Страшилка

Вечер в этом городе всегда был мягким, словно старый вельветовый пиджак — привычный, чуть потертый, но уютный. Воздух был напитан ароматом сырой листвы и далёкого дыма, тонкой струйкой тянущегося из пригородных каминов. Уличные фонари дрожали янтарным светом, отбрасывая длинные, размазанные тени на треснувший асфальт.
Ник Оуэнс шагал по знакомой улице, запихнув руки в карманы пальто. Он любил эти тихие прогулки. В этом городке всё было неизменным: старый кинотеатр с выцветшими афишами, магазинчик комиксов, где в витрине пылился первый выпуск «Супермена», и, конечно, маленькое кафе на углу, откуда всегда тянуло терпким ароматом кофе и тёплой выпечки.
На пороге кафе, как обычно, сидел хозяин — мистер Роудс. Сгорбленный, в неизменном белом переднике, он опирался на локти и вглядывался в мир, будто пытаясь разглядеть что-то неуловимое за гранью освещённой улицы. Ник видел эту сцену сотни раз. Казалось, старик врос в этот угол, в это кафе, в этот город, став его неотъемлемой частью.
— Добрый вечер, мистер Роудс, — кивнул Ник, проходя мимо.
Старик не ответил. Даже не взглянул в его сторону.
Ник нахмурился. Остановился.

В холодный весенний день бабушка позвала своего внука Илюшу на огород.
— Илюша, сходи, пожалуйста, порви бурьян. Я тут по хозяйству, а ты на огороде. Не забудь, там много работы, — сказала она, сдержанно улыбаясь.
Илюша нехотя кивнул. Он бы с удовольствием остался дома, но бабушку не ослушаешься, да и работы на огороде всегда хватает. Со сдержанным вздохом он взял старую лопату и пошел в сторону участка.

Огород был тихим и пустым. В воздухе чувствовалась сырость, а земля под ногами была влажной и мягкой. Ожидаемая работа казалась ему неинтересной и даже скучной. Илюша принялся вытаскивать бурьян. С каждым движением он все больше уставал, но продолжал. Погода была холодной и туманной, а бурьян, казалось, рос с каждым шагом.

Вдруг что-то странное привлекло его внимание. Один из стеблей бурьяна, казалось, слегка пошевелился.

В мире было так много боли и страданий, что с каждым днем слезы людей становились все гуще и шире. Каждый переживал свою утрату, каждое сердце било тревогу от боли — от личной, социальной, глобальной. Люди теряли близких, свои мечты, свои надежды. Когда рушились дома, исчезали идеалы, и каждый шаг приносил боль, что делать с этим? Ответ оказался неожиданным — слезы. Множество слез.

Сначала это было незаметно. Одни плакали в одиночестве, другие — с кем-то рядом. Плач был тихим, как шепот, почти не слышным, если не прислушиваться. Но чем больше страданий, тем сильнее становился этот звук, до тех пор, пока не охватил весь мир.

Люди начали плакать с утра до ночи. Их слезы заполняли улицы, дома, поля. Боль проникала в каждую клеточку их существования, и они не могли сдержать свой плач. Плач становился все громче, слезы лились рекой. Со временем эта река стала растекаться, занимая целые континенты.

В деревне заброшенной тихо и пусто.
Тоска. Безысходность. Печаль.
Домов уцелевших – не густо.
Надеюсь, явился не зря в эту даль.

В погоне за богатством и мечтой,
Я стал для близких и родных чужим.
Но нет, отнюдь я не плохой,
Я лишь желаю жить, не только быть живым!

Другие твердили, мол, я предатель,
Хожу по краю словно сапёр.
Но кто я? Я – чёрный копатель,
Диггер, авантюрист, мародёр.

Яна всегда мечтала о красивой, уникальной вещи, которая бы подчеркивала ее вкус и статус. И вот, однажды, она увидела ее — сумка из крокодиловой кожи, изысканная, блестящая, с глубокими темными оттенками, переливающимися на свету. Она не могла устоять. Несмотря на высокую цену, она купила сумку, не раздумывая. Она была уверена, что теперь ее жизнь станет еще более стильной и красивой.

Однако уже по дороге домой Яна почувствовала странное напряжение в руках. Сумка была необычайно тяжелой, как будто сама по себе становилась все более массивной. Яна попыталась ее поправить, но вдруг почувствовала, как сумка начала неестественно тянуть ее руку, не позволяя отпустить. Она остановилась и попыталась дернуть, но чем сильнее она пыталась, тем крепче сумка сжимала ее пальцы.

Кожа сумки начала плавно изгибаться, словно в ней что-то шевелилось. Яна в ужасе присмотрелась, не веря своим глазам. Внезапно сумка как будто ожила — кожа начала пульсировать, а в самых глубоких складках появилось темное движение, будто что-то пыталось вырваться наружу.

События эти происходили довольно давно, и узнал я о них от второго лица. Не могу точно заверять, правда это или нет, но эту историю я всё же поведаю. Повествование пойдёт от лица моей бабушки.

