Страшилка

Я всегда страшно боялся полностью погружаться в воду. Нет, плавать-то я умею. Отец заставил меня научиться; он говорил, что в раннем детстве я чуть было не утонул.

Вот почему мне бывает страшно: сколько себя помню, каждый раз, когда я оказываюсь под водой и гляжу снизу на ее поверхность, то вижу, как ко мне, ласково улыбаясь, склоняется женщина с блестящими золотыми волосами и темно-голубыми глазами. Даже когда я лежу в ванной. Так было всегда, со мной постоянно такое творилось, но привыкнуть к этому я так и не смог. Это видение нагоняло на меня страх, но в то же время успокаивало. Из-за присутствия женщины казалось, что так и должно быть. Но я все равно избегал этого, потому что был совсем маленький, а от видения становилось по-настоящему жутко.

В детстве я никогда не рассказывал об этом отцу, зато спрашивал его про маму. Он не хотел о ней разговаривать, а порой даже бесился из-за того, что я расспрашивал слишком настойчиво. Только недавно, разговаривая с ним по мобильному, я описал это видение. Отец был за рулем и чуть не врезался в столб; безусловно, он что-то знал. Я снова спросил его про маму. Он снова рассказал совсем немного - что она умерла, когда я был совсем малышом и очень любила меня. Еще он признался, что волосы и глаза у нее были именно такого цвета, прямо как у меня.

Тогда тётя Надя была ещё девушкой двадцати лет и была у неё подруга по имени Лена. Как-то раз подруги собирались на свадьбу к друзьям. Однако Надежда заболела и не смогла составить подруге компанию.
Той же ночью Надежда увидела странный сон: последи черноты перед ней стояла Лена. Бледная и взъерошенная - волосы взлохмаченные, в глазах тревога... Одета она была по-праздничному: черная юбка, сапоги на высоких каблуках и совсем новая светлая блузка, которую девушка, должно быть, купила недавно.
На следующий день после свадьбы, родители Лены позвонили Надежде и сказали, что дочь не вернулась от гостей и о том, что они решении обратиться в милицию с заявлением. Надежда пошла в участок вместе с мамой Лены. На приеме у следователя она с удивлением поняла, что мать подруги описывает приметы в точности, совпадающие с её недавним сном. Черная юбка, сапоги на каблуках и та самая светлая блузка!
Матери Лены об этом ничего говорить не стала, дабы не беспокоить лишний раз.
Долгие поиски не дали результатов. Спустя несколько месяцев девушка потеряла веру, что однажды снова увидит свою подругу, но навязчивые мысли не давали покоя.
Однажды вечером ложась в постель, Надежда, сама не зная зачем, прошептала вслух: "Лена, пожалуйста, покажи, что с тобой произошло". В ответ на свои слова девушка увидела ещё один странный сон.

Страница 15: "Тайна квартиры номер 39"
"Порой нас пугают совершенно не те вещи, которых стоит бояться, но разобраться в этом могут не все, ибо для этого приходится погрузиться во мрак..."

23 декабря 2010 года.

На этот раз мой рассказ будет вестись об одной квартире, где за последние три года творились странные события. В череде минувших дней, за последний год эта квартира стала едва ли не новой городской легендой, которую я случайно услышал в одном из баров на окраине города. Для этой истории уже успели придумать красочное название: "Гостиная Дьявола", но вразумительного объяснения по этому поводу никто не мог дать, мол, как есть, так и говорю.

Меня не сильно привлекали истории о неких квартирах, где странным образом умирали жильцы. Возможно потому, что я верю в совпадения и предопределённость некоторых событий. Что, кстати говоря, странно, если вспомнить, чем я занимаюсь в рамках своего хобби.

С той ночи в сгоревшем детском доме прошло уже два месяца, но мне до сих пор снятся лица горящих в пламени детей, их крики, слёзы и пытки, кои им довелось пережить перед смертью. Это невозможно забыть. Нельзя выкинуть из головы. Из-за произошедших там событий, я начал верить в сверхъестественную ересь, вот почему и заинтересовался новой городской легендой.

Я живу в городе. Училась не очень, но...
Придя в школу, как всегда опоздав, решила не спешить. Все равно уроки никуда не денутся. На мое удивление, когда я вошла в класс учителя еще не было. "Cтранно" - подумала я. Сев за парту, исписанную словечками типа "здесь сидит..." и т.д., я выложила учебники и стала ждать прихода училки. Повернувшись к соседке по парте Лизи, я спросила:
- Что-то учителя нет. Ты не знаешь где она?
Лизи отвлеклась от разговора с подружкой сидящей за нами и сказала:
- Она пошла за самостоятельными. - подруга сделала глубокий вдох и положила голову на парту.
"А я к ней как назло не готовилась" - подумала я. Родители обещали, что если я хорошо отучусь эту четверть, мне купят новый телефон.
- Все, я пришла. - В класс зашла руссичка и положила на стол стопку книг. - Томас, раздай книги.
Написав на доске страницы, она села за стол.
Я открыла нужную страницу. Вдруг, все вокруг слегка помутнело. Я увидела себя сидящую за партой. Подойдя к себе, я услышала голос руссички.
- Ну, увидели свои ошибки?
Я заглянула в листочек лежащий у "меня" на парте. Действительно это были ответы. Я начала зубарить их. Поскольку это было тестовое задание, училось оно хорошо. Запомнив правильные варианты ответов, я словно проснулась.

