Страшилка

‎Он всегда говорил, что мотоцикл — это честно. ‎Без ремней, без стекол, без подушек безопасности. Либо ты жив, либо ты уже не нужен.
‎
‎Ночь была липкая, город лежал под колесами, как усталый пес, которому давно перестали чесать за ухом. Фонари тянулись желтыми кишками вдоль дороги, асфальт блестел, будто его только что вылизали. Он ехал быстро, не потому что спешил, а потому что стоять на месте было хуже. Мотоцикл урчал под ним низко и уверенно, как зверь, который знает, что хозяин сегодня не сомневается.
‎
‎Он не пил. Это было принципиально.
‎Он не был сумасшедшим. По крайней мере, до этой ночи.
‎
‎Человек вышел из темноты внезапно. Не выбежал, не бросился, а именно вышел, как будто дорога была его домом. Серый силуэт, неловкий шаг, приподнятая рука. Возможно, он хотел остановить машину. Возможно, просто проверял, жив ли мир.
‎

Следующим утром Диана, несмотря на почти бессонную ночь, проснулась рано. Сон больше не приходил, и девушка нехотя встала с постели и направилась в ванную, чтобы умыться. От зрелища, открывшегося ей там, кровь Дианы застыла в жилах: на белом кафеле стен проступили кровавые отпечатки человеческих ладоней. На зеркале так же багровел алый отпечаток.
- Миша! - Охваченная ужасом, крикнула девушка.
Сбросив с себя остатки беспокойного сна, Михаил прибежал на её крик. Увидев происходящее в ванной, он решительно сказал:
- Так, я вызываю полицию.
Диана молча кивнула.
Прибывший на место наряд полиции был удивлён не меньше, чем хозяева дома. Выслушав показания Дианы и Михаила, полицейские не смогли найти логичное объяснение происходящему, поэтому было принято решение отправить образцы крови на анализ ДНК.

Подновогодний вечер. Нелли, молодая и хорошенькая дочь помещика-генерала, день и ночь мечтающая о замужестве, сидит у себя в комнате и утомленными, полузакрытыми глазами глядит в зеркало. Она бледна, напряжена и неподвижна, как зеркало.
Несуществующая, но видимая перспектива, похожая на узкий, бесконечный коридор, ряд бесчисленных свечей, отражение ее лица, рук, зеркальной рамы - всё это давно уже заволоклось туманом и слилось в одно беспредельное серое море. Море колеблется, мигает, изредка вспыхивает заревом...
Глядя на неподвижные глаза и открытый рот Нелли, трудно понять, спит она или бодрствует, но, тем не менее, она видит. Сначала видит она только улыбку и мягкое, полное прелести выражение чьих-то глаз, потом же на колеблющемся сером фоне постепенно проясняются контуры головы, лицо, брови, борода. Это он, суженый, предмет долгих мечтаний и надежд. Суженый для Нелли составляет всё: смысл жизни, личное счастье, карьеру, судьбу. Вне его, как и на сером фоне, мрак, пустота, бессмыслица. И немудрено поэтому, что, видя перед собою красивую, кротко улыбающуюся голову, она чувствует наслаждение, невыразимо сладкий кошмар, который не передашь ни на словах, ни на бумаге.

Эта история случилась с моей мамой в далёкой молодости, когда меня ещё даже в планах не было. Мама училась в медучилище вместе со своим будущим мужем. Во время учебы встречались, жили отдельно. Мама снимала комнату у старушки недалеко от училища. И было у мамы золотое колечко, дедушка сделал на нём гравировку с её инициалами. Далее будет её рассказ.

Пришла в училище, на пальчике колечко с инициалами, довольная, да и хозяйка сообщила, что на пару деньков уезжает к дочери, остаюсь одна, сама себе хозяйка! Встретила Андрея (будущий муж), пошли на пары, потом погуляли по бульвару и направились к моему дому прощаться. Когда я уже стала уходить, он заметил на пальчике мое колечко и говорит, мол, Леночка, дай поносить - я и отдала его ему.

Пришла домой, переделала все дела, легла спать. В квартире тишина полная, задремала и чувствую, что на меня кто-то сел, кошки у хозяйки не было, меня бросило в пот. Повернуться и посмотреть что там, я не решалась, но потом все-таки протянула руку назад и нащупала что-то лохматое, поворачиваю голову и обалдеваю: в ногах сидит черт, вместо копыт - руки, на правой руке, на мизинце - мое колечко.

