Страшилка

За год до описываемых событий.
Обладатель редкого имени, Бронислав Олегович Сташевский возвращаясь с работы, не смог попасть домой. Его просто выставили за порог собственной квартиры, новые жильцы показали документ, доказывающий их законное пребывание в жилплощади. Вызванная Брониславом полиция развела руками и чуть не забрала с собой именно его.

Бронислав отбивал пороги все возможных учреждений, но все попытки были тщетны, мошенники сделали все грамотно и, как говорится, «по закону». Он не смог забрать из своей квартиры даже документы подтверждающего его личность.

Первое время Сташевский жил у приятелей, но понимая, что является для тех обузой, он был вынужден уйти на улицу.
Родственников у него не было, обратиться за помощью просто не было к кому.
По злому року судьбы он был сокращен с работы и из-за отсутствия документов больше никуда не смог устроиться. Некоторое время Бронислав перебивался подработками, но почти всегда его обманывали и он не получал даже копейки.
В конечном итоге он поселился в заброшенной больнице, где и произошли дальнейшие события.

Очень часто дети не хотят выполнять ту или иную работу и порой такие отказы могут привести к трагедии.
Сегодняшняя история о матери и сыне. Произошедшее восстановлено из показаний матери.

- Я сказала ему, чтобы он оборвал смородину. Он как всегда ответил: «Да» и дальше уткнулся в свой компьютер. Через несколько часов я еще раз повторила просьбу, на что он ответил: «Жарко. Вечером порву». В целом, я согласилась, и правда, было очень жарко. Наступил вечер, я вновь напомнила о просьбе нарвать смородину. Но он вышел из своей комнаты лишь через несколько часов на ужин. За ужином я попросила нарвать ягоду завтра. Придя вечером с работы, я поняла, что он опять проигнорировал мою просьбу.

(Дальше женщина начинает рыдать).
- Я не знаю, что в меня или кто вселился. Я схватила его за руку и буквально поволокла на огород. Он кричал, плакал, просил отпустить, но я словно всего этого не слышала и не видела, была какая-то пелена в глазах.

Как порой приятно открыть консервированные огурчики или помидорчики, съесть их. Но сам процесс консервации не самый тяжелый, но весьма долгий процесс. А бывает он еще и затягивается, когда внезапно обнаруживается, что чего-то не хватает. В этой истории у Галины не хватило уксуса, и она послала за ним своего мужа Бориса, а затем и сына Гришу.

Далее примерное восстановление событий.

Борис, вооружившись сотенной купюрой полученной от жены, пошел покупать уксус. На это у него должно было уйти не более двадцати минут, так как магазин находился не то что близко, но вовсе не далеко.

Путь мужчины лежал через местные гаражи, где он совершенно случайно встретил своих друзей. Мужчины предложили Борису немного выпить, но тот отказался. Он отказался и во второй раз. Но после слов: «Ты мужик или нет?», Борис был вынужден доказать, что он самый настоящий мужик. Выпив по-мужски сразу по стакану, Борис хотел уйти, но друзья успели налить еще один стакан и после слов: «Жена подождет», Борис махнул и его. Третий стакан он уже налил себе сам.

- Я предупреждаю тебя последний раз! Если ты, бесхвостый макак, еще раз залезешь на мой участок воровать овощи, я спущу на тебя Бима, - пригрозил, показывая кулак, Матвей Федорович.
Местный мальчик Ванька быстро перелез невысокий соседский забор и бросился бежать. Не смотря на то, что сосед его заметил, он был счастлив добытым двум огурцам и помидорам. Но донести добытое до дому оказалось не судьба, парнишка споткнулся, полетел вперед и упал прямо на овощи, раздавив их полностью.
- Хрыч старый, жалко пару огурцов! Да чтоб ты вместе со своим блохастым Бимом и со своим макаком сдохли! Сгорели! – прокричал Ванька. – Затем быстро поднялся и захромал домой.
Придя домой, мальчик попытался тихо прошмыгнуть в свою комнату, но это ему не удалось.
- Ты... Как тебя там? Короче, ты закусь принес? – подняв тяжелую хмельную голову со стола, запинаясь, пробубнил отец Ваньки.
- Я-я-я.. – было начал мальчик, начав заикаться, - так какого хумуса ты здесь делаешь, урод? – вставая со стула, пошатнувшись, спросил отец. – Сейчас я тебе покажу, как с пустыми руками в хату приходить!

