Страшилка

Эта история до сих пор не дает мне покоя, хотя прошло почти 14 лет.

1998 год, июнь. Было мне тогда 13 лет. Умер мой дед, которого я очень любила, хотя он и не был мне родным. Именно он забирал мою маму и меня с роддома и всегда этим гордился. У него было две любимые внучки — я и Полина. Как я уже писала, мне было 13 лет, когда умер дед, а Полине 4 года. Дед умер во сне — прилег вечером вздремнуть и не проснулся.

На 9-й день моя бабушка увидела сон: заходит она в комнату, а там вся ее умершая родня за столом сидит, и она услышала только одно слово, сказанное ими: «Полина» (тут нужно разъяснить, что бабушку мою зовут Полина).

На поминках деда она и сказала, что скоро дед ее заберет, и рассказала сон. На 40-й день после поминок вышли все во двор (жили в частном доме), чтобы поговорить. Я стояла возле бабушки, и в это время к ней подлетел голубь, красивый такой, весь черный. Все застыли, замолчали. Потом он подлетел ко мне, потом к другим родственникам, прежде чем улететь. «Это дед», — почти хором сказали все.

– Мы почти на месте. – сказал полицейский, поворачивая в сторону небольшой клиники и гудя сиренами. – Как ты и твоя рука?
– Невыносимо зудит! – кричал Олег со слезами на глазах. Было видно, что он еле сдерживается, чтобы не начать чесать себе руку.
– Даже не думаю дотрагиваться до этих чертовых колючек! Ты только навредишь себе!
– Я знаю, но... – он закашлялся, – но я сдерживаюсь из последних сил!
– Мы на месте. Скорее, выходи из машины! – он открыл Олегу дверь. – Здесь работает моя сестра, я отведу тебя к ней. Она опытный хирург.
Олег лишь покивал и вышел из машины, все еще морщась от чесотки. Рука стала краснее, внутри нее вздулись вены и кровеносные капилляры. Парень был готов выть от таких «щекотливых» пыток.
– Скорее, нельзя терять ни секунды! – мужчина стал уже таскать его в сторону строения. – Ты хорошо себя чувствуешь?
– Ужасно! Пойдемте скорее!

Я частенько любила поднимать на крышу нашего многоэтажного дома. Там было очень тихо и спокойно ночью. Особенно мне нравились серые ночи, когда все было тусклым и унылым. Не могу объяснить свою странную тягу ко всему мрачному.
Сегодня я вновь поднималась по темной лестнице. Изредка мигала тусклая лампочка. Вскоре погасла и она, мой путь освещал лишь уличный свет, что пробирался сквозь раскрытую дверь на крышу. Преодолев последнее расстояние, я проскользнула в проем. Вдохнув свежий ночной воздух, я подняла глаза к небу. Серые тучи закрывали небосвод. Подойдя ближе к краю крыши, я посмотрела вниз. Отсюда очень высоко прыгать, для самоубийцы это здание было самым хорошим вариантом. Машины не ездили в такой поздний час по улицам. Тишина и мрак. Именно так и можно было описать нынешнее состояние мира. Я присела на холодное подобие пола и свесила ноги вниз. Мне не было страшно, наоборот, это приводило меня к мысли, что я все еще жива и мне есть чего бояться. Погрузившись в печальные мысли, я не заметила, как ко мне со спины тихими шагами подошел юноша.
- Составить вам компанию? - весело спросил он.