Аня пошагала по ступенькам. Стоп. Голос... Голос Нади! Аня обернулась. Надя стояла в тени и махала ей рукой.
"Надя?". - удивлённо окликнула Аня. Но Надя молчала, она лишь продолжала махать сестре. Ане показалось это странным, но её это не остановило. Аня ступила назад и неожиданно ей пришло видение. Бабушка. Бабушка Нина. Живая и здоровая. Как всегда она держала в одной руке платок, а другой держалась за кресло- качалку. Бабушка Нина была нема при жизни. Бабушка улыбнулась Ане и показала жестом, что Ане надо присесть. Аня обернулась назад, но сзади было пусто, лишь темнота. Аня повернулась обратно к бабушке. Бабушка Нина платочком показывала на стул спереди Ани. "Но его тут раньше не было" - пронеслись мысли в голове у Ани. "А теперь есть, садись", - прозвучал чей-то голос в голове у девушки.

- Кто это? - уже вслух спросила она.
- Внученька, ты садись, садись. - снова кто-то сказал в голове у Ани.
- Бабушка? Это ты? - обратилась к старушке она.
- Я, внучка, я. Послушай меня: здесь не надёжно. Никому не доверяй. Здесь ты одна. Одна с душой. Береги её, внучка. - заботливо сказал голос в голове.
- Неужели здесь тебе не дали речь? Ты заслужила её, бабушка, заслужила! - шептала Аня.
- Ни нам с тобой решать это. И помни: меня допустил к тебе Бог. Допустил в твоё сердце. Теперь я рядом с тобой. Но помни, что ведёшь ты себя сама, а не я тебя... Моё время истекло. Знай, я в твоём сердце. Я рядом. - нежно говорил голос. - Бабушка улыбнулась. Видение пропало.

Интересно, сколько я уже сплю? Знаете, мне сейчас так уютно и тепло, что из кровати выбираться я не собираюсь. Хотя нет, видимо придётся, я хочу пить. Я с трудом, присущим лентяем, не желающим вставать с кровати даже тогда, когда им это необходимо, открыла глаза. Я лежала на кровати в той комнате, где бросила рюкзак с вещами. В комнате было темно, шторы были задвинуты. Одно я поняла сразу: в кровати я не одна. Опомнившись ото сна так быстро, как только могла, я осторожно повернула голову. Так и есть, я не одна. Рядом со мной, обнимая меня, лежал Аластэйр. И всё бы ничего, но он был без рубашки. Кажется, он спал. Я, конечно же, не хотела нарушать такую идиллию, но я очень хотела пить. Я попыталась разомкнуть его объятия, но он, подобно удаву, сжал меня ещё сильней. Да что ж это такое? Надо его разбудить, а то это будет последним моментом моей жизни. Я, потихоньку высвободив руку, начала толкать его плечо. Сначала я попробовала делать это тихонько, но у меня не получалось. Ну, держись, я начинаю действовать. Я начала толкать его ещё сильнее. Вскоре, когда это бесполезное, по всей видимости, занятие, не приносящее пользы, мне надоело, Аластэйр проснулся:
- Кэти, - прошептал он сонным голосом, - ты уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?
- Ннормально, - только и смогла выдавить я, мда, мой голос был таким, будто ещё вчера я перепила на шумной вечеринке, а теперь мучаюсь похмельем, - мне уже лучше, - более уверенно сказала я, - что-то произошло, пока я спала? Ты как-то странно на меня смотришь?
- Ты точно в порядке?
- Да, а что?
- Просто, когда я принёс тебя сюда, стоило твоей голове коснуться подушки, как всего через несколько минут у тебя начался жуткий озноб. Я укрывал тебя одеялом, но это не помогало. Мне даже на секунду показалось, что тебе стало ещё хуже. Тогда я, чтобы согреть тебя, лёг и обнял тебя. Через час ты больше не дрожала, а я, успокоившись, заснул.
- Правда? Я вообще ничего не чувствовала, - с этими словами я поднялась с кровати и достала из рюкзака бутылку воды, которую, не помню зачем, в впопыхах бросила в рюкзак, когда собиралась.

