Страшилка

Но оказалось, жива одна жаба
И в ней уползла Мелецкая баба.
Её не заметил и не уничтожил
И стала та бабка ещё помоложе.

Никитская бабка домой приползала,
Подпрыгнула и... снова бабкою стала.
Мелецкая бабка Никиту поймала
И ставить кастрюлю ему приказала.

А дальше огонь она изрыгала
И этим огнём плиту зажигала.
И гадкое снадобье стала варить.
Кору от рябины стала сушить.

Мелецкая бабка на кухне сидела,
Никитская бабка в окошко смотрела.
Мелецкая бабка сидела без дела,
Никитская бабка Никиту глядела.

Мелецкая бабка с кровати вскочила,
Дрожащей рукою баллончик схватила.
Никитская бабка во двор выбегала,
Мелецкая бабка травищу искала.

Травищу искала, травищу косила,
В квартиру травищу она заносила.
Никитская бабка к Миассу бежала,
И травку речную она выдирала.

Янтарный пляж на Черном море
Немало тайн в себе хранит.
Они отражены в фольклоре,
Их мрачен общий колорит:

То видят змея там морского,
То грустный призрак рыбака,
Который, перебрав спиртного,
В пучине сгинул на века.

Во тьме выходит он из моря,
Бредет к руинам, где был дом,
И исчезает призрак вскоре
В туманном сумраке ночном.

- Добро пожаловать, любезнейшие гости!
Я очень рад
В честь вашу праздновать сей бал-маскарад,
Где погреба сорта представят лучших вин
Для вас.
Где танцы тесные согреют кости,
Пусть каждый будет гость и господин.
Веселья через край, хоть отбавляй.
Где вы забудете печали и невзгоды,
Где на земле уже заждался – рай,
Он здесь, сегодня!
Пока несчастные колеблются у входа,
У нас же вечен развлечений час.
Всё самое заветное – для вас.
Где ваш любой каприз – приказ
Прислугам вседозволенных утех.
Да будет смех,
Экстаз. И самый сладкий грех!

Даже если ты счастлив и свеж
Ты снова окажешься, среди блеклых невежд
Продолжая двигаться, будто, назло
Наша жизнь, словно, плохое кино

И друг другу помочь, увы, ничем
Мы замкнуты в кругу порочных систем
К чему пришли и к чему возвращались
Мы просто безвозвратно убежать от себя лишь пытались

Посмотри, какие люди вокруг
Посмотри на их взгляды
Когда приходишь и возвращаешься оттуда
Там, где тебе не рады

Мрачный лес вокруг. Чёрная вода,
В глубину смотрю, но не вижу дна.
Черная листва, зрение-монохром.
По следам твоим ночью идёт Он.

Помнишь прошлый год? Лагерь, красота.
Но не спит народ. Байки у костра.
Сказки для живых, правда мертвецам.
Пара ножевых, жертва праотцам.

ОН идёт на стук сердца твоего.
Не храбрись так ты. Страшно? Ничего.
Воздаяние? Месть? Мысли словно прах.
Скоро будет здесь танец на костях.

Мальчик с винтовкой сидит у окна
Мама родная, скорей бы ты шла

Папа, не надо меня убивать
Водку твою опрокинула мать

Что уселся на меня?
Зря ты это, мина Я

Маленький мальчик взлетел в небеса
В попу его укусила оса

Перестань молчать.
Прошу, ответь!
Зачем тебе ножи?
Зачем веревочка? Скажи!
Мне надоело оттирать мозги со стен,
И предлагать другим обмен.
Довольно, хватит!
Я устал. Уйду.
Не остановишь,
Не посмеешь!
Забрал я все ножи, попрятал все веревки.
Не буду я губить людей,
Ведь я не ты, и ты не я.

Мадам Адель по граду лёгкой поступью ступала наугад.
И весь наряд её взывал к себе неискушённый взгляд,
Скрывающий фактуру лишь отчасти.
Чего таить греха, что лицезреть мадам был каждый рад.
И каждый муж стремился взорами за счастьем,
Как все лимоны после смерти - в лимонАд.
Вкусить бесовское начало променада
Совсем несложно откровенностью наряда.
Однако вот что было странно для мадам:
Ей вдруг подмигивать посмели – тут и там
И джентльмен и продавец и каждый хам
Дерзали волю дать мигающим глазам.
И даже кучер, что плевался грязной бранью,
Вдруг подмигнуть успел нахально.

На том берегу лесной реки,
Затмив пейзаж непролазной суши,
Старухи, дяденьки, старики
Стояли молча, не шелохнувшись.
Зачем собрались они гурьбой?
Ужель садовая жизнь обрыдла?
Склонились ветками над судьбой,
Как будто жизнь уронив с обрыва.
Я их окликнул. Но мне в ответ
Раздалось эхо, как в тронном зале.
Я присмотрелся и вижу – дед
Один был одетым - в белый саван.