Страшилка

Глупо было полагать, что немцы проигнорируют оглушающий грохот; весь комплекс, казалось, начал проваливаться под землю; все напрочь бросились в поисках нарушителя, и Рейн это сыграло на руку: затеряться в толпе проще простого. В волне суматохи, когда в основном на глаза примелькивались грязно-серые оттенки форм офицеров, поймать взглядом фигуру в плаще с идентичным цветом – та ещё задача. Дампир двигалась слишком быстро и никак не выдавала себя; кое-как, не устраивая кровавые бойни на пути, но ей удалось добраться до входа в док военных подлодок. Рейн открыла гаражные ворота под арию из громкоговорителя:

«Код «Артемида»! Повторяю: код «Артемида»! Внимание охранной системе! Убить нарушителя! Повторяю: убить нарушителя на месте!»

Каменная стена отъехала в сторону, оставляя на бетонном полу длинные полосы царапин; со скрежетом, с неохотой, потайная дверь всё-таки открылась, и Рейн вышла в пустой коридор, освещённый ярким красным светом, постепенно сменяющийся на нормальный приглушённо-белый; сирену не слышно – значит, это не сигнал тревоги. Вполне возможно, что активировали защитный код – вот это уже плохо. Дампир сделала пару шагов, и пустая стена вновь замаскировалась под кирпичную кладку – как удобно, что об её маленьком секрете так никто и не прознал. И не прознает в будущем... В руках она держала старую потёртую папку – доказательство против Гегенгайст Группе, и о об этой находке немедленно нужно доложить Бримстоуну; хорошо, что до самого коммуникационного центра недалеко – так, пробежать коридор и выйти в нужную дверь, но главное – не попасться под горячие руки офицеров. Прознав о том, что на базу проник чужой, они вызвали подкрепление, и с ними придётся особо попотеть в будущих поединках. Дампир сжала папку в руках, прижимая её к себе; Операция «вновь рождённый», как же... Скоро кому-то придётся умереть.

Неделя 3. День 15.
— Священник обнаружил человека, опустившегося на колени для молитвы. Вот только он был уже мёртв. — Сообщил серьёзным тоном Громов.
— В наше суровое время опасность подстерегает даже в церкви. — Было подмечено, с полнейшим принятием, как факт. Ирина прекрасно осознавала жестокость и несправедливость этого мира, принимая многое как данность.
Церковь Святой Богородицы. Парень стоял на коленях с закрытыми глазами, сложив руки в замок на уровне груди. По позе было понятно, что он молился. На нём была надета коричневая рубашка в полоску и синие джинсы.
— Спортивный журнал? Не похоже на церковную литературу! — Подметил Сергей, узрев свёрнутый в трубочку журнал, с пестрящими цветными страницами, лежавший рядом с парнем.
— Похоже на дело рук вампира. — Хмыкнула Ирина, чуть скривив губой.

В этот же вечер Майк поехал на очередной вызов. Мать погибшей девочки стояла возле полицейского автомобиля и беззвучно плакала. Он вышел из автомобиля и направился к телу убитой, которую накрыли белой тканью.
- Новая жертва?
- Аманда Тейл, 8 лет, выглядит немного постарше.
- Что это с ней?
- Убийца вонзил в нее арматуру, мы никак не можем вытащить ее. Может нам стоит вывезти ее так?
- Я ничего не хочу слышать, вы прямо сейчас вытащите эту арматуру, позовете хирурга, может он вам с этим поможет.
- Почему мы не можем отвезти ее просто так?
- Потому что не можем. Вы с ума сошли? Здесь ее мать, она и так без ума от горя. Чтобы через 10 минут вы вытащили эту арматуру.
Майкл вышел на пустую тропу ведущую из леса и прикурил, но выронил сигарету изо рта. Перед ним, в нескольких метрах от него, стоял его отец.
- Привет, Майки. Мы так давно не виделись.

— А, добрый вечер, добрый вечер, добрый вечер, добрый вечер. Ну вот я и поздоровался со всеми тараканами в своей голове, и сегодня у нас в гостях очередная малолетка, с которой произошёл какой-то лютый кошмар.
— Мой отец меня бьёт за то, что я забеременела под песню королевы шансона - Клариссы Шуменковой. — Со слезами на глазах произносит беременная 14-летняя девушка, выглядевшая на все 25.
— У которой сегодня, кстати, юбилей! — Радостно и не менее эмоционально произносит ведущий.
Какая-то толстая бабень:
— Клариссочка, с днём рождения тебя, успехов, счастья!
Неожиданно выскакивает неизвестная всем женщина из зала:
— Прошмандовка!
Нарастающий гул, шум-гам и начинается драка.
После рекламного блока, ведущий произносит:
— А, интересно, что на это скажет наш эксперт, который живёт у нас в студии: старая, никому неизвестная актриса!

Выйдя в небольшую комнату, дампира встретил красный гобелен с изображением символики общества Туле: в центре композиции находилась свастика, из которой исходил меч, пронизывающий ветви неизвестного дерева, листы которого образовывали рунику названия нацисткой организации. Полукровка, отодвинув полотно, прошла внутрь помещения, которое было скрыто от посторонних глаз: оттуда шёл коридор прямиком в камеры заключения, где содержались преступники, предатели и просто провинившиеся люди, тут же их и допрашивали и убивали – кровь на стенах была ещё свежей. Но сейчас... Ни в переговорной, ни за решётками, нигде никого не было – будто все солдаты на базе в одночасье исчезли только по щелчку пальца. Что-то здесь было нечисто, и Рейн знала, что подвоха можно ожидать с любой стороны. Она шла по тёмному коридору, освещённому одной единственной мигающей лампой, слушая эхо собственных каблуков; настолько тихо бывало разве что в гробу. Дампира гнетущая обстановка сильно напрягала: хоть бы один фашист-паршивец выскочил, но нет – кроме неё в тайной комнате никого. Совсем. И даже когда она вышла в небольшую столовую, где кроме перевёрнутой мебели ничего не было, она стала нервничать: не вели ли её немцы в ловушку? Вполне вероятно, но она сможет выбраться из любого, даже самого опасного капкана. Жертвы никогда не смогут обхитрить хищника, вышедшего на охоту.
А Рейн очень сильно изголодалась по смертям.

