1000 причин стать убийцей - Вальтер, не в честь Скотта
Я жил вместе с котом. Черный, большой, с выщербленным ухом и равнодушным взглядом. Его звали Вальтер. Просто Вальтер, не в честь Скотта. Он был всем, что у меня осталось. Единственным существом, к которому у меня было хоть какое-то тёплое чувство. К людям я давно ничего не чувствовал. Они злые. Они предают, изменяют. Убивают. Разрушают чужие жизни.
Соседи — лишь шум, запахи дешёвого ужина, мешающие спокойно жить. Особенно семья этажом ниже. Мать и мальчик. Тимофей. Вечно кричащий, вечно стучащий, вечно лезущий ко мне по любой причине.
Сегодня на лестничной площадке он сказал мне это:
— Дядя Саша, смотри, у меня динозавр.
Я быстро открыл дверь, зашел в квартиру и закрыл ее, делая вид, что не слышу и не вижу.
Соседи — лишь шум, запахи дешёвого ужина, мешающие спокойно жить. Особенно семья этажом ниже. Мать и мальчик. Тимофей. Вечно кричащий, вечно стучащий, вечно лезущий ко мне по любой причине.
Сегодня на лестничной площадке он сказал мне это:
— Дядя Саша, смотри, у меня динозавр.
Я быстро открыл дверь, зашел в квартиру и закрыл ее, делая вид, что не слышу и не вижу.
Я проснулся от дыма и запаха горелого. Ночь. Гроза. Бьют молнии, гремит так, будто мир рушится. Дом содрогался, пламя охватило лестницу. Вальтера, который всегда спал со мной рядом, не было. Я побежал искать, но вдруг услышал другой звук. Крик. Детский. Настоящий, душераздирающий крик.
Он звал меня. По имени.
— Дядя Саша! Помогите! Пожалуйста!
Слово «пожалуйста» звучало так жалко. Так беззащитно. Как будто он учился просить помощи, хотя горел и задыхался. А где его мама? Ах, да... Она же работала по ночам. Откуда я это знаю. Она сама как-то мне об этом рассказала еще и попросила, чтобы ее ребенок переночевал у меня, по-соседски так сказать. Конечно, я отказал.
Я стоял между двумя дверями. В своей квартире, где, может, Вальтер задыхался под диваном, и внизу, в огненной ловушке, где мальчик звал меня.
Я должен был выбрать. Кого спасти. Своего любимого кота или чужого ребёнка.
Мне дали власть. Право решать, кто будет жить, а кто умрет, сгорит.
Что я чувствовал в этот момент?
Любовь к коту. Тепло, которое я мог понять. Чистое и молчаливое.
Ненависть к шуму, к мерзкому соседскому мальчику.
Я вернулся к себе. Ползком, в дыму, с кашлем. Нашёл Вальтера, дрожащего под кроватью. Прижал к себе.
Крик снизу не стихал. Он бегал, падал, плакал. Звал маму.
— Мааам... Больно... Горячо... Помогите...
Я не мог закрыть уши. Так как держал на руках Вальтера. Это был настоящий ужас.
Он молил меня, а я не шел.
Я стоял у двери, слушал, хотел запомнить каждый звук, каждое слово. Момент, когда ребенок умирает, самый жуткий. Он не плакал тихо. Он плакал громко, без надежды, без защиты. Это не был детский крик. Это была агония.
Когда пожарные приехали, я сидел на тротуаре с котом. Лицо в копоти, глаза пустые. Соседи рыдали. Мальчика не спасли.
Внезапно появившаяся мать Тимофея бросилась на меня. Она стала во всем обвинять меня. Словно знала, что у меня был выбор и я выбрал кота. Любимого кота.
Но сейчас я думаю. Даже если бы я захотел спасти Тимофея. Дверь была металлическая, тяжёлая, закрыта изнутри. Даже если бы я захотел — и что бы я сделал? Ломал бы плечо о металл, пока не потеряю сознание? Кричал бы в дым, чтобы умереть рядом?