Рысый:
— Какой вариант лучше, а, Ваня?
Ванька всё так же стоял с топором около дуба. Те, кто был в состоянии услышать слова Рысого, обернулись на него. Строитель. Строитель делает заклад. Ванька понял это только сейчас. Он думал над словами Сопли, когда заносил топор. Вот так, значит, закладывается голова? Не важно, верил ли в это сам Ваня – верили все остальные. Большой зарубок, который он успел оставить на дубе за последние полчаса работы топором, маячил как чёрная метка. Ванька чувствовал, что сейчас он должен что-то сказать или сделать. Что от этого зависит очень многое.
Ванька:
— Мы слишком много наворотили сегодня. Поэтому... — Потеряно начал он.
«Нужно позвать взрослых, либо мы можем спрятать тело». Мальчик разрывался от выбора, метаясь от одного варианта к другому. Что выбрать? Как поступить в данном случае? Неожиданно он поднял глаза и металлическим голосом произнёс:
— Никто кроме нас не должен знать, что случилось.
— Ты что, совсем головой поехал? — Вскипела Алёнка, смотря на него как собака Баскервилей.
Ванька кинул топор на землю и широким шагом подошёл к сестре.
— Подумай, что может случится. — Серьёзным тоном произнёс он, смотря ей в глаза. — Подумай, что с нами сделают. Никто из взрослых не поверит в историю про заклад. Учитывая то, что все в деревне знали, как к Сопле относились. — Он смирил её холодным взглядом. — Ты правда думаешь, что нам и про несчастный случай поверят?

Деревенские ребята хотят соорудить собственную неприступную крепость – защиту от надзирательных взглядов родителей, – но чтобы построить деревянный дом, нужно принести жертву. Издревле считалось, что без этого хозяев обязательно настигнут несчастья: голод, болезни и, конечно же, смерть.

Высокая трава, пожелтевшая под жарким июльским солнцем, колыхалась волнами от мягкого потока ветра. Увидеть это золотое озеро – непростая задача, даже для любителей залезть куда-нибудь повыше. Жилые домишки уже несколько веков покоились в овраге неподалёку и ни одна крыша или деревце не позволяли занять наблюдающую позицию. Только заброшенный охотничий дом выглядывал своей ржавой крышей у самого края оврага. К нему никто не осмеливался подойти. Среди травы играла детвора, других мест в деревне просто не было. Семья Ваньки переехала в эту глушь несколько лет назад, но он всё ещё чувствовал себя пятым колесом в компании местной шпаны.
Рысый:
— Угадали! Угадали! Мы победили!
Ребята играли в «казаки-разбойники». Бегали среди травы, перепрыгивали случайные камни и арматуру, пытаясь догнать друг друга. Когда раздался голос Рысого, движение прекратилось. Он держал Алёнку за плечо железной хваткой и прижимал к её руке пучок крапивы.

На чёрном фоне, среди чёрных теней в комнате Фейт, за дверью лежали скрытые ответы. По её мнению, был период, в течение которого, в часы сокрушительного изнеможения фигуры в темноте могли смещаться и образовывать что-то вроде линзы или перископа. Благодаря этому общий шум реальности исчезнет, и лишь на мгновение смысл наполнит её видение. Истина. Это было искусство, которое она измеряла и практиковала. В зависимости от того, сколько она пробежала за день, время на это могло составлять минуты. Она обращала внимание даже тогда, когда её усталый разум начинал блуждать. Она обнаружила, что тяжесть её реальности давила на неё желанием, ноющим, снедающим чувством найти ответы. Где-то, как-то, в какой-то момент перед сном, чтобы найти ответы. Комната открыла бы бесконечные истины, если бы она позволила ей правильно сложиться. По этой причине она не боялась темноты. Она была такой же в тени, как и всё остальное. Погружение было единственным путём к истине.