Случилось это ещё тогда, когда мне было лет 40, поздней весной. Я приехала в свою родную деревню, где в то время жила моя мать. Деревня небольшая, все друг друга знали. Решили по случаю моего приезда пригласить дядьку моего мужа с женой, Юрия Николаевича и Татьяну Петровну, и ещё несколько близких соседей. Собрались все ближе к вечеру, гуляли, выпивали, вспоминали былые дни. В общем, обычное празднование.

Уже за полночь решили расходиться, соседи ушли по домам, а дядька с женой жили в соседней деревне. Была она не так далеко, но чтобы до неё добраться, нужно через лес переехать. Юрий Николаевич был подвыпивший, и хотел поскорее до дома доехать, но Татьяна наотрез отказалась, мол, мало ли что ночью в лесу случиться может, заблудимся ещё, лучше тут переночевать, а поутру выехать.

Анна всегда была странной. Она не любила шумных компаний, предпочитала одиночество и, казалось, находила умиротворение в самых непонятных вещах. Но последнее время её привычки становились всё более странными. Всё началось с того, что она начала собирать использованные сигаретные фильтры. Сначала это были просто случайные находки — грязные, пыльные, брошенные на тротуарах. Анна не могла объяснить, почему ей так хотелось их брать, но она не могла устоять. Каждый фильтр казался чем-то важным, как кусочек чего-то, что она должна была забрать с собой.

Но вскоре её «коллекция» начала расти. Анна приносила домой всё больше и больше фильтров, аккуратно складывая их в коробки и пакеты, как будто это были самые ценные предметы. Однако, чем больше фильтров становилось, тем меньше было места в её квартире. Это начинало её тревожить, но не настолько, чтобы она могла остановиться. Одержимость только росла.

Он всегда приходил вовремя. Этот звук шагов, который раздавался в коридоре, был для неё привычным, частью её жизни. Каждый вечер, к установленному часу, она слышала, как его шаги приближаются, как ключи звенят в его кармане, как снаружи запирается замок. Это был ритуал. Она знала, что он вернётся. Но последние несколько дней он не приходил.

Шумный город за окном продолжал свою бессмысленную суету, но она не могла отделаться от тревоги. Что-то было не так.

Она стояла в коридоре, как всегда, ожидая его прихода. На ней всегда лежала определённая роль — быть барьером между внешним миром и внутренним, как защита, как хранительница. Но теперь её тело начинало чувствовать, как пустота заполняет пространство. С каждым днем ощущение отчаяния становилось всё сильнее. Она пыталась сосредоточиться, не поддаваться панике, но могла ли она остаться равнодушной, когда кого-то не хватает?

Когда я училась в закрытом лицее, то, как и другие воспитанники, жила в общежитии. И как-то раз одноклассник привез от своей тетки, которая в молодости увлекалась сатанизмом, книгу, которая считалась магической. Действительно, книга была весьма таинственной - явный самиздат с обложкой, нарисованной от руки, на титульном листе стоял только год издания.

Полистав её и найдя несколько заклинаний, мы решили провести ритуал вызова одного из семи демонов ада. На середине заклинания в комнате с силой распахнулась форточка, стало как-то не по себе. Мы оборвали ритуал и разошлись по своим комнатам.

Одноклассник, в комнате которого читалось заклинание, в это время жил один. Вот что он рассказал наутро.

Часть первая

Диггеры - это не просто хобби, а, скорее, призвание. Местами глупое, никому кроме тебя ненужное, призвание. Наверное, быть дураком это надолго.
Даже когда мне стукнуло тридцать лет, я всё ещё посещал заброшенные дома и коллекторы. Смело шагал в темноту, с фонарём наперевес и не думая об опасности. Нет семьи и любимых - нет никаких ограничений. Есть только жажда приключений и бурного всплеска адреналина в крови.
Исследование тёмных, местами тесных помещений, труб и вентиляционных шахт, от которых разило металлом и сыростью. Ржавчиной и безумием. Последнее вызвано, наверное, уже твоим собственным мозгом, который от всей души сигнализирует тебе остановиться, ведь ты можешь застрять, упасть и, в конце-концов, задохнуться от газа, выступающего из-под земли. Галлюцинации и жуткие последствия - не редкое явление у диггеров во время залазов. Очень многие, даже имея импортные газоанализаторы, просто не умели их правильно настроить, в результате чего прибор попросту не показывал частицы той или иной взвеси в воздухе. Ну, и случалось либо отравление, либо помутнение рассудка, но иногда - летальный исход. Уже после того, добавлялась работа сотрудникам МЧС и медикам, которые прибывали на место трагедии может даже не в день смерти, а когда обеспокоенный родитель или супруг (чаще, конечно, именно супруга) подавали заявление в полицию. И тогда спасатели лениво, уже не торопясь, доставали из люка на поверхность бездыханное тело.
Диггер - это про случай. Иногда повезло, иногда нет.