Как-то давно у моего знакомого утонул старший брат. История там крайне мутная была: то ли сам взял да утонул, то ли помог ему кто. Отдыхал брат с компанией, а что как там случилось - никто не видел. Знакомый очень скучал по брату, а тут еще и развод с женой, да с армии погнали. Он начал чаще прикладываться к бутылке, приходил к могилке и там, за столиком, пил и на жизнь свою жаловался.

Была Радуница, знакомый побывал на могилах, выпил, а потом, уже будучи дома, решил еще поговорить с братом. И поперся под вечер на кладбище, люди уже почти все разошлись. Сел за стол, еще выпил да и незаметно заснул.

Проснулся под столом ночью, смотрит: вокруг кресты, могилки да ограды, и людей кругом море. "Вот, - подумал он, - не один я тут ночью шляюсь".
- Проснулся? - раздался голос над ним. - Вылезай давай.

Тонкая тропинка вилась в мягкой лесной траве, ведя гостя в глубь рощи. Парень в свою очередь полностью доверял этой небольшой дорожке и уверено шел по ней.
Вдруг его отвлекло что-то блестящее в траве. Присев на корточки, чтобы рассмотреть находку, он раздвинул травинки. Во мхе, который покрывал небольшой слой земли, парень увидел небольшие часы с цепочкой.
Подняв их на уровень глаз, чтоб рассмотреть, он случайно задел крышку, которая закрывала циферблат, а она в свою очередь отвалилась.
Нагнувшись за ней с тихим вздохом, парень вдруг почувствовал липкий страх, который обвил тело. Так часто бывает, когда ты слишком поздно идёшь домой по темной безлюдной улице, или перед сном, когда что-то начинает шуршать без причины.
Но, несмотря на то, что был день, чувство не пропадало, а наоборот лишь росло, поэтому парень развернулся в сторону выхода и пошёл. Сначала спокойный ход превратился в быстрый, а когда на горизонте начал маячить черный Мерседес, так парень и вовсе последние десять метров бежал сорвя голову.
Оказавшись в машине, он завел её и, выжав сцепление, сорвался с места как бешеный. Сердце колотилось как будто бы сейчас вылетит через рот вместе с лёгкими, которые ещё пару минут болели от бега. Несмотря на это, всё часы никуда не потерялись, как думал парень. Находка спокойно лежала в кармане вместе с сигаретами, за которыми он и потянулся.

Глоток воздуха, за ним второй... больше не чувствую его. Такое омерзительное ощущение, когда ты не делаешь ничего, кроме как лежишь. Непонятно где и непонятно зачем. Твои измученные глаза не видят ничего, кроме лишь пары знакомых предметов. Немного позже ты осознаешь, что лежишь среди комнаты, начинаешь чувствовать холодный пол, тело бросает в дрожь и ты медленно, при смерти, начинаешь ползти к кровати. Дрожащими руками пытаешься ухватиться хоть за что-то. Собираешься с силой, медленно поднимаешься и падаешь на мягкую поверхность. Холод сменился жаром. Изнутри тебя пылает огонь и в ушах шум голосов, который сливается в один гул. Болезнь полностью взяла контроль над моим бессильным телом. Яркий свет...

Я снова здесь. Стою на ногах, смотрю на нее: она так прекрасна. Ее прекрасные светлые волосы трепал ветер, глаза смотрели куда-то вдаль. Медленно, я провожу рукой по ее спине, поправляю ее черную бейсболку. Мы медленно приближаемся друг к другу, на закате августовского заходящего солнца. Ее теплые губы коснулись моих, холодных. Я снова счастлив... Тьма.