- Молодой человек, пристегните, пожалуйста, ремень безопасности! - послышался рядом голос стюардессы.
Айзек молча подчинился, пристегнул ремень и приготовился к полёту. Ему особенно плохо было переносить этот момент - момент, когда самолёт только взлетает, каждую секунду Айзеку казалось, что он вот-вот рухнет вниз и не выживет никто. "Если помирать, то ближе к земле" - говорил он всегда сам себе, но сейчас отдельный случай: начальник выслал по работе в другой город, куда не добраться ни на машине, ни на поезде, поэтому пришлось лететь на ненавистном воздушном судне. Единственное, что хоть как-то утешает - полёт не должен занять много времени.
Наконец, когда самолёт оторвался от взлётно-посадочной полосы и взлетел, Айзек крепко вцепился в ручку кресла, зажмурился и начал вспоминать как всего несколько дней назад с друзьями отдыхал в баре - сейчас это помогало немного отвлечься и хотя бы не думать об авиакатастрофах.
Через несколько минут, когда самолёт поднялся достаточно высоко, Айзек немного расслабился и отпустил ручку кресла. Мысли о падении и о смерти всё ещё мелькали в его голове, и чтобы отвлечься от них полностью, Айзек устроился поудобнее, закрыл глаза и начал засыпать...

Началось все с самой непредсказуемой стороны. Тогда стояла ужасная и совсем неприветливая погодка. Дождь, который хлещет в лицо и делает тебя промокшим до нитки, немного грозы скажу я вам, что она на моё удивление пугала, потому что картину дополняло отчерна-желтоватое небо и болото, которое не знает границ проникновения. Какой кошмар. И именно этот кошмар случился в такой знаменный день для нашего городка. Ему исполнялся сто - первый год. Скажите серьезная дата? Вот и я так думаю и как оказалось не только я, но и наши достопочтенные шишки сидящие в кабинетах за офисными столами решающие судьбу и подальшые действия в пользу народа. Поэтому намечался ярмарок в честь такого столь необыкновенного долголетия городка.

Но как я уже говорила матушка-природа почему-то была против идеального дня проведенного хоть раз в жизни за счет нашей важной и достопочтенной власти. Невозможно было не то что дойти, но даже больше скажу вам мои дорогие читатели, выйти из дома! Да знаете ли я тоже не трусиха. Поэтому получше одевшись мои ноги сами понесли меня в направлении к... Не могу даже сказать точно к месту расположения ярмарка или все-таки того чертовского шатра цыганки.

У моей бабушки была мачеха. Так эта история произошла с матерью этой самой мачехи ещё до революции. Жили они в селе, были обычными крестьянами. Был у неё сын, который в своё время поехал в город учиться, затем каким-то образом оказался в Польше и там женился. Несколько лет от него приходили письма, а потом беспричинно письма приходить перестали... Его мать о нём очень тосковала, переживала, все её разговоры начинались с него и заканчивались тоже им. Так прошло несколько лет...

И вот однажды мать пешком возвращалась с городской ярмарки в село. Шла по дороге вдоль полей и вдруг услышала сзади бешеный топот лошадиных копыт. Обернулась и увидела, то по дороге несётся тройка лошадей с лентами, с бубенцами, запряжённых в шикарнейшую повозку. Она посторонилась, испугалась, что её, бедную крестьянку, просто сметут с дороги.

Но повозка, поравнявшись с ней, остановилась и она увидела в ней своего столько лет не дававшего ничего о себе знать сына. Он был разодет в пух и прах, по последнему слову моды того времени.

Дождь льет четвертый день подряд. Не иначе как небесная канцелярия устроила большую стирку. Но Максу было не до наблюдения погодных условий - ему срочно надо искать жилье. Разрыв с Катей был окончательным. По крайней мере, по виду девушки было понятно, что прощать она не собирается и ждет, когда опальный жених съедет с ее квартиры.

Макс в спешке собрал вещи.
- Если что-то осталось, дам знать и передам через кого-нибудь. - сухо сказала Катя.
Молодой человек в последний раз взглянул на девушку. Она была прекрасна даже в гневе. Ее круглое лицо, пухлые губы и большие синие глаза выдавали в ней еще ребенка. А будучи в ужаснейшем настроении и даже в бешенстве, походила на обиженную маленькую девочку. Хотя в паспорте этой девочки значился возраст 28-летней женщины, которой пора выходить замуж и рожать детей.

