Страшилка

Я был в темноте. Не существовало ничего, кроме теней, и я был тенью. А потом я услышал свой голос...
© Джейс Эрондейл

Знаете, история, что я вам поведаю, не граничит с тем, что вы привыкли слышать. Призраки, домовые, кладбища, ничего такого. И, к сожалению, я все помню...

Все произошло 12 июля 2012 года, в тот момент моя мама уехала на какое-то время к папе в другую страну, жил я у бабушки с дедушкой (благо наши дома находятся в непосредственной близости друг от друга, как мне казалось до случившегося), но днем до возвращения бабушки и дедушки с работы и естественно пребывания в школе, я был предоставлен сам себе. Я, как обычно, сидел за компом в родительской спальне и был занят тем, что смотрел сериалы и попросту лазил в интернете. Звук щебетания птиц и проезжающих мимо машин прерывался лишь на щелчки кнопки мышки и заглушенный аудиоряд фильма. Постепенно я начал чувствовать сонливость и усталость, а затем и вовсе погрузился в глубокий сон.

Таксист был пьян. Немного. Но, наверное, с этого все и началось.

В стареньких "Жигулях" стояла довольно дорогая стереосистема. На всю громкость орала какая-то поп-музыка. Певица визгливым голосом вещала, что ее мужчина "бог, спустившийся с Олимпа", и его имя самое великолепное, какое можно вообразить. Не очень приятное звуковое сопровождение, но и не самое худшее.

Маша как можно понятнее объяснила, что ей нужно добраться до вокзала. Весьма потрепанный небритый мужик кивнул, показал на пальцах, что цена вопроса - 200 рублей, и повез пассажирку к цели. В салоне ощутимо воняло перегаром. Мария Надхорцева старалась не дышать и, когда автомобиль заносило на поворотах, закрывала глаза.

Девушка вздохнула с облегчением, оказавшись в зале ожидания, поставила сумку на пол и села. До поезда оставалось три часа.

Глава 1

- Имя?
- Грегори Симплтон.
- Год рождения?
- 1960 по средневековому летоисчислению.
- Имя Матери?
- Фамилию по рождению или по мужу?
- Конечно по рождению.
- Розалин Уэллс.
- Имя Бабушки?
- По матери или отцу?

Привет, меня зовут Бетти, и раньше у меня была младшая сестрёнка. Её звали Линда. Она училась во втором классе. Сейчас середина сентября, а Линда таинственным образом пропала 13 днём. Я конечно знаю, все сестрё ругаются, младшая плачет, а старшая злится, но у нас всё было по другому. Мы играли вместе, мы ели вместе, мы делали уроки вместе, и я ей всегда помогала...
Мне так жалко, что она пропала... я не ела уже 2 дня... я волнуюсь за сестрёнку. Последнее, что у меня от неё осталось - это её тетрадь по русскому языку. Она писала там сочинение по русскому, под названием "Как я провёл лето". Но я не читала его.

13 сентября.
- Линда, твоё сочинение ужасно, я вызову твоих родителей в школу!
- Нет! Не надо! Я перепишу!
- Не надо писать неправду! Что это такое вообще?

Я уже как полчаса отрывалась в ночном клубе. Мне казалось, что все видят, как я танцую. Все видят и все восхищаются. Попросту говоря, я была немного пьяна. Ну, как немного...
Тут я почувствовала, что кто-то взял меня за руку, и повёл прочь, на улицу. Музыка утихла, но я всё ещё пританцовывала, пока, наконец, не споткнулась обо что-то твёрдое. Я посмотрела на того, кто схватил меня за руку. Я успокоилась. Это был мой друг - Лёша.
- Что происходит? Куда мы идём? - спросила я.
- Мне нужно кое-куда отправиться.
- А я т-тут причём?
- Поедешь со мной, посидишь в машине, а потом поедем домой.
- Ну, ты - зануда!

Ночь была необыкновенно темна и вне круга трепещущего света, бросаемого фонарями, нельзя было ничего разглядеть. На улице было зябко и ветрено. Из жидких туч накрапывала морось. Но, как нередко бывает, одна нелепость последовала за другой. Столь долго сухие небеса вдруг опрокинулись оглушающим ливнем. Порывистый ветер глухо заревел между обнажёнными деревьями и, казалось, то стонал подобно молящимся душам, то завывал как тысячи гневных и грозных голосов. Клубы сухих листьев, вздымаемых вихрем, били в лицо. Страшный крик агонии и отчаяния раздался в воздухе, но этот крик тотчас затих, и слышался только шум грозы да тихие стоны деревьев, кажущиеся зловещими во мраке ночи. Молнии рвали верхушки деревьев, дробили тротуары...
Ливень кончился так же неожиданно, как и начался. Только что ревело и лилось сверху, и вдруг всё прекратилось, будто закрыли задвижку. Только шлёпали запоздалые капли да ворчали мутные ручьи.
Всё это было как некстати странно. Будто нечто страшное и жуткое пробудилось. Словно какое-то Великое Зло опустилось на землю.
- Дитя появилось на свет! - произнёс Андрей, сжимая в руке светящийся красный рубин.

