Страшилка

На улице было уже за полночь, а я все никак не мог сомкнуть глаз. Эти бессонные ночи продолжались больше полугода и мне лишь оставалось гадать, что в моей жизни пошло не так, ведь я попросту перестал нормально спать. Мой мир изменился так сильно, что на службе, засыпая, мне с трудом приходилось делать вид, что со мною все в порядке - а мое состояние лишь результат плотного графика и частых ночных смен, но не более того. Что-то было не так и в глубине души я знал, что обманываю всех и самого себя в том числе, но я не мог показать свою слабость, потому что мы были примером для всех остальных. Крепкий кофе с коньяком спасал меня по утрам, он будто давал мне пинок на полдня, приговаривая "Поживи ещё немного, ты нужен этому миру, но не забудь выпить меня ещё вечерком". Моя работа требовала хорошей памяти и внимательности, аналитики и логики, грамотных рассуждений и четкого анализа. Но все, что я мог, это с трудом открывать глаза по утрам и вспоминать дела, которые вел ещё вчера. Настал момент, когда я понял, что мне страшно и уже решился обратиться хотя бы к частному врачу в поисках какой-то серьезной помощи. Потому что, если бы я собрал дома все свои лекарства, пожалуй, смог бы открыть собственную аптеку. Они давно не помогали, а прием их стал настолько автономным, что я уже начинал забывать когда и что в последний раз выпивал. Встрече, которую мне назначил врач, не суждено было случиться, потому что в этот день я получил задание, которое наш шеф не решился отдать никому, кроме меня. В небольшом городке пропало два маленьких ребенка за неделю и полиция била тревогу, потому что, по их словам, пропажа не поддается никакой логике. Они не нашли ни следов, ни улик, ни свидетелей. Шериф бил себя кулаком в грудь, обещая отыскать всех целыми и невредимыми, успокаивая обезумевших родителей, но дело стояло на месте, потому что органы правопорядка даже понятия не имели, кого им искать.

- Ты же не думал, что я уйду как-то по-другому? - слабый, но с некой ноткой веселья голос старика, лежащего на большой измятой кровати пронёсся болью для вошедшего.
- Сколько раз вижу подобное и каждый раз так себя чувствую... - сказал молодой русый парень, подходя ближе к изголовью и протерев рукой пыльный пустой прикроватный столик.
- Не переживай. Герои умирают, сменяются столетия... Но перед тобой то вечность, в которой главное не потерять себя и не забыть о людях, о человечности. Быть верным себе и своему творению. - улыбнулся старик. Хоть время и не пощадило его, вошедший узнавал знакомые черты лица и чистый взгляд серо-голубых глаз, которые за столько лет не изменились.
- Всегда поражаюсь. Я живу тысячи лет, но смертные всегда мудрее...
- Могу предположить, что в соотношении с твоим бессмертием, ты ещё очень и очень молод, - старик тихо засмеялся, но вскоре его смех перешёл в кашель, а после затих в тяжёлом дыхании.
- Даже на смертном одре, ты остался таким же... Мне так вас не хватает... Всех, от Иды и Вульдера до вашей троицы. Порой так хочется быть смертным и не видеть всего этого...

Слабый, мерцающий свет масляной лампы с трудом развеивал густой мрак, царивший в маленькой комнатке, в которой я сидел вместе со старым слепым бродягой. Нас с нищим разделял кухонный стол ярко-оранжевого света, который я недавно поставил в комнате. На столе передо мной лежал листок бумаги и чернильница с торчащим из неё пером.

В тусклом свете лампы я еле различал изображение своего собеседника. Это был постаревший мужчина, над глазами и носом которого висел зелёный щиток. Сгорбленный старостью или болезнью, он весь был закутан в ветхий, изодранный плащ с капюшоном. Внешний его вид говорил о том, что передо мной сидел человек не самого высокого достатка или вообще нищий. Внезапно его хриплый голос прервал тишину. Старик наконец-то начал свой рассказ.

- История, о которой я хочу вам поведать, произошла за долго до вашего рождения, а потому многих деталей я уже и не помню или помню, но смутно. Произошло это в 1876-ом году под конец сентября. Была пасмурная погода, а на улице дул прохладный ветерок. Ученики девятого класса первой школы им. Тобайса Смоллетта отучились несколько уроков и сидели на уроке математики, проходя очередную скучную тему.

- Смотри, опять этот идиот с собакой, - тронув приятеля за плечо, указав рукой, проговорил Тимур.
Парень посмотрел по направлению руки, хмыкнул и сказал: «Не всех война убила».

- Рядом, рядом, - повторял Михаил. – Что ж ты такой возбужденный сегодня?
Навстречу Михаилу и его питомцу шла женщина. Поравнявшись, парень крикнул: «Фу, фу, нельзя». Женщина, испугавшись, ускорила шаг, не проронив при этом и слова.

