Страшилка

Дождь шел уже неделю. Впрочем, для осени это нормально. Но все равно долго.
Весь мир посерел и поблек. Нигде не осталось ярких красок. Только всевозможно оттенки серого. Темно-серый асфальт, светло-серые машины, бледно-серое небо, серые прохожие, серая я.
Отражение в зеркале тоже серое. Или мне кажется? Вроде бы мои глаза карие, ближе к желтым. Но они тоже выцвели. И когда-то ярко-красные олени на свитере потеряли свой истинный цвет.
Постоянно мерзнут руки. Пытаюсь согреть непослушные озябшие пальцы о чашку с горячим чаем. Воскресенье провожу, завернувшись в шерстяной клетчатый плед и вперив взгляд в экран ноутбука. Который день никого нет в сети. Странно.

Включаю очередной сериал и отвлеченно наблюдаю за происходящим.
В голове пусто. Мысли куда-то испарились. Оно и к лучшему. Я, наконец, оправилась от разрыва с Эдмундом. Не совсем, конечно. Тупая, ноющая боль в сердце долго еще будет преследовать. Ведь я любила его, несмотря на сумасбродные выходки и болезнь. Эдмунд был психически болен. Даже не так. Он был абсолютно безумен. Шизофрения иногда превращает человека в чудовище.

Ребята загасили костёр и, оттащив тело Андрея в кусты, спрятались за огромное дерево, росшее возле болота.
- Кто бы это мог быть? - спросил Слава.
- Не знаю, - ответил Вовка, - но кажется, догадываюсь.
Фигуры приближались. И по их очертанию можно было определить, что это мужчина и женщина. Вскоре, на поляну вышли Хома и та самая, рыжеволосая незнакомка. Хома подошёл к костру и, потрогав угли, сказал:
- Они были здесь! Угли совсем горячие! Они ушли час или два тому назад. Так что с трупом они далеко не уйдут! Мы их догоним, прежде чем они дойдут до одинокого дерева.
- Надеюсь, - сказала незнакомка, - нельзя допустить, чтобы они пришли в посёлок и всё рассказали.
- Не переживай, Ольга, мы точно их нагоним! - после этих слов Вовка со Славой переглянулись. Они не ослышались? Хома сказал Ольга? Так, значит, вот откуда она узнала, что Слава убежал, значит, она до самого болота его выслеживала. Но как? Почему в доме она была белокурой милой девушкой Олей, доброй внучкой деда Мефодия, а сейчас она полу-женщина - полу-животное, выслеживающее их. А может, это совпадение, просто её зовут так же, но, услышав следующее изречение, ребята поняли, что есть лишь одна Ольга, и она - и белокурая красавица Оля, внучка деда Мефодия, - и чарующая рыжеволосая незнакомка, что Слава встретил у одинокого дерева, непонятным образом перевоплощающаяся.

Утром зябкая дрожь подняла ребят на ноги. Беспризорный костёр давно заглох. Туман нехотя покидал болота, и улыбалось встающее солнце, мельком заглядывая в его прорехи. Вовка проснулся. Он встал и увидел, что Славы нет. У уже остывших углей лежал Андрей. Где же Слава? - подумал Вовка. Он набрал хвороста и разжёг костёр. Потом он прошёлся в округе, но Славы не было. Он покричал его, но всё было тщетно. Когда он вернулся к костру, то увидел, что около него сидит Слава.
- Где ты был? - спросил Вовка.
- Да так, - ответил тот, - прогулялся немного.
- Где?
- Отстань.
Вовка странно посмотрел на Славу. Тот же, сидел с хмурым лицом. Он, молча и тоскливо, смотрел на костёр. Вовка подошёл к нему и сел рядом. Он посмотрел на Славу. Его взгляд был пугающе пуст. Вовка подошёл к нему и положил руку на плечу. Он не шевельнулся.

