Страшилка

На чёрном фоне, среди чёрных теней в комнате Фейт, за дверью лежали скрытые ответы. По её мнению, был период, в течение которого, в часы сокрушительного изнеможения фигуры в темноте могли смещаться и образовывать что-то вроде линзы или перископа. Благодаря этому общий шум реальности исчезнет, и лишь на мгновение смысл наполнит её видение. Истина. Это было искусство, которое она измеряла и практиковала. В зависимости от того, сколько она пробежала за день, время на это могло составлять минуты. Она обращала внимание даже тогда, когда её усталый разум начинал блуждать. Она обнаружила, что тяжесть её реальности давила на неё желанием, ноющим, снедающим чувством найти ответы. Где-то, как-то, в какой-то момент перед сном, чтобы найти ответы. Комната открыла бы бесконечные истины, если бы она позволила ей правильно сложиться. По этой причине она не боялась темноты. Она была такой же в тени, как и всё остальное. Погружение было единственным путём к истине.

Раздались три коротких стука в дверь. Там был Икар. Он вскочил и побежал. Он хвастался чёрными вещами, о которых она обычно заботилась. Он подлетел слишком близко к солнцу. Проторённое, простое сообщение из этой истории было для неё инстинктивным и, следовательно, бессмысленным. И всё же это открыло какую-то древнюю истину в высокомерии. Устоявшийся образ жизни сделал её самодовольной. Когда она только начала бегать, внутри неё было желание, безнадёжное и отчаянное, что каким-то образом однажды она проснётся со страхом и беспокойством, удалёнными из неё хирургическим путём. Тогда она могла бы совершить любой прыжок. Запустите любую строку. Она никогда не умрёт от нерешительности на краю пропасти. Это казалось прагматичным желанием. Но на самом деле это было чистое высокомерие. Долгое время это было чистое высокомерие. Насколько чище это может быть? Желание удалить элемент человеческой души для продвижения. Нет, страх следовало уважать. Икар не испытывал страха. По крайней мере, до тех пор, пока воск не начал плавиться.

Она должна была всю жизнь стирать пыль с артефактов, но один из них изменил всё. Теперь она не студентка исторического факультета, а Верховная жрица в Древнем Египте. Но сможет ли почёт и богатство дать ей то, что она хочет больше всего — быть счастливой? Быть собой?

Серия 1

Кровь. Яркая, горячая, стекала по моим рукам. Подол жреческих одеяний окрасился в алый. Пальцы дрожали. Я не верила, что это происходит со мной. Я не верила, что это было реально.
— Фараон мёртв! — воскликнул Отта, зло кривя лицом. — Схватить убийцу!
С двух сторон меня подхватила стража и рывком подняла на ноги.
— Ай! — воскликнула я от резкой боли, ещё толком не осознавая, что я нахожусь в теле Мины.
Теперь фараон лежал у меня под ногами. Я глядела в стеклянные глаза и просто столбенела от ужаса.
"Минуту назад он был ещё жив! Не могу смотреть".
Я отвернулась и столкнулась взглядом с Нармером. Столько боли я ещё не видела.
— Как ты могла? — грустно добивал он.
— Это не я! Я хотела помочь! — мой взгляд метался, понимая, что ничего доказать не смогу.
— Уведите её. — зло прошипел Нармер, даже несмотря в мою сторону. — Отец...
Он упал перед телом на колени. Стража тащила меня прочь, и с каждым шагом я чувствовала, как рушится моя едва наладившаяся жизнь.

Прошла неделя с тех пор, как Генри бросил дневник в ящик и больше его не открывал из-за нагруженности на работе. Впечатление от прочитанного постепенно угасло, и юноша было уже забыл о злополучной книге, но он и не подозревал, источником каких проблем она станет.

Ранним утром Далтон проснулся от громкого стука в окно. Сначала он подумал, что ему показалось. Часы показывали полшестого утра. Как только парень снова стал засыпать, стук повторился вновь, но решительнее. Это настораживало, поскольку Генри жил на четвёртом этаже. Юнец боялся повернуться в сторону окна. И снова этот стук.

«Верни», — раздался незнакомый голос.
Откуда он донёсся определить не удалось. Казалось, будто голос прозвучал прямо в голове. Стук прекратился, и когда юноша посмотрел в окно, там никого не оказалось. Поднялся сильный ветер и ветки деревьев периодически стучали в окно.
«Кажется, я переутомился», — подумал парень и нервно усмехнулся.
Он бросил взгляд на ящик, в котором лежала находка. Прогнав приходящие мысли, Далтон стал собираться на работу.