Не прошло и получаса, Андрей оделся и направился прямиком к дому Вовки. Он переступил порог, прошёл к покосившейся калитке, вышел на улицу. Скоро он стал различать заборы. Они темнели с обеих сторон, становились выше и ниже, но не кончались ни на мгновение. Заборы вели, не выпуская. Он шёл, обводя глазами тихие деревья в школьном парке, мрачные здания из красного кирпича с белыми рамами окон, сонные дома города.
Вот уже и дом Вовки, немного стар, но уютен и красив. Луна стояла уже высоко и заливала голубоватым сиянием четырёхугольник просторного двора. Черепица на крыше серебрилась в лунных лучах, хотя туман уже поднимался. Входная дверь была приоткрыта и Андрей, робко отворив её, зашёл в дом. От коридора, ведущего к гостиной, вёл открытый проход к кухне. Он был освещён светом из двери дома с одной стороны и светом из кухни - с другой. В гостиной, которая сливалась с прихожей, сидели Вовка, Слава, Наташка и Светка. Они заметили его. Их беззаботные взгляды переросли в удивление.

Вечерело. Андрей сидел в комнате около кровати. Подступила тошнота, его вырвало желчью, потекли слёзы. Головная боль точно свинцовым листом придавила глаза. Опускались руки, ничего не лезло в рот и промелькивали мрачные мысли. Рядом лежала "бездомная", завёрнутая в белую простынь, уже успевшая изрядно почернеть от гнили и разложений тела. Андрей сидел опустив голову и ждал милицию. Он не сомневался, что Лиза побежала прямо туда, странно было лишь то, что никого до сих пор нет. Весь дом провонял трупным запахом и покрылся червями и всякой другой пакостью.
- Вот удивятся родители, - думал Андрей, - когда приедут домой со свадьбы завтра?! Всего на два дня сына оставили, а он тут такое натворил, что и представить трудно!
Он смирился со своей безысходностью.
- А что я им скажу? - думал он, представляя, как бы он выкручивался, когда придёт милиция, - не знаю! Проснулся утром, а под кроватью труп, пропавший вчера с кладбища! Да, кстати, я ведь с этим самым трупом вчера любовью занимался! Я извращенец говорите? Боже, да как вы могли про меня так плохо подумать? Просто захотелось новых ощущений - я всё положу на место!
И от этих мыслей ему стало и смешно и страшно - признак сумасшествия!
Он нервно усмехнулся и уже готов был в следующий момент расплакаться, но тут в дверь раздался стук...

Утро приходит с востока, из лесов, начинающихся сразу за городом, безбрежным зелёным морем. Оттуда, как половодье, растекается по небу бледно-голубой рассвет. Город находится на небольшом холме, и сверху хорошо видно затянутую дымкой даль, берёзовые рощицы, сосновые боры, луга, вкроплёные в гущу лесов, похожие на зелёные блюдца.
Заря плавилась тускло и холодно, вся пронизанная перьями густой синевы, и от этой всеобщей угрюмости чудилось, что мир вокруг опасливо затаился, готовый залить бесконечным мраком и захолодевшие поля, и город в распадке меж песчаных грив, едва роняющих слабые жёлтые тени в путаницу лесных тропинок.
Андрей проснулся, но Лизы рядом не было. Мерзко было на душе, пакостно, муторно, как случается с теми, кто редко пьёт и вдруг однажды отдаётся хмелю начисто позабыв себя. В голове клубился мутный угар.

Как ребята добрались до города они и сами-то бы с трудом вспомнили, настолько мимолётно и быстро всё произошло. Какие мысли их посетили один лишь господь Бог, да и тот бы, наверно, не осмелился их прочитать, настолько жуткими и страшными они были.
Когда же они достигли первого знакомого домика, их внутренние миры успокоились, словно бы весь путь от хижины Миколы, до первого городского дома они несли по огромному булыжнику, и, только достигнув города, расстались с ними.
Андрей проводил Лизу до калитки, ни разу не заикнувшись о произошедшем, и направился домой. Вскоре он уже лежал в кровати с потушенным светом и закрытыми шторами, но заснуть не мог - он был охвачен тяжёлым предчувствием надвигающейся и неминуемой беды, и беспрестанно ворочался на постели.
Если временами ему удавалось забыться, его тут же начинал преследовать постоянно меняющийся образ Хиппи; то бледное худое существо с горящими глазами, в лице, которого проглядывали черты Хомы, а то милая и кроткая Ольга, перевоплощающаяся в прекрасную рыжеволосую незнакомку. За окном край луны выкатился из-за тучи. Тишина окутала город и застыла под сводом чёрного купола.
Но вдруг, послышался стук в дверь...