Макс молча взял сумку, кошелек и мобильный и отправился скорее на выход.

Однажды ночью я проснулся в гостиной своей квартиры. Проснулся я от холода, захватившего всю комнату. Немного отойдя ото сна и приподнявшись на кровати, я вдруг вспомнил, что забыл закрыть окно. На улице дул сильный ветер, и хлестал дождь. Взяв лежавший на полу рядом с кроватью телефон, я встал и еле дошёл до окна. Слегка раздвинув занавески, я тут же закрыл лицо, потому что хоть и не яркий, но резкий свет ночных ламп ударил в глаза. Ветер был страшный и, закрывая окно, я чувствовал сопротивление. Закрыв окно, я хотел было дальше лечь спать, но мне захотелось пить. Напротив раскладного дивана был телевизор со шкафом. Там стояли свечи, и лежала зажигалка. Я решил оставить телефон и взял одну из тех белых свечей.

На кухне я напился и вернулся в гостиную. Напротив окон на стене висело зеркало, в котором с разных ракурсов отражалась вся комната. Я нечаянно посмотрел туда. Меня часто притягивали зеркала, и я любил порой смотреться в них, не отрываясь ни на секунду. Однако, я никогда не смотрел туда ночью, и диван мой не отражался в зеркале. А теперь я стоял и смотрел на себя.

- При... приветствуете?! Вы... Вы что? Знаете моё имя? Кто вы такой? Что Вы сделали с тем человеком?! Где все?! Что тут, чёрт побери, происходит?! – в недоумении, щуря глаза, тонким голосом выговаривал Зак.
- Начну с того, что я не только твоё имя знаю, Зак... – спокойным голосом выговорил незнакомец. - Я всё о тебе знаю. Всё! Я знаю о тебе и твоём прошлом всё до мелочей! Даже такие факты, о которых ты и сам не догадываешься. Ну да ладно, не это сейчас важно. Ты хотел знать кто я такой, ведь так?! Имя моё Азераил. Звучное имя правда?! Ты, небось, о нём уже слышал в мифологии, или байках о загробном мире... так вот, я тот самый Азераил, о котором некоторые слышали, но не особо интересовались... Фамилии как таковой у меня нет. Там, где протекает мой быт и основная часть моей жизнедеятельности, фамилий не носят. – пристально смотря Заку в глаза, невозмутимо сказал незнакомец.
- Азераил значить?! Ладно. Кто бы ты ни был, может скажешь, что ты сделал с тем человеком?! Я... я собственными двумя глазами... вот этими... видел... – поднося указательный палец правой руки к глазу и нервно шевеля скулами, скосив голову и уставившись в глаза Азераилю, сказал Зак. – Видел, как ты высосал из него жизненную энергию, жизнь, душу, или как там оно есть...

Иногда смерть не забирает своих жертв. Она им отказывает, как бы говоря "Живи, смертный... У тебя еще так много дел, которых ты не выполнил. Понимаю, ты ничего как и плохого, так и хорошего не делал, но я тебе даю этот шанс". Эта мысль и приходит в голову людям, которые так и не нашли свое призвание в жизни. Они одиноки, у них нет ни детей, ни внуков - вообще никого, кто бы их понял и кто позаботился о них. Социальные работники этого точно не заменят. А если и заменят, то есть поймут в полной мере, сопереживать станут... Понимаете ли, это большая редкость. Вся жизнь прожита одиноко и перебивается бедный человек с копейки на копейку. Может быть и такая ситуация: вроде бы у него все есть, а вроде бы и ничего нет... У него есть деньги, много денег, целые пачки, горы... Но у него нет самого главного - смысла в жизни. Смысл жизни - понятие сугубо индивидуальное, абстрактное. В нашем же случае этому человеку не надо ни к чему стремиться. Ему тут же принесут, привезут, подадут то, что он хочет; каждый день у него сотни желаний. Он богат только деньгами, но не душой!