Дело было в 1955 году в одном из поселков. Была моя бабушка беременной моей матерью. Все ждали сына.
Однажды днём лежит бабушка на кровати. До этого момента шли непрерывные дожди и вдруг выглянуло солнце и солнечный свет ярко озарил гобелен на стене. Бабушка заметила какое-то движение на гобелене. Присмотрелась к гобелену и видит, как в трёхмерном пространстве между ёлок появляется и идёт к ней старец белобородый с посохом. Одет старец был в тёмную монашескую одежду с пояском. А лес на гобелене выглядел как настоящий. Белобородый старец, обходя ели, приблизился к ней, встал, опершись руками и подбородком на посох. Старец был очень благообразным и степенным. Самое удивительное, говорит бабушка, у него борода развевалась как от ветерка в лесу. Старец внимательно и по-доброму смотрел на бабушку и потом сказал: «Доченька, ты ждёшь сына, а родится дочка. Она будет счастливой. И не переживай, всё будет хорошо». Сказал, повернулся и, обходя ёлочки, не спеша стал уходить обратно вглубь леса.

Парень сидит у окна и смотрит как крупные капли осеннего дождя перегоняя друг дружку быстро катятся по стеклу.
- Блин, опять моя продула! - пронеслось в голове Славика, когда одна из капель пришла к воображаемой линии финиша. Он поправил наушники, поднялся и направился к дверям. По радио задорно напевал Найк Борзов про "Маленькую лошадку" и Слава шепотом подпевал артисту. Объявили остановку, парень выпрыгнул в распахнувшиеся двери и нырнул под козырёк остановки. Небо плотным серым киселём заволокли тучи, и дождь не собирался заканчиваться. Славик присел на облезлые доски скамейки. - Придётся переждать дождь здесь. - подумал парень, зонт он как всегда забыл дома. Ветер срывал с деревьев редкие оставшиеся листочки и кружил их вместе с каплями дождя в предсмертном танце, затем бурные грязные потоки дождевой воды уносили их прочь.
Слава думал о везении, совпадениях, карме. Думал почему определённые вещи происходят именно в определённые моменты и меняют ход событий и жизни в целом. Что или кто влияет на это? Почему так часто и так заметно жизнь людей делится на полосы чёрный и белые?! И бывает происходят вещи, которых как будто и не могло быть? Дождь, барабанящий по козырьку остановки, и деревья, теряющие остатки буро-жёлтой листвы, грустно аккомпанировали глубоким размышлениям Славки. Он сменил радиостанцию, и в наушниках бойко заголосил Линкин Парк. - И вот же, в тему! Такой талантливый музыкант Честер, так рано ушёл из жизни! Почему? Чего ему не хватало!? Наверное, многое нам не дано понять.
Внезапно Славика как-будто начало сжимать изнутри, бешено застучало сердце, мир перед глазами затрясся и закружился, он попытался встать, закрыл глаза и закричал что есть силы. - Аааааа!!!! И тут вокруг всё погасло. Как будто выключили свет. И звук. Полная темнота и всепоглощающая тишина.

Всю ночь я лежал, не смыкая глаз. Как это возможно? Как произошло то, что именно из-за меня ее уволили? Почему я не заметил, что в этих окнах была Сара Альфредовна? Да и почему я вовсе не заметил что над нами окна? Ведь это должно было быть самым первым, что мне надо было проверить. И стояла же лавочка под деревьями, где нас бы никто не увидел. Я лежал и терзал себя мыслями. «Это ты виноват» Словно раскат грома пронеслись эти слова у меня в голове. Это я виноват... Я знаю, что все это из-за меня! Если бы я следовал наставлениям Алика, ничего этого бы не произошло. Да и сам факт моего пребывания здесь второй раз это и есть неповиновение советам моего товарища. Если бы ни я, не было бы пьяных криков в первой палате и последующих вязок. Все это именно из-за меня, и голос что появился у меня в голове, вполне оправданно мучает меня, это малое наказание за мои проступки. Я посмотрел на окно, и вольный ветер резко поднял тюль к потолку, будто намякает сделать то, что я задумал уже полчаса назад. Я резким движением сел на койку, потом, также резко залез на нее, проминая старый матрац. Смысла ждать утра не было. Я взял занавеску и начал скручивать ее.
- Пономаренко, что ты там делаешь? – Послышался женский голос с коридора.
- Да вот, Валентина Георгиевна, шторка запуталась, расправляю. – Ответил я повернувшись.
- У тебя все в порядке?
- Да, все хорошо, только проснулся.
- Ну, тогда подъем! Шесть часов! – Очень громко прокричала она, от чего у меня заболела голова.