Подойдя к магазину, Михаил скомандовал: «Сидеть, сидеть. Вот молодец. Жди».
За этим действием наблюдали двое мужичков.
- Тю-тю, - покрутив пальцем у виска, произнес один из них.

- Да не боись ты так, ты выглядишь как мужик, пушок которого ещё не понял, что нужно расти из бороды! - сказал мне мой друг.
- Да нет, а вдруг паспорт спросит... Давай ты лучше. - просился я у него купить мне пачку сигарет.
- Добре, девица, так и быть. - ответил друг. Мы подошли к табачному ларьку, однако в нём не нашлось желанной мной марки. Попрощавшись с кассиром, мы отошли.
- Ну вот, видишь, не съела ведь она меня. А тебя-то... О-ох, попробуй ещё... - сказал насмешливо друг.
- Спасибо хоть за то, что вообще пошёл на это. - ответил я ему раздосадованный.
- Ладно, так и быть, держи тебе с царского плеча. - сказал друг, протянув сигарету из пачки красного Винстона.
- На ход ноги или из жалости? - спросил я.
- Так и быть, на ход ноги. - улыбнулся друг. Мы попрощались и побрели каждый в свою сторону.
Зайдя поглубже в дворы, я решился-таки утолить голод моего никотинового монстра. Поместив сигарету в губы, я поджёг её и вдохнул горький дым. Он разошёлся будто бы по всему телу, будто лёгких ему мало. Я присел от прилива желанного вещества и продолжил получать его снова и снова, до самого фильтра. Ещё немного посидев, я поднялся и продолжил путь домой.
Часть пути пролегала через тоннель, закрашенный разного рода изображениями, сообщениями о том, что кто-то крут, а кто-то не очень, в котором наверное только жертвоприношения ещё не было. Проходя через размалёванные анонимными артистами стены, которые я уже неоднократно рассматривал, я заметил что-то стоящее в траве. Пачка, сине-белая... Винстон, Ротманс, Ричмонд? Нет, увы. Толстая пачка в сине-белом цвете, распечатанная. Меня заинтересовало отсутствие акциз на месте, где пачка открывается, даже следов от этих акциз нет.

Ваня проснулся в очередной будний день, в который ему стоило всё же пойти в школу, потому как постоянные пропуски уроков в 9 классе наверняка не сулили ничего хорошего. Немного посмотрев в потолок, он тяжело вздохнул и поднялся из постели. Нахождение в тёплой постели сменилось на неприветливый холод неотапливаемого дома. Иван вышел из комнаты и решил зайти в родительскую спальню. Зайдя туда, он увидел привычную картину: мать и отец, лежавшие под одним тонким покрывалом в окружении пачек из-под чипсов, пустых бутылок и тарелок с недоеденной едой, за которую принялись бы мухи, если не декабрьский холод. В комнате стояла духота с ароматом перегара, даже несмотря на стужу за окном. Иван не стал будить родителей с целью приготовления ему завтрака, поэтому обречённо пошёл на кухню искать завтрак самостоятельно. Найдя два яйца, он выпил их, закусив горбушкой хлеба, будто бы специально оставленной на столе. Умывшись и одевшись максимально подобающе, Иван обул отцовские берцы и, взяв рюкзак, вышел из квартиры, в которую ему не хотелось ни за что возвращаться.
Улица, по которой шёл Иван, казалась ему особенно тоскливой, так как серость и гул ветра обещали в скором времени смениться на разноцветные на разноцветные конфетти на бело-грязном снегу, шум взрывающейся пиротехники и пьяный галдёж - новый год на носу. Пальцы ног, которые почти не чувствовались в ботинках без меха, заставили его поспешить в тёплое здание школы.

Я посмотрел на часы и понял, что мой рабочий день близится к концу. С каждым часом людей становилось все меньше. Отчаявшиеся, брошенные и совершившие свои "главные ошибки в жизни", они медленно вставали со стульев и покидали бар. Лёгкий женский вокал и тусклый приглушенный свет создавали в этом месте какую-то особенную атмосферу. Я всегда удивлялся этому, потому что каждый раз погружался в нее как в первый.
- Мурик, две короны и бокал вина на третий стол.
- А где Леша? он должен быть тут уже разве нет? - спросил я.
- Сказал, что едет, но не отвечает, наверно за рулём. - сказала Лена.
Мои друзья тоже были тут, одни играли в настольные игры, другие освоили бильярд.
- Кил! Может, тебе уже хватит?
Парень взглянул на меня, с трудом фокусируя взгляд.
- Бррро... то, что нас не убиваает... де... делает нас сильнее!
- Это точно, просто мне показалось, что ты уже достаточно силён.
До закрытия оставалось немногим более получаса и я решил помыть посуду и протереть барную стойку.
Я думал о том, как провести завтрашний день, первый выходной за долгое время. Дверь бара открылась, и звук колокольчика на входе заставил меня отвлечься от своих мыслей и повернуться. Через порог переступил мужчина в великолепном темно-синем костюме с чёрным галстуком. Он медленно подошел к барной стойке и сел на стул. Темные как ночь волосы, карие глаза, белоснежная улыбка, он выглядел очень галантно, будто сошел с обложки модного журнала.
- Добрый вечер, хочу заказать хороший виски и лед.