Вовка сидел в подвале и чувствовал, что его одолевает сон. Глаза его закрывались, а тело, лежавшее на твёрдом холодном полу, отяжелело. Он начал забываться, погружаться куда-то всё глубже и глубже...
Вдруг он подскочил. Сильные руки обхватили и крепко трясли за плечи. Вовку даже затошнило от этой тряски. Он широко раскрыл глаза и провёл рукой по губам. Должно быть он долго спал. Привстав, он разглядел Славу, неподвижно стоявшего у его изголовья.
- Слава! - радостно крикнул он.
- Тс-с-с... - прошептал тот, - давай, вылезай! Только тихо. Людоеды, наверное, спят. А где Андрей-то?
- Он там, - прошептал Вовка, указывая пальцем в темноту.
- Где?
- Сейчас покажу...
Вовка взобрался по лестнице и оказался в доме. Слава схватил какой-то рюкзак и произнёс:
- Бежим отсюда скорее.
- Подожди, - сказал Вовка, взяв лопату, что стояла возле двери, - надо взять Андрея.

Это может показаться странным, но раньше я эту девушку никогда не видел. Новенькая? Середина "учёбы", с чего бы это? Вижу её, сидит себе укромо, ни на кого даже не обращает внимания. Довольная милая на вид. Пока не видел её лица, но возможно, подумываю с ней поговорить.

Странно, в столовой я её почему-то не видел. Захватил пару угощений с чайком. Пластиковая ложка, с сладким чаем в пластиковом, прозрачном стаканчике с долькой лимона. Так что, не обессудьте. Сам я сыт, решил угостить её, заодно и познакомиться.

Зашёл в аудиторию, странно. Не нашёл искомый цвет светло-розовый блузки. Хм, может вышла куда? Пару минут до занятий, ну и где она? Оборачивался, рассматривал по сторонам. Ни в какую. Когда в аудитории стало заполняться больше народу, я был в некой растерянности. Я не знал куда занять, было это странное, вечно трепещущие чувство внутри меня. Оно будто бы меня распирало. Не знаю из-за чего это всё. Уже несколько недель оно мучает меня. Будто что-то опускается внутри меня и вновь возвышается. Нервоз? Да вряд ли. С чего бы мне нервничать?

Вовка совсем поник. Темнота погребла его. Уже сквозь пол не пробивалось солнечных лучиков, это означало одно - наступила ночь. С утра он ничего не ел, кроме воды в подвале ничего и не было. Безмолвие наводила страх. Тишина окрепла и стала упрямой, как сжатые челюсти. Сейчас бы уснуть, да только спать не хочется. Послышался скрип пола наверху, следом стук двери, затем люк отворился и в подвал вошёл Хиппи. Он подошёл к лежащему на полу Андрею и, вынув из кармана какой-то камешек, провёл им над его лицом.
- Всё. Время вышло, - сказал он, - больше никаких надежд. Вставай, - обратился он к Вовке, - поможешь мне.
Вовка встал. Вместе они взяли Андрея и вынесли из подвала. Вовка держал Андрея за руки, которые были ледяными. Они подтащили тело к яме, которую ещё утром Вовка выкопал. Около ямы лежала белая простыня, над которой стояли Ольга и Хома.
- Уложите его на простыню, - произнесла Ольга.

Полчаса напряжённого хода, и Слава чувствовал, что начинает сдавать. Уже вовсю высохло во рту, отяжели руки, ноги... Он думал о той рыжеволосой незнакомке, что спасла ему жизнь. Что это было? Сон? Нет. Слишком всё это было естественно и реально. Он посмотрел на свою грудь - медальона не было. Значит - она была. Но кто она? Та, что очаровала его. И как он мог предать Светку. Ведь он поклялся ей в преданности и вечной любви. Как же так? Обман, - думал он, - она околдовала меня, она заставила меня подарить медальон. Она всё это сделала, я бы ни за что не сказал то, чего сказал. Но, тем не менее, она же спасла мне жизнь. Так, может тот поцелуй, что, к счастью не произошёл, был знаком благодарности?
Начинало темнеть. Впереди раскинулось бесконечное островистое болото.
Спускаясь по заросшему кустарником угору, он вдруг задел за что-то ногой и, упав вперёд головою, втемяшился в хлипкую жижу руками и грудью. Быстро вскочив, Слава брезгливо принялся отчищать пучком травы студёнистую грязь от брюк и от куртки. Холодная мокрядь проникала до тела, и по нему покатились мурашки. А спина оставалась горячей и потной. И он передёрнулся словно от страха, так неприятен был этот внезапный контраст.