Аластэйр стоял на пороге моего дома, настойчиво стуча в дверь. Что он тут делает?
Я начала подходить к нему сзади, так тихо, как только могла:
- Привет! Что ты здесь делаешь, - спросила я, стараясь вести себя так, чтобы голос звучал спокойно.
- Я удивился тому, что ты не пришла сегодня в школу, вот и пришёл проведать тебя. Как мне кажется, я пришёл вовремя, - с этими словами он повернулся ко мне. Его лицо меня пугало. Не знаю почему, но сейчас он выглядел таким холодным, каким никогда не был, - Что произошло?
- Может, войдем в дом?
Он лишь кивнул. Тут я вспомнила о царапине на ноге. Она оказалась глубже, чем я думала. А теперь болела так сильно, что двигать ногой было мучительно больно. Я даже и слова сказать не успела, как оказалась на руках у Аластэйра:
- Эй, ты чего? Опусти меня!
- Нет, - твердо сказал он, - открывай дверь.
Дверь? Вот чёрт, когда я убегала, я не взяла ни ключей, ни телефона! Может, дверь открыта? Надо попробовать? Я просто потянула за ручку и дверь открылась! Ну, это как раз в моем духе, ведь выбежать из дома, даже не захлопнув за собой дверь, могу только я. Аластэйр ничего не сказал, это меня немного удивило, он, молча, положил меня на диван:
- Где тут у тебя аптечка?
Аптечка? Ах да, царапины.
- А, может не надо?
- Не бойся, я буду очень осторожен.
- Аптечка вон в той тумбочке.

Я не помню, сколько мне тогда точно было, не больше 14 по-моему. Я росла очень впечатлительным ребенком и любила чуть ли уже не с пяти лет смотреть страшные фильмы, от, которых бегут мурашки по коже и долго еще остаешься под впечатлением. Так вот, я хочу рассказать о паре ночных странников в моей комнате, которых я быть может и видела взапраду, а быть может это было моим детским воображением...

Точно сказать не могу, но мои друзья, раз услышав об этом, до сих пор вспоминают с легкой дрожью, все это происходило обычно, когда я просыпалась. В те моменты особо не задумываешься о чем-то страшном, просто либо захотел в туалет, либо из-за того, что я чутко сплю и просыпаюсь от каждого шороха. Так вот... Я просыпаюсь, значит, открываю глаза и думаю уже сходить в туалет, как прямо перед моей кроватью застыл на четвереньках абсолютно голый мальчик, я помню, его кожа была белая и, так как свет луны от окна падал как раз на его силуэт, то он четко и ясно предстал передо мной. Лица его не успела разглядеть, так как просто словами не описать как я тогда испугалась и мигом скрылась под одеялом, тихо всхлипывая. Во время сильнейшего испуга кричать словно не хватает сил и тебе ничего другого не остается, как только ждать, пока не уснешь, либо пока не рискнешь вылезти из-под одеяла, убедиться, что тебе померещилось и попробовать вновь заснуть. Я, пока лежала с закрытыми глазами, чувствовала еще минут пять чье-то присутствие, потом конечно выглянула, дабы убедиться что все в порядке. Конечно же его уже и след простыл, вот только я еще долго потом отходила...

Будь проклят тот день, когда я ступил
В заброшенный дом, где запрятался призрак...
Мелькнула лишь тень. Я взгляд навострил
Во тьму, за окно, сквозь реальности призму.

Поверить глазам не так уж легко
В чернеющем свете немых ожиданий,
Взывать к образам, чтя Божий закон,
Дождаться рассвета святых подаяний.

С ветрами навзрыд, сгущая вокруг
Движением рук энергетику смерти,
Он разум накрыл, вселяя испуг,
На тысячи мук обрекая безмерных.

Я понял одно: зовёт за собой
Меня в мир иной разделить эту участь.
Всё предрешено. Закончился бой
Единой волной против совести жгучей.

- Надюша, дочка, ты откуда? Мы тебя обыскались - всю-то ночь по лесу шныряли. Звали-звали... Только час назад домой воротились. Смотрим, лошадь твоя, Марта, у ворот стоит, а тебя нет, как нет.
- Надежда Михайловна и правда, где вы были, ночь-то?
- Тебе ли, Викентий, не знать, прохвост эдакий. Ты ж в круп Марте пристроился и тут понесла она. Чем ты ее так, а? Булавкой?
- Что вы, Надежда Михайловна! Я? Да ни в жисть! - Глаза Викентия стали большими, в пол-лица, зато глаза отца, Михаила Прохоровича, сузились до щелочек.
- Что знаешь, голуба моя, про Викентия-то? Скажи отцу, не убойся.
- Папенька, я устала сейчас, пойду, прилягу. Все потом, после. - Коснувшись губами жесткой щетины на отцовской щеке, бледная Надя поднялась в свои покои. Анька, горничная, помогла барышне умыться, раздеться и спать лечь.
- Занавеси опусти, чтоб свет не мешал. - Попросила молодая хозяйка усадьбы и провалилась в сон.

Внизу, в парадной, барин сверлил взглядом Викентия:
- Что сделал ты? Признавайся, запорю!
Камердинер пал ниц:
- Не знаю, батюшка, не ведаю. Пощади, отец родимый...
- Зря я, видать, тебя на охоту с собой взял. Смотри, как проснется дочь, да расскажет мне про тебя... А пока пошел вон с глаз моих!