Бессмысленно. Это была ловушка. Не для меня — для него.
Я сделал всё, что должен был. Нашёл Вальтера. Вытащил его. Спас того, кто действительно был мне близок. Своего. Родного. Верного.
Мальчик... Он был мне никем. Сосед. Шумный, липкий, постоянно навязывающийся.
Мать Тимофея оставила ребёнка одного. Она его и убила. Не я. Я здесь вообще ни при чём. Я не начинал пожар. Я никого не запирал. Я просто выбрал.
Выбрал своего. А не чужого.
Нет. Я не испытываю вины.
Я сижу на кухне, Вальтер дремлет у батареи. На плите кипит чайник. У меня тепло, чисто и тихо. Всё так, как должно быть.
Жизнь так устроена. В ней всегда что-то горит. И кто-то кричит.
Но не всё надо тушить. И не на каждый крик нужно идти.
Он звал меня. По имени.
— Дядя Саша! Помогите! Пожалуйста!
Слово «пожалуйста» звучало так жалко. Так беззащитно. Как будто он учился просить помощи, хотя горел и задыхался. А где его мама? Ах, да... Она же работала по ночам. Откуда я это знаю. Она сама как-то мне об этом рассказала еще и попросила, чтобы ее ребенок переночевал у меня, по-соседски так сказать. Конечно, я отказал.
Я стоял между двумя дверями. В своей квартире, где, может, Вальтер задыхался под диваном, и внизу, в огненной ловушке, где мальчик звал меня.
Я должен был выбрать. Кого спасти. Своего любимого кота или чужого ребёнка.
Мне дали власть. Право решать, кто будет жить, а кто умрет, сгорит.
Что я чувствовал в этот момент?
Любовь к коту. Тепло, которое я мог понять. Чистое и молчаливое.
Ненависть к шуму, к мерзкому соседскому мальчику.
Я вернулся к себе. Ползком, в дыму, с кашлем. Нашёл Вальтера, дрожащего под кроватью. Прижал к себе.
Крик снизу не стихал. Он бегал, падал, плакал. Звал маму.
— Мааам... Больно... Горячо... Помогите...
Я не мог закрыть уши. Так как держал на руках Вальтера. Это был настоящий ужас.
Он молил меня, а я не шел.
Я стоял у двери, слушал, хотел запомнить каждый звук, каждое слово. Момент, когда ребенок умирает, самый жуткий. Он не плакал тихо. Он плакал громко, без надежды, без защиты. Это не был детский крик. Это была агония.
Когда пожарные приехали, я сидел на тротуаре с котом. Лицо в копоти, глаза пустые. Соседи рыдали. Мальчика не спасли.
Внезапно появившаяся мать Тимофея бросилась на меня. Она стала во всем обвинять меня. Словно знала, что у меня был выбор и я выбрал кота. Любимого кота.
Но сейчас я думаю. Даже если бы я захотел спасти Тимофея. Дверь была металлическая, тяжёлая, закрыта изнутри. Даже если бы я захотел — и что бы я сделал? Ломал бы плечо о металл, пока не потеряю сознание? Кричал бы в дым, чтобы умереть рядом?
Бессмысленно. Это была ловушка. Не для меня — для него.
Я сделал всё, что должен был. Нашёл Вальтера. Вытащил его. Спас того, кто действительно был мне близок. Своего. Родного. Верного.
Мальчик... Он был мне никем. Сосед. Шумный, липкий, постоянно навязывающийся.
Мать Тимофея оставила ребёнка одного. Она его и убила. Не я. Я здесь вообще ни при чём. Я не начинал пожар. Я никого не запирал. Я просто выбрал.
Выбрал своего. А не чужого.
Нет. Я не испытываю вины.
Я сижу на кухне, Вальтер дремлет у батареи. На плите кипит чайник. У меня тепло, чисто и тихо. Всё так, как должно быть.
Жизнь так устроена. В ней всегда что-то горит. И кто-то кричит.
Но не всё надо тушить. И не на каждый крик нужно идти.
(голосов: 5)
Категория: Страшные рассказы