Личный дневник.

Сегодня я как обычно выгуливал Арчи. Он как всегда вырывался вперед, а я орал на него и просил идти рядом. Вообще не могу этого понять... Он выполняет буквально все возможные собачьи команды, но только не «идти рядом»... Такое чувство, будто он знает, что где-то тут в лесу зарыт клад, и пытается его найти. Хотя зачем собаке клад? Разве что это будет какая-то огромная кость... Собачья радость...

Вообще меня это – бесит! Я бы с радостью отпускал его гулять без поводка... Но боюсь, что он нападет на прохожих.
И не поверите, только, как я об этом подумал, где-то раздался голос молодой девушки. По ее словам я смог определить, что она не одна, а скорее всего со своим молодым человеком.

Медсестра вела меня по коридору. Я всю дорогу собирался с мыслями. Продумывал каждую мелочь, даже каждое движение и мимику лица. Надо быть уверенным в себе и в тоже время, надо дать понять, что я сожалею о прошлом разговоре, так как я мог чем-то ее расстроить, и это было самое тяжелое. На самом деле мне было плевать на то, что она была сердита. Видя то, что я в раздумьях, медсестра не разговаривала со мной всю дорогу, она сказала только «Присаживайтесь, я скоро вас заведу в кабинет», когда мы подошли к заветной двери.

Старое кресло скрипело под моим весом. Сколько же лет оно тут стоит? Старый, потертый до дыр, красный кожзаменитель как-то неприветливо скрипел, выдавая свою старость. Вообще, с приходом нового главврача, обычно многое менялось, но только не это кресло, как и два его собрата, стоящие рядом. Я сидел и собирался мыслями, но как назло эти мысли начали путаться. Только я начинал обдумывать, как зайду и поздороваюсь со всеми кто внутри, как в голову лез вопрос, что сегодня на обед. Я не понимал что это. То ли нервы шалили перед разговором, то ли уже усталость давала о себе знать, но я заставлял себя собраться. «Кто ты?» - Вдруг прошептал голос в голове. Нет, только не снова! Именно этого голоса мне сейчас и не хватало. Я начал нервно тереть ладони о халат. Так, спокойно, надо вспомнить что-то хорошее, как говорил Алик! И я начал вспоминать свой последний день рождения. Вот только в этот момент открылась дверь, и меня попросили войти.

Ночь. 23:00
Я встаю со своей кровати, выхожу из спальни и спускаюсь по винтажной лестнице. Потом не в первый раз иду на кухню и открываю маленький шкафчик, чтобы принять снотворное. Запиваю таблетку водой и иду назад в постель. Как обычно, таблетка не помогает уснуть и я ворочаюсь с бока набок.
Я решила посмотреть на свою комнату. Черные обои, такой же потолок, постеры с любимым певцом... Вдруг за окном что-то зашуршало... Я встала с кровати, открыла окно и стала оглядывать улицу. Аккуратно посаженные деревья, погашенные фонарики и какой-то мужчина. Но стоп... Что делает старый дедушка в 11 ночи на темной улице?
Мне не спалось, поэтому я решила пойти и спросить, заодно прогуляться. Я оделась, спустилась по лестнице, открыла дверь и пошла к той скамейке, где сидел старик Я подошла к скамейке и хотела уже задать вопрос, как...

Возвращался я в Одессу поездом 209 по маршруту «Киев-Одесса», вагон шестой. Вообще, день не задался еще в автобусе, который заглох у деревни Пултовцы, между лесом и кладбищем. Офигенную картину дополнял еще и мерзкий мелкий дождь. Не дождавшись, пока водитель починит машину, я пересел на проезжавший другой автобус и едва на поезд успел (автобусом я до Винницы добирался). Веселее стало, когда я с 20-килограммовой сумкой бежал от 11-го вагона к 6-му, поставив личный рекорд в 1 минуту. Ну, казалось бы, и все, в дорогу, 7 часов, койка, сон – и готово. Но если бы все оказалось бы так просто, я бы сюда не писал, не так ли?

Итак, примерно на половине пути поезд остановился. Я, в принципе, не был удивлен, так как коротких остановок по пути предостаточно, по 2-3 минуты (самая длинная – Жмеринка – 20 минут). Но уже очень скоро я понял, что эта остановка по крайней мере необычная. За окном лес, значит, мы явно не на станции. Я чертыхнулся. Что, опять поломка? Да ладно, будто какая-то неведомая хрень не дает мне домой добраться. Ну да это ладно, не сказать, чтобы я уж сильно куда-то спешил. А вот следующее заставило меня испугаться.