Лабиринт серых однотипных коридоров вёл серпантином прямо в ловушку; немецкие солдаты, узнав о том, что на базу проник чужой, как с цепи сорвались: патрулировали каждый угол, защищали своих командиров, даже стреляли на поражение... Была объявлена красная тревога. Противный писк сигнализации не давал сосредоточиться на конкретной цели, яркое освещение старых ламп, светящихся ядрено-алым светом, ослепляло – пробираться вглубь базы становилось труднее. Держась в тени, передвигаясь как можно тише, отстреливаясь от врагов при помощи найденного оружия, Рейн искала способ проникнуть в библиотечный архив – судя по данным, которые предоставили Бримстоун, где-то там находился секретный проход, ведущий в оружейную, а уже оттуда – в коммуникационный центр. Если всё верно, то стоило поторопиться: послышались выстрелы и крики на немецком – кажется, стреляли в своего. Людская паника играла дампиру на руку; чем больше смертей, тем вероятнее шанс запутать любопытных немцев, сбить их с толку, чтобы они не следовали по пятам и не мешали выполнять работу. Чем больше трупов – тем труднее найти по следу красную убийцу.

«Интерпол»

Поговорив с охранником, он идёт на второй этаж направо. Пошарившись по кабинетам, пришёл в нужный. После недолгого приветствия, там болтолог даёт ему задание.
— Приветствую вас, мистер Пэйн, рады, что вы согласились с нами работать. Поверьте, мы не зря вас беспокоим. Сегодня утром убит связной нашего тайного подразделения, который принимал участие в деле о международных медицинских махинациях. Кажется, он натолкнулся на что-то значительное, но не успел передать всю информацию. Единственное, что мы успели понять, он вышел на русский след, и это Макс, кто-то из ваших старых знакомых. Вот зачем вы нам здесь нужны. Вы отправляетесь в Женеву, в частный отель, в котором проходила последняя встреча нашего связного. Сейчас он выкуплен одним из русских миллионеров. Постарайтесь разведать, что к чему. Вам будут предоставлены все необходимые полномочия. — Спустя паузу мужчина в деловом костюме добавляет. — Да, ваш рейс, через полтора часа. Советую поспешить. Всю документацию изучите в полёте.
Макс стал выше прыгать - перепрыгнув через перила на втором этаже и приземлился на первый, без вреда для здоровья. Вот уж бес в него вселился на старости лет! Самое смешное, что в Макс Пэйне 3 наш герой опять станет жгучим брюнетом, пока не обреет себя налысо.

1938 год. Отель «Феникс». Пять лет спустя.
- Файл у тебя?
Грубый голос в трубке принадлежал мужчине, о котором ничего не было известно, кроме позывного – «человек из тьмы»; Бримстоун не разрешал задавать лишних вопросов о работе, особенно об их кадрах, но дампиру отчего-то было интересно узнать, кто же её временный информатор. Ей дали лишь короткие справки о том, что команды этого человека она должна незамедлительно выполнять. Сказано – сделано в кратчайшие сроки. И точка. А кто он или что – не её дело. Ей не платят за то, чтобы она всё знала. И это Рейн немного даже бесило, но... пока платят, придётся молчать. Пока что. Но... Девушка даже не думала, что, переехав в достаточно дешёвый отель «Феникс» в самом неблагополучном трущобном районе Буэнос-Айрес, не успев даже наспех вытереть всё ещё влажные волосы, с ней свяжется один из лучших агентов секретного общества – так не вовремя, хотя к тому она должна была давно привыкнуть. Её работа обязывает всегда быть наготове, но... Когда ещё выпадет шанс хоть немного отдохнуть: и телом, и духом.

Под светом полной луны на ночном небосводе, освободившемуся от оков дождливых туч, по озеру, похоронившему под собой целый жилой район, плыла лодка с одинокой фигурой; причалив к берегу, охотник за нечестью – красно-чёрный силуэт - спрыгнул на землю, наслаждаясь шёпотом завывающего ветра и музыкой битых бутылок, подвешенных за сухие ветви старых деревьев, - они должны были отпугивать потустороннюю нечисть – во имя тех, за кого умершие молились, но не исполнивших их последние мечты. Вороны, гаркнув во всё горло чужаку, взмахнули крыльями и устремились прочь с проклятого места, будто предупреждая, что сюда не стоит соваться; деревянная табличка, покачивающаяся на ржавом гвозде, гласила: «Всяк сюда вступивший назад дороги не найдёт». Глаза незваного гостя блеснули алым: назад всё равно не отступить. Пальцы впились в металлические рукояти острых клинков, на которых пятнами блестела ещё свежая кровь; скоро на них останется ещё одно красное воспоминание, ведь дампир уже успела почувствовать, что тот, кого она искала всё это время, находится здесь, рядом.
И пусть эта тварь молится, что она пока ещё жива.