Эта загадочная история произошла не так уж и давно, когда еще существовала прекрасная страна - Советский Союз. Произошла она на советско-польской границе. Есть там в самом центре темной дубравы старый замок, который был заброшен в стародавние времена и совсем был бы забыт людьми, если бы рядом не проходила граница, а значит, и пограничная тропа. На заставе знали расположение комнат в замке, но не каждый раз осматривали их, а лишь когда что-то вызывало тревогу.
Однажды в наряд мимо замка пошёл один солдат, служивший недавно, но хорошо знающий те места. Звали его Юрой. Он, собственно, и рассказал эту историю. Кроме него, в наряде были сержант Березов и солдат Гвоздин. Шли они около замка и увидели, что в верхнем окошке на втором этаже мелькнул свет и что-то заискрилось. Там была самая маленькая комната на втором этаже в углу. Сержант приказал Юре остаться внизу, а сам с Гвоздиным отправился на обследование замка.
- Если услышишь что-то подозрительное, свяжись с заставой и сообщи обо всем, - сказал он перед уходом.
Стоит Юра, прислушивается: вот прошли дверь, топают по лестнице, по коридору, скрип открываемой тяжёлой двери в комнату... автоматная очередь, страшный крик и глухое падение тел одного за другим. Юра опешил, но спустя несколько мгновений пришел в себя и бросился к ближайшему потайному телефону, чтобы сообщить на заставу о происшествии.

На чёрном фоне, среди чёрных теней в комнате Фейт, за дверью лежали скрытые ответы. По её мнению, был период, в течение которого, в часы сокрушительного изнеможения фигуры в темноте могли смещаться и образовывать что-то вроде линзы или перископа. Благодаря этому общий шум реальности исчезнет, и лишь на мгновение смысл наполнит её видение. Истина. Это было искусство, которое она измеряла и практиковала. В зависимости от того, сколько она пробежала за день, время на это могло составлять минуты. Она обращала внимание даже тогда, когда её усталый разум начинал блуждать. Она обнаружила, что тяжесть её реальности давила на неё желанием, ноющим, снедающим чувством найти ответы. Где-то, как-то, в какой-то момент перед сном, чтобы найти ответы. Комната открыла бы бесконечные истины, если бы она позволила ей правильно сложиться. По этой причине она не боялась темноты. Она была такой же в тени, как и всё остальное. Погружение было единственным путём к истине.

Раздались три коротких стука в дверь. Там был Икар. Он вскочил и побежал. Он хвастался чёрными вещами, о которых она обычно заботилась. Он подлетел слишком близко к солнцу. Проторённое, простое сообщение из этой истории было для неё инстинктивным и, следовательно, бессмысленным. И всё же это открыло какую-то древнюю истину в высокомерии. Устоявшийся образ жизни сделал её самодовольной. Когда она только начала бегать, внутри неё было желание, безнадёжное и отчаянное, что каким-то образом однажды она проснётся со страхом и беспокойством, удалёнными из неё хирургическим путём. Тогда она могла бы совершить любой прыжок. Запустите любую строку. Она никогда не умрёт от нерешительности на краю пропасти. Это казалось прагматичным желанием. Но на самом деле это было чистое высокомерие. Долгое время это было чистое высокомерие. Насколько чище это может быть? Желание удалить элемент человеческой души для продвижения. Нет, страх следовало уважать. Икар не испытывал страха. По крайней мере, до тех пор, пока воск не начал плавиться.

Она должна была всю жизнь стирать пыль с артефактов, но один из них изменил всё. Теперь она не студентка исторического факультета, а Верховная жрица в Древнем Египте. Но сможет ли почёт и богатство дать ей то, что она хочет больше всего — быть счастливой? Быть собой?

Серия 1

Кровь. Яркая, горячая, стекала по моим рукам. Подол жреческих одеяний окрасился в алый. Пальцы дрожали. Я не верила, что это происходит со мной. Я не верила, что это было реально.
— Фараон мёртв! — воскликнул Отта, зло кривя лицом. — Схватить убийцу!
С двух сторон меня подхватила стража и рывком подняла на ноги.
— Ай! — воскликнула я от резкой боли, ещё толком не осознавая, что я нахожусь в теле Мины.
Теперь фараон лежал у меня под ногами. Я глядела в стеклянные глаза и просто столбенела от ужаса.
"Минуту назад он был ещё жив! Не могу смотреть".
Я отвернулась и столкнулась взглядом с Нармером. Столько боли я ещё не видела.
— Как ты могла? — грустно добивал он.
— Это не я! Я хотела помочь! — мой взгляд метался, понимая, что ничего доказать не смогу.
— Уведите её. — зло прошипел Нармер, даже несмотря в мою сторону. — Отец...
Он упал перед телом на колени. Стража тащила меня прочь, и с каждым шагом я чувствовала, как рушится моя едва наладившаяся жизнь.