В самом центре леса, среди двухсотлетних дубов и сосен, среди травы в человеческий рост и болота, таящего в себе больше секретов, чем сам древний лес, спряталось озеро. Прозрачная вода его омывает изумрудные берега, а осока прячет в своих недрах стаи уток. Кипенно-белые кувшинки, словно невесты, приоткрыли свои бутоны и источают едва уловимый нежный аромат, привлекая проворных стрекоз. По ночам гладь озера тонет в лунном свете, а звёзды мягко мерцают в полуночном безмолвии. Утром густой туман кутает молочным покрывалом и нежно баюкает до рассвета говорливых лягушек.

И нет ничего, что могло бы омрачить безграничный покой прекрасного водоёма, разве что люди стали чаще посещать тихое место в поисках уединения и душевного покоя.

Вот и Ксения, маленькая жительница небольшой деревеньки на краю леса, все чаще и чаще стала приходить и, улыбаясь, сидеть на берегу, изредка напевая детским голоском весёлые песенки. Собирая в лесу землянику, она мыла душистые ягоды и складывала их в плетёную корзинку. Перед уходом, как бы в благодарность за гостеприимство, добрая девочка всегда оставляла пригоршню ягод на листе кувшинки у самого берега.

Шум за стеной все не стихал и я отчётливо слышал радостные крики соседей. Снова воскресная вечеринка... и почему тут такие тонкие стены? Я вернулся с работы морально уставшим, потому что бизнес шёл неторопливыми шагами, и наши небольшие доходы не устраивали директора, который постоянно вымещал на нас своё недовольство. Небольшой книжный дом не пользовался популярностью у местного населения в нашем маленьком городке. Дети больше предпочитали бегать на улице и играть в мобильные игры, а взрослые с утра до вечера были заняты на работе, и лишь некоторые захаживали по вечерам, чтобы приобрести интересную книжку и скоротать свободное время перед сном. Наш город был очень тихим и на его узких улицах веяло спокойствием, которое могла нарушить только громкая компания молодых людей, слонявшихся от скуки по вечерам. Меня оставили у детского дома грудным ребенком и я вырос в одиночестве, постоянно размышляя о том, почему меня бросили родители, которых я не знал. Незавидная судьба всех детей, с которыми я рос, на какое-то время успокаивала меня, указывая на то, что я не одинок в своей участи. Но со временем мои мысли стали угнетать меня все больше и я пытался безуспешно искать ответы на все вопросы, которые мучили сознание. Моя съемная квартира располагалась в небольшом доме на окраине города и мне приходилось мучиться от частых вечеринок соседей за стеной, но другое жильё я позволить себе, к сожалению, не мог. Весь день я проводил на работе, а вечера коротал за чтением интересных книг с чашкой крепкого кофе на столе. Время спокойно шло своим чередом, пока не настал день, который перевернул мою жизнь.
Однажды, когда рабочий день подходил к концу и в магазине уже никого не было, раздался громкий стук в дверь. Я расставлял книги на полке и удивился, потому что дверь была ещё не закрыта.

В Хэллоуин Элина получает заказ на ремонт в загадочном старинном особняке. Ты готов раскрыть его мрачные тайны и узнать всю его подноготную?

В канун Хэллоуина Элина получает заказ на ремонт в старинном поместье на окраине города. По всем законам жанра машина глохнет посреди леса, и остаток пути ей приходится бежать по мрачной чаще под проливным дождём. Промокнув до нитки, Элина наконец добегает до дома и бросается к двери. Она спешно колотит по ней руками, двери открывает удивлённая девушка. С самого начала Эл заметила, какая гнетущая и мрачная атмосфера исходит от этого места. Сам особняк внушал неприятные ощущения, лишь одним своим видом.
— Кто вы такая? — Спрашивает хозяйка поместья. — Что принесло вас к нам в такую непогоду?
— Я — Элина, дизайнер. Получила заказ на ремонт в этом особняке.  
— Дизайнер? Это какая-то ошибка. Мы никого не приглашали. Вам нужно дальше, за холм. Там есть ещё дома.
— Ох, там льёт как из ведра, и моя машина сломалась. Мне очень неудобно просить, но вы не подвезёте меня?
— Я не могу вам помочь, не дружу с машинами. К тому же, у нас сегодня важный день, семейное событие. Вы совсем не вовремя. Впрочем, можете переждать ливень и немного согреться. Кстати, я — Анна Мареш.
— Спасибо, Анна, вы так любезны. Даже не знаю...