. Здоровый сволочуга... Саныч вышел на улицу, собака в вольере лаяла без конца, так он как выбежит, вцепился в него да прокусил руку ему. Саныч прижал его, схватил кардан от трактора и огрел его по голове. А сегодня ночью... В общем, дальше начался хаос...

В зале с проектором, я узнал, что споры заразы, порождающей инсектоидов - возможно, попали на Землю вместе с упавшей кометой. Сюжет подавался в виде сменяющихся слайд-шоу. Благодаря этому зловещему вирусу, я обрёл небольшой ряд сверхспособностей.

* Телекинетический бросок. 
При выборе этой сверхсилы - я получаю возможность кидаться ящиками и прочими предметами. Подняв предмет в воздух, я силой мысли навожу предмет в то место, куда хочу его кинуть. Я могу передвигать предметы силой мысли. В идеале - нужно кидать предмет во врага, которого таким образом, можно уничтожить без расхода боеприпасов. Точно также я могу поднимать предметы, на которых в данный момент стою - это может мне пригодиться в дальнейшем.

* Телекинетический выстрел. 
Собираются мелкие предметы или летящие пули врагов, и с их помощью совершается "выстрел" обратно во врага.

Утро – какое чудесное утро распускалось за окном, птицы щебетали, солнце проникало первыми лучами солнца во все дома. Легкий ветерок проник в мою комнату, сквозь открытую створку пластикового окна и сорвав пару бумажных листов со стола легко, будто ребенок ударил мне в лицо, от него я и проснулся. Я посмотрел упавшие листы и вспомнил что сегодня хотел продолжить свою книгу, которую откладывал очень долго. Писательство мне давалось в последние время трудно, то ли творческий кризис, то ли — это дела были виноваты, что сваливались мне на голову каждый день, я так и не понимал, но знал одно – мне нужно было поторапливаться, сроки поджимали и редактор ждал, а написано было только половина. Я встал со своей кровати и принялся заправлять ее, как услышал тихий звон сотового телефона, оповещающего о звонке.
- Ало? – Произнес я, нажав на кнопку ответа.
- Привет, Коля. – Раздался голос моего друга в динамике. – Как дела? Не разбудил?
- Здравствуй, Андрей. Нет, я уже проснулся.
- Как ты себя чувствуешь после вчерашнего? Голова не болит? – Он засмеялся.
- Да вроде нет, но еще не понял. А у тебя-то как? – Так же с усмешкой спросил я.
- Да как тебе сказать... - Он издал сдавленный смешок, и я понял, что состояние у него мягко говоря «не очень» - Ты сегодня что будешь делать?
- Да вот собираюсь книгу продолжить писать, а то сроки горят.
- Да брось ты эту фигню, пойдем лучше пивка выпьем?
- Нет, Андрюха, мне вчерашнего хватило.
- Вот ты говоришь, хватило, а голос то дрожит. Ладно, не хочешь опохмелится, хотя бы подходи по сигарете скурим, и ты развеешься, и мне не скучно.
- Ладно, я подумаю.
- Ну я тебя жду. На связи.