Раздались три коротких стука в дверь. Там был Икар. Он вскочил и побежал. Он хвастался чёрными вещами, о которых она обычно заботилась. Он подлетел слишком близко к солнцу. Проторённое, простое сообщение из этой истории было для неё инстинктивным и, следовательно, бессмысленным. И всё же это открыло какую-то древнюю истину в высокомерии. Устоявшийся образ жизни сделал её самодовольной. Когда она только начала бегать, внутри неё было желание, безнадёжное и отчаянное, что каким-то образом однажды она проснётся со страхом и беспокойством, удалёнными из неё хирургическим путём. Тогда она могла бы совершить любой прыжок. Запустите любую строку. Она никогда не умрёт от нерешительности на краю пропасти. Это казалось прагматичным желанием. Но на самом деле это было чистое высокомерие. Долгое время это было чистое высокомерие. Насколько чище это может быть? Желание удалить элемент человеческой души для продвижения. Нет, страх следовало уважать. Икар не испытывал страха. По крайней мере, до тех пор, пока воск не начал плавиться.

Поучительная сценка с огромной долей чёрного юмора. В театрах Бобруйска данная пьеса будет пользоваться успехом.

Вася сидел один в большой московской квартире. Казалось, что пустота, которая окружает его в двух просторных комнатах - это свобода, та самая, которую непременно надо использовать, когда тебе шестнадцать лет, а родители умотали на дачу. Василий поднял телефон и набрал первый номер:
— Алло, Гена, слышь, у меня хата свободна. Давай это, побухаем, ну так, девчонок позовём там!
— На кой девчонки? Водка будет-то? — Гена пил с 4 класса, и с женщинами завязал.
— Будет всё, если в магазине продадут.
— Ну, счас я приду, если мамаша отпустит. Только в шесть я буду дома!
— Ок.
Трубка с громким звоном падает на рычаг и тут же снова возвышается к венцу человечьего тела - уху.
— Алло, Таймураз? Слушай, приходи бухать, у меня рода...
— Что, блин, девки будут, тебя через корыто, подсвечником по голове!
— Ну, позовём, типа, если...
— Что, блин, ну я, блин, что, блин, приду блин! Только нормально всё организуй, блин!
— Ну, давай короче, квартиру помнишь?
— Что, блин?
— Жду.

Неделя 1. День 1.
— Пётр Пятница скончался во время рейса. На естественную эта смерть не похожа. — Начал Громов, предоставляя заключение. — В любом случае, Пятнице дожить до понедельника не удалось. — Как всегда шутил он в свойственной для себя манере.
— Очевидно, другие пассажиры решили, что он спит. Когда члены экипажа обнаружили, что у Пятницы не прослушивается пульс, в самолёте уже никого не было. — Доложила Ирина. В другом отделе было шумно, люди расхаживали в разные стороны, звук печатания клавиш отдавался чуть ли не на весь отдел, когда шустрые пальцы быстро пробегались по клавиатуре, однако разговор на тет-а-тет проходил в спокойной обстановке, один на один. В их отделе они могли спокойно разбираться с новым делом. Белоснежный салон самолёта говорил о классе люкс, о европейском уровне и о той роскоши, которую могли себе позволить обеспеченные люди. В одном из рядов слева можно было заметить сливающуюся с сидением баночку средних размеров.
— Снотворное? Неужто передозировка? — Выгнув бровь, обратилась Волкова, скорее к самой себе. На руках виднелись одноразовые перчатки.
— Рано спешить с выводами: его могли и отравить. — В руках мужчины что-то блеснуло. Когда девушка подняла глаза, она увидела чуть вдалеке от себя Громова, который присев на корточки, что-то подбирал с пола.

Неделя 4. Пятница, 1 мая.
— Полагаю, вы вызвали меня в связи с убийством лейтенанта Зотова. На этот раз убит один из наших сотрудников. — Без лишней на то язвительности начал Громов.
— Вам следует знать кое-что ещё: Зотов занимался расследованием убийства вашей сестры. — С низкими нотками в голосе поведала шеф, смотря мужчине прямо в глаза.
— Но это дело закрыли, как безнадёжное, три года назад! — Удивился её словам Сергей, чуть выгнув бровь.
— Верно, но я возобновила следствие. — Женщина выдержала небольшую паузу, сложив руки на груди. — А теперь Зотов убит.