Страшилка

Закрывайте на ночь окна.
Может так ещё случиться.
В спальню тихо проберётся
Знаменитый кровопийца!

Граф Комар! Ещё с бригадой.
Крови рыщет себе ночью.
Писком разум раздражают.
Да противно так, ну очень!

Хрен заснешь с таким вампиром.
Загрызёт тебя конкретно.
Крови выпьет меньше литра,
А мучений до рассвета!

Расскажу вам про соседку,
Я за ней давно слежу.
Мы ведь с ней пенсионерки,
Аж с тридцатого году...
Мой муж, дед, оглох под старость –
Разговаривать, как с пнём.
А её, скажи на радость -
Молодой да агроном.
Постыдилась бы, уж третий.
Чем под старость-то вилять?
Так сама же молодеет...
Что за тайна - в ум не взять.

Я люблю мою Мэри
Закрываю я двери
И вдвоём вместе с нею
Мы в огромной постели...

Говорят, моя Мэри
Умерла как неделю.
Только им я не верю -
Мы вдвоём здесь, в постели!

Но теперь моя Мэри
На людей стала злее.
Всем кто лгал про нас с нею -
Я сворачивал шею!

Я сижу с бутылкой браги,
Одурела голова.
Мне недавно рассказали –
Изменяет мне жена.
Что, когда я на работе,
Ночью ходит к ней сосед.
Мне поверить в это больно.
Изменяет?
Или нет?

Брага разум помутила,
Я отправился к нему.
Пусть признается, как было.
Пусть расскажет - что к чему.
Он признался: «Это правда.
Знаешь, как про кобеля?
Полюбила твоя баба.
Ты не злись.
Она моя».

Помню спор, их ложь и обвиненья,
Приговор, палач и эшафот...
Всё ушло тогда по мановенью,
И ничто вновь к жизни не вернёт.

Труп в петле раскачивает ветер,
Расклевали вороны глаза.
Запах тленья - липкий запах смерти.
Верьте, верьте люди в чудеса...

Я гнию народу в назиданье,
На груди висит табличка - вор.
Преступленье, вот и наказанье -
Пусть все видят "честный" приговор.

Отсюда на расстрел -
Этапы, поезда.
Вчера я догорел -
Фуражка и звезда.

Дороги столбовые:
Канава и земля.
Тела совсем немые
И будто там друзья.

Отсюда на расстрел домой
Везёт меня последний эшелон.
Он мне почти уже родной,
Хоть едет пусть и под уклон.
Весь путь вперёд покрыт травой
И задний пусть трясет вагон.

Петля.
Не отбирайте у меня мою петлю.
Скуля
Ещё немного и на балке закреплю.
Жалеете.
Зачем? Закрепите ведь сами.
Умеете
Польстить червю гнилыми ртами.

Стена
Кирпичных баррикад меж всем
Темна
Чужая сторона, а осветить нечем.
Кричите,
А зачем? Оглохли давно сами.
Поспите
И всё пройдёт с дурными снами.

Как-то в святочную ночь
Старика Федота дочь,
Глупо, не боясь греха,
Гадать пошла на жениха.
Свечи взяв и зеркала,
Она слова произнесла:
"Суженый мой, ряженый,
Явись ко мне наряженный".

В легкой дымке двух зеркал
Молодец пред ней предстал.
Улыбнулся он игриво,
Руки потянул к ней живо,
И из зеркала жених
Сжал на тонкой шее их...

В глубинах самых мутных вод
Фигуры водят хоровод,
И очертания их тел
Еще никто не углядел.

"И снова сгиб и звонкий хруст.." -
Я слышу вновь из первых уст -
В трактире дед вещал седой,
Как сгинул кто-то под водой.

"Я дал ему схватить весло,
Но его что-то унесло,
Обвило, будто бы змея,
И крови хлынула струя".

В прохладной тени старых ив,
В беседке аркхемского дома
В запретной книге "Аль-Азиф"
Средь формул проклятого тома

Искал всё новых развлечений
Студент - повеса Джеффри Грант.
Он ради острых ощущений
Купил старинный фолиант.

И вот Джефф видит заклинанье,
Рождает формула порок,
Что будит плотские желанья,
Расширился его зрачок...