Слава же был уже далеко. Он пробежал по кочкам и машарине ни один километр. Вскоре он остановился - усталость дала о себе знать. Хотелось пить. Вовки рядом не было, оставалось надеяться, что он жив и находится в заточении. Славу охватило одиночество и страх. Он, промокший, продрогший, уставший, в чёрт знает каком месте, где и птицы не услышишь, а вокруг только трясина да дряхлые деревья. Всё это наводило ужас. Он попил воды из небольшого болотного ручейка и пошёл совершенно не думая, куда он идёт. Тут он вышел на небольшое болото, оно отличалось от остальных. Оно было не столь страшным или вернее выразиться, не столь одиноким. На нём росли красивые синие цветы. Их чудный запах убаюкивал Славу; они будто б снимали все его переживания и страхи. Он сорвал один цветок и вдохнул в себя его аромат. За болотом из тумана поднимался лес, растрёпанный, чёрный, ещё вчера проглотивший солнце да так и не выпускающий его до сих пор из своих колючих зубов. Посреди топкой болотной жижи стояло старое, гнилое, одинокое дерево, у которого была очень необычная форма, напоминавшее с первого взгляда огромную человеческую фигуру с тремя руками, то были его тяжело отвисшие старые ветви. Из-за веток Слава увидел прядь рыжих волос. Он испугался и попятился, как вдруг, чья-то мохнатая лапа из машарины схватила его за ногу и потащила вниз, болото забурлило. Слава схватил какую-то палку и стал ей колотить по руке. Неприятель отступил. Слава выбрался на небольшую кочку и приготовился к атаке. Но всё затихло. Остались лишь мелкие кружки от пузырей на воде. Сердце Славы с бешеной скоростью билось в груди. Странное предчувствие овладело им. Он оцепенело ждал секунду, минуту, две: вот-вот случится что-то страшное. Но вокруг было тихо, и только отдаляясь, щёлкали пузырьки на чёрной глади болотной жижи.

Я нахожусь там, где белые стены, стоят железные койки, накрытые белоснежными покрывалами... В палате нет никого, ни одной живой души... Разве, что только я. Мое бездыханное тело лежит под капельницей, приборы тикают. Я слышу все, как кровь бежит по моим венам, как бьется мое сердце, слабо, но не сдается.

Началось все с того дня, когда я, после очередного мероприятия в офисе, скажем прямо, напился. Когда все коллеги разъехались по домам, я остался один, мне и пришлось запирать офис. Я собрался с мыслями и встал с пола, весь потрепанный с порванной штаниной... зрелище было жуткое. Я взял куртку и направился к выходу. Достал связку ключей и пытался найти подходящий... За спиной услышал какой-то звук, но я не придал этому значение. Я продолжил искать ключ. Когда я все-таки запер офис, я обернулся и увидел женщину, не скажу что старая, но и не молодая. Лет таки 30-35. Она была в черном плаще до земли, черные волосы развивались на ветру. Она подошла ко мне и взяла меня за руку. Я отпрянул назад и услышал в свое голове, как кто-то сказал мне:
- Ты принадлежишь мне! - И злобный смех.
Помутнение в глазах, в голове жуткий смех. Я упал. Теперь моя душа бродит по палате и смотрит на тело, лежащее на койке.

1 сентября

Сегодня первое сентября. Школа... Снова увижу своих любимых одноклассников и своих дорогих подруг. На улице пасмурно, придется надевать свой яркий новый плащ, который я купила на школу. Время уже 8.10, а линейка начинается в 9.00, надо собираться.
Отец отвез меня в школу, сразу увидела своих подружек. Мы начали болтать о том, как и где проводили каникулы. Началась линейка, все классы собрались на улице, возле памятника. Оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть новеньких, я увидела парня, который стоял возле нашего классного учителя. Он такой красивый, его черные кудрявые волосы, довольно высокий. Но подойти я так и не решилась. Линейка закончилась и я пошла домой.
На этом все, мой дорогой дневник.