Страшилка

Высокие волны бьются о скалы,
Море бушует испокон тут всегда.
Маяк подаёт кораблям всем сигналы
Без перебоя, как на небе звезда.

Порт омывает неспокойное море,
Люди привыкли, живут все в делах.
Никто и не думал о пены узоре,
Который кричал о благих чудесах.

Но маленький мальчик увидел случайно,
Поверил словам, пришедшим с глубин
И стал ожидать, как покажется тайна,
Которую море хранит средь морщин.

Не могу я спать ночами, не могу ни есть, ни пить,
И в квартире месяцами я хочу лишь проводить.
Все боюсь - любого шума и страшусь любую тень,
Досками забиты окна, шкафом подпираю дверь.
В чем причина моих страхов? Это зубы! Без прикрас,
Они всюду, они в людях! Слышу их, они сейчас
Везде тлеют, всюду ноют, разрушаясь на корню
И в улыбках, и в оскале мне сулят свою судьбу.
Они злобно выпирают, источая свою вонь,
Либо подло под губами в дырках производят гной.
Они самой острой болью людям всем дают понять, -
"Не позволим даже детям ночью преспокойно спать".

Маленькая девочка плачет у окна.
Отчего печальны все её слова?
Почему тревожны тихой ночью сны?
Кто овладевает фибрами души?
И за кем уходит босиком в тиши,
Молча утопая в призрачной глуши?

С языком кто в уши ей вливает яд,
От кого в испуге прячет она взгляд?
Почему боится в робости зеркал,
Что за существо там таит оскал?

Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей...
Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат...
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.
Мертвец весь день труди́тся над докладом.
Присутствие кончается. И вот -
Нашептывает он, виляя задом,
Сенатору скабрезный анекдот...
Уж вечер. Мелкий дождь зашлепал грязью
Прохожих и дома, и прочий вздор...
А мертвеца - к другому безобразью
Скрежещущий несет таксомотор.
В зал многолюдный и многоколонный
Спешит мертвец. На нем - изящный фрак.
Его дарят улыбкой благосклонной
Хозяйка - дура и супруг - дурак.

В этой могиле под скромными ивами
Спит он, зарытый землей,
С чистой душой, со святыми порывами,
С верой зари огневой.

Тихо погасли огни благодатные
В сердце страдальца земли,
И на чело, никому не понятные,
Мрачные тени легли.

Спит он, а ивы над ним наклонилися,
Свесили ветви кругом,
Точно в раздумье они погрузилися,
Думают думы о нем.

В Афинах дом был с привиденьем,
Его купил Афинодор.
Не веря слухам суеверным,
Считал философ: "Призрак - вздор!"

Обжившись быстро в новом доме,
Читал философ при свечах.
И в час ночной в дверном проёме
Возник старик, он был в цепях.

Афинодора призрак жестом
Просил пойти скорей во двор
И, указав под лавром место,
Исчез загробный визитер.

Эта церковь, этот храм...
Как же я уже устал,
Узнавать всё по томам,
Что расходный материал.

Мы, рождённые Авестом,
Знать не знаем своё место.
Подзываем судьбу жестом,
Прячась у тени подъезда.

В книгах было по-другому,
Если верить блаже слога,
Но боимся идти к дому
По дороге некролога.

Когда я в бурном море плавал
И мой корабль пошел ко дну,
Я так воззвал: «Отец мой, Дьявол,
Спаси, помилуй, – я тону.

Не дай погибнуть раньше срока
Душе озлобленной моей, –
Я власти темного порока
Отдам остаток черных дней».

И Дьявол взял меня и бросил
В полуистлевшую ладью.
Я там нашел и пару весел,
И серый парус, и скамью.

Только река луной озарится
Выйдет на берег ночная царица
Горькие слезы льются ручьем
Призрак покинет свой водоем

Белое платье ветер терзает
Старый причал волну разрезает
Пряча лицо во мраке теней
Ищет она своих мертвых детей

Здесь их больше нет, уходи скорее
Здесь их больше нет, уходи скорее
Здесь их больше нет, уходи скорее
Здесь их больше нет, уходи скорее

В стены родных домов
Из дали приходит туман,
Каждый год, но он был не зван,
Выбираясь из диких основ.

Мой друг в его глубине -
Лишь лампадка – треск угольков.
Свет идёт только в пару боков,
Замирая на влажной стене.

Спрятаться в угол, но так
Не увидеть выхода здесь.
Весь туман – это глупая смесь
Из поступков страшных, как рак.