Страшилка

Бежать от сотни серых лиц
И прыгать вниз через карниз
В убогих городах, где все как все,
Где нет врагов и нет друзей.
Бежать и падать вечно ниц,
Дышать как бриз и без реприз
В глухих лугах, где нету места и росе,
Где нету дураков и нету пропастей.

Бежать! Бежали ведь до нас.
Бросались в даль через вуаль
В сухих снегах, где правит ничего,
Где нет следов и нет огней.
Бежать! Сменяя рысь на брасс
И плыть через печаль в началь
В холодных берегах, где далеко,
Где нету облаков и нету порослей.

Я хочу, чтоб твои мысли, твою душу, твою суть
Надрывали вечно «кисты» с гнойником, и слизью пусть
Пропиталось твое тело, чтоб опухло, разрослось,
Из глазницы то и дело выпирала чья-то кость.
Я мечтаю, чтобы с ядом вены распирала боль,
И лелею, дабы смрадом ты дышала, и зловонь
Разносилась по округе, чтобы гнали тебя вон....
В принципе, обида стихла. Извините и пардон.

Порой хотелось забыться ночью
Не видя в глазах чужих тот космос
Но полагаться на чувства так не точно
Поняв, как тяжело было становится взрослой

А в сумке уже полупустой Аспирин
Для кого-то ты — безутешно падший
Быть с тем, кем бываешь нелюбим
Лгать о чувствах, без доли ярой фальши

В обычной людской суете
Среди масок так непривычно
Мы ищем себя в любой пустоте
В словах глупо типичных

Потопил навсегда своё судно сам,
Что бы его никто больше так и не искал.
Проходили сотню раз шпили очень острых скал,
Только вот теперь насадиться надо нам.

Чтобы не нашли чёрный ящик где живу,
Чтобы мнимая свобода проложила мне путь,
Выходя за борт, ты сказать мне не забудь:
"Это ерунда, только бред твой наяву".

Память, уходя, помахала на прощание,
Наплевав на моё последнее желание:
Быть забытым, но оставить хоть чуть-чуть
Топлива на выплыть или воздуха глотнуть.

Надо жить, пока есть силы
И работать на износ.
Проходить с десяток милей,
Создавать "духовный рост".
Ведь запнешься на секунду,
Иль присядешь отдохнуть,
То захватит твою душу
Мерзопакостно злой дух.
Он с гниющими зубами,
Столь ужасен его взгляд,
Будто этими глазами
В тело он внедряет яд.

Баю-баюшки баю
Отведу тебя к ручью
Где большая глубина
Там лицом коснёшься дна

Баю-баю, засыпай
Ручкой сердце прикрывай
Снова тварь эта придёт
Твоё сердце заберёт

Раз-два, три-четыре
Ищу нож по всей в квартире
Пять-шесть, семь-восемь
Будешь помнить эту осень

Моя темнота — моя ночь
Твой свет — твой новый день
Мне уже ничем боль свою не превозмочь
Мою душу дьявол забрал к себе в плен
Он теперь мой кумир, он мой вездесущий правитель
Я вижу тебе плохо в этой ночи
И сумраком окутана чужая обитель
Словно ждут своего часа мои палачи
А лучше уж две
Скорее ладони свои ко мне протяни
Вместе будем во тьме
Утопать чернеющим сгустком внутри

В тот самый год, в тот самый день и в тот же долгий час.
Когда перо отложит Жизнь, закончив твой рассказ.
И ты тогда на год, на день, а может, навсегда.
Покинешь мир, потухнет свет и смолкнут голоса.

Но те, кто жизнь другим отдал, награды не просив.
Им Смерть предложит новый шанс и новый коллектив.
Бессмертье - дар, но помни ты, что есть всему цена.
И в этом мире ты узришь лишь мрачные тона.

Увидишь горы, что потом пустыней станут здесь.
И в небе па́зори творить прекраснейшую взвесь.
Здесь на земле, где кровь была пролита у Жнецов.
Растет чудесная трава - лекарство для Богов.

В Остине однажды вечернею порой
Бородатый рейнджер шел к себе домой.
Сегодня, как обычно, ловил плохих парней,
Направо и налево давал он им люлей.
Путь его далекий лежал через погост,
Он не ведал страха. Да, Уокер был не прост,
Ведь на всей планете нет круче мужика,
На всем белом свете нет крепче кулака.
На погосте этом жил старый вурдалак,
Вечером проснулся и злым был натощак.
Видит: идет путник с рыжей бородой
И в ковбойской шляпе с рейнджерской звездой.

Я всегда любил смотреть как тлеет папироса,
Лежа на полу, каменело глядя в потолок.
У камина сидя и скрываясь от мороза
Любил взирать на яркий огонек.

Чувствовать тепло костра всем телом,
Не боясь обжечь себя.
Готов я сделать все, чтоб пламя не слабело
И не погасло никогда.

Не отрываясь от мерцания, тянуться пальцами к источнику тепла.
И забывая обо всех страданьях, смотреть в глаза свободного костра.