Страшилка

Утро приходит с востока, из лесов, начинающихся сразу за городом, безбрежным зелёным морем. Оттуда, как половодье, растекается по небу бледно-голубой рассвет. Город находится на небольшом холме, и сверху хорошо видно затянутую дымкой даль, берёзовые рощицы, сосновые боры, луга, вкроплёные в гущу лесов, похожие на зелёные блюдца.
Заря плавилась тускло и холодно, вся пронизанная перьями густой синевы, и от этой всеобщей угрюмости чудилось, что мир вокруг опасливо затаился, готовый залить бесконечным мраком и захолодевшие поля, и город в распадке меж песчаных грив, едва роняющих слабые жёлтые тени в путаницу лесных тропинок.
Андрей проснулся, но Лизы рядом не было. Мерзко было на душе, пакостно, муторно, как случается с теми, кто редко пьёт и вдруг однажды отдаётся хмелю начисто позабыв себя. В голове клубился мутный угар.

Как ребята добрались до города они и сами-то бы с трудом вспомнили, настолько мимолётно и быстро всё произошло. Какие мысли их посетили один лишь господь Бог, да и тот бы, наверно, не осмелился их прочитать, настолько жуткими и страшными они были.
Когда же они достигли первого знакомого домика, их внутренние миры успокоились, словно бы весь путь от хижины Миколы, до первого городского дома они несли по огромному булыжнику, и, только достигнув города, расстались с ними.
Андрей проводил Лизу до калитки, ни разу не заикнувшись о произошедшем, и направился домой. Вскоре он уже лежал в кровати с потушенным светом и закрытыми шторами, но заснуть не мог - он был охвачен тяжёлым предчувствием надвигающейся и неминуемой беды, и беспрестанно ворочался на постели.
Если временами ему удавалось забыться, его тут же начинал преследовать постоянно меняющийся образ Хиппи; то бледное худое существо с горящими глазами, в лице, которого проглядывали черты Хомы, а то милая и кроткая Ольга, перевоплощающаяся в прекрасную рыжеволосую незнакомку. За окном край луны выкатился из-за тучи. Тишина окутала город и застыла под сводом чёрного купола.
Но вдруг, послышался стук в дверь...

Едва лишь смерклось, Андрей вышел из дома и направился по просёлочной дороге в сторону развилки. Развилка эта была названа кладбищенской не совсем из-за того, что одна дорога уводила в сторону кладбища, а ещё и из-за того, что она была мёртвой. Да-да, на ней нельзя было встретить и маленькой травинки. Это была небольшая песчаная полянка, смешанная с кусками гранита, словно могила, которая давным-давно была разорена и втоптана в землю. При виде этой поляны, разветвляющейся в две противоположные стороны, можно почувствовать невольный страх, когда, даже в небольшом сумерки