1000 причин стать убийцей - Слишком много грязи
Допрос Алексея Петрова.
— Ты скажи мне, зачем ты их убил? Пять человек, и это только известные нам. Ты убивал женщин, детей, нормальных людей. Что с тобой? Почему? Ты больной? Или ты возомнил себя Богом? — сдерживаясь, чтобы не перейти на крик спросил следователь.
— Что со мной? — резко ответил Алексей, голос зазвучал громче. — Ты видел, как мать бьёт ребёнка? Как родители ломают жизни детям? Я не начал это, я лишь закончил. Если бы я не сделал этого, кто бы сделал? Кто бы остановил их? Полиция? Нет, конечно. Никто бы это не закончил! Никогда!
— Ты просто монстр! Ты играешь в Бога, решая, кому жить, а кому нет. С чего ты решил, что имеешь право решать чужие судьбы! С чего ты решил, что имеешь право отнимать чужие жизни!
— Монстр? — Алексей рассмеялся, но смех был горьким. — Ты не знаешь, что такое жить в постоянном страхе. Не видел, как мой брат плакал от побоев матери, не слышал, как она меня душила в три года, не видел, как мой друг пытался покончить с собой, потому что у него не было ни капли любви в доме. А теперь ты говоришь, что я монстр?
— Ты скажи мне, зачем ты их убил? Пять человек, и это только известные нам. Ты убивал женщин, детей, нормальных людей. Что с тобой? Почему? Ты больной? Или ты возомнил себя Богом? — сдерживаясь, чтобы не перейти на крик спросил следователь.
— Что со мной? — резко ответил Алексей, голос зазвучал громче. — Ты видел, как мать бьёт ребёнка? Как родители ломают жизни детям? Я не начал это, я лишь закончил. Если бы я не сделал этого, кто бы сделал? Кто бы остановил их? Полиция? Нет, конечно. Никто бы это не закончил! Никогда!
— Ты просто монстр! Ты играешь в Бога, решая, кому жить, а кому нет. С чего ты решил, что имеешь право решать чужие судьбы! С чего ты решил, что имеешь право отнимать чужие жизни!
— Монстр? — Алексей рассмеялся, но смех был горьким. — Ты не знаешь, что такое жить в постоянном страхе. Не видел, как мой брат плакал от побоев матери, не слышал, как она меня душила в три года, не видел, как мой друг пытался покончить с собой, потому что у него не было ни капли любви в доме. А теперь ты говоришь, что я монстр?
— Ты убил Ирину Лаврентьеву. Почему именно её? — не став отвечать на вопрос и перешел к делу следователь.
— Она рассказывала, как травила соседских собак. Без причины. Просто ради тишины, как будто это нормально. Я остановил машину возле леса, сказал, что пробил колесо. Когда она вышла, я ударил монтировкой по голове. Она даже не успела вскрикнуть. Просто упала и больше не встала. Ты знаешь, какой запах у человека, когда он умирает от удара по голове? Это запах смерти, и он прилипает навсегда.
— А как насчёт Степана Казаряна? Ты его ножом убил?
— Он сел пьяным, плевался в салон, хвастался, как бил свою девушку, говорил, что она сама виновата. Когда он отказался платить, начал меня толкать. Я достал нож и ударил между рёбер. Он упал, задыхался, я добил его, чтобы не мучился. Тело я сбросил в заброшенный колодец.
— Что с Еленой Рыжовой? Ты её ударил ключом?
— Она ехала и рассказывала, как ломает своих детей. Говорила, что, если ребенок плохо учится — надо ломать его дух. Я остановился в тупике, сказал, что надо выйти, а когда она вышла — ударил по голове ключом. Она упала, ударилась затылком об обочину и умерла. Я вывез тело к заброшенному дому и сжёг её сумку. Чтобы никто не нашёл.
— Никита Ложкин — семнадцатилетний подросток, которого ты убил?
— Он не был ребёнком. Он издевался над девочкой в школе, довёл её до попытки суицида и смеялся над этим. Я сказал, что нужно выйти, чтобы помочь толкнуть машину. Когда он вышел — ударил арматурой по голове, и он больше не вставал. Он был гнилым внутри.
— А Дмитрий Ульянов?
— Он похвалялся, что обманул старика и забрал у него пенсию. Я остановился, сказал, что выйдем покурить, и когда он отвернулся — ударил топориком по затылку два раза. Тело выбросил в лесу и засыпал ветками.
— Ты понимаешь, сколько жизней ты забрал?
— Понимаю. Но за все годы я слышал слишком много грязи, лжи и боли. Это не я начал эту цепочку. Я только закончил её. Ты хочешь знать, сколько всего?
— Сколько?
— Семнадцать. Пять нашли. Видимо, я их плохо спрятал. Но остальные лежат там, где никто не смотрит.
— Почему ты не остановился?
— Потому что не видел смысла. Каждый день люди садились ко мне в машину и выплёскивали всю свою грязь. Я молчал. Потом начал выбирать, кого отпустить, кого — нет. И продолжал.
— Ты покажешь, где остальные двенадцать тел?
— Да.
— На какой жертве ты бы остановился если бы тебя не поймали?
— Жертве? Жертвой был я. Выслушивая их грязь. Я не остановился бы никогда.
За доказанные 17 убийств, Алексея Петрова приговорили к пожизненному заключению без права на условно досрочное освобождение.
— Она рассказывала, как травила соседских собак. Без причины. Просто ради тишины, как будто это нормально. Я остановил машину возле леса, сказал, что пробил колесо. Когда она вышла, я ударил монтировкой по голове. Она даже не успела вскрикнуть. Просто упала и больше не встала. Ты знаешь, какой запах у человека, когда он умирает от удара по голове? Это запах смерти, и он прилипает навсегда.
— А как насчёт Степана Казаряна? Ты его ножом убил?
— Он сел пьяным, плевался в салон, хвастался, как бил свою девушку, говорил, что она сама виновата. Когда он отказался платить, начал меня толкать. Я достал нож и ударил между рёбер. Он упал, задыхался, я добил его, чтобы не мучился. Тело я сбросил в заброшенный колодец.
— Что с Еленой Рыжовой? Ты её ударил ключом?
— Она ехала и рассказывала, как ломает своих детей. Говорила, что, если ребенок плохо учится — надо ломать его дух. Я остановился в тупике, сказал, что надо выйти, а когда она вышла — ударил по голове ключом. Она упала, ударилась затылком об обочину и умерла. Я вывез тело к заброшенному дому и сжёг её сумку. Чтобы никто не нашёл.
— Никита Ложкин — семнадцатилетний подросток, которого ты убил?
— Он не был ребёнком. Он издевался над девочкой в школе, довёл её до попытки суицида и смеялся над этим. Я сказал, что нужно выйти, чтобы помочь толкнуть машину. Когда он вышел — ударил арматурой по голове, и он больше не вставал. Он был гнилым внутри.
— А Дмитрий Ульянов?
— Он похвалялся, что обманул старика и забрал у него пенсию. Я остановился, сказал, что выйдем покурить, и когда он отвернулся — ударил топориком по затылку два раза. Тело выбросил в лесу и засыпал ветками.
— Ты понимаешь, сколько жизней ты забрал?
— Понимаю. Но за все годы я слышал слишком много грязи, лжи и боли. Это не я начал эту цепочку. Я только закончил её. Ты хочешь знать, сколько всего?
— Сколько?
— Семнадцать. Пять нашли. Видимо, я их плохо спрятал. Но остальные лежат там, где никто не смотрит.
— Почему ты не остановился?
— Потому что не видел смысла. Каждый день люди садились ко мне в машину и выплёскивали всю свою грязь. Я молчал. Потом начал выбирать, кого отпустить, кого — нет. И продолжал.
— Ты покажешь, где остальные двенадцать тел?
— Да.
— На какой жертве ты бы остановился если бы тебя не поймали?
— Жертве? Жертвой был я. Выслушивая их грязь. Я не остановился бы никогда.
За доказанные 17 убийств, Алексея Петрова приговорили к пожизненному заключению без права на условно досрочное освобождение.
(голосов: 6)
Категория: Страшные рассказы
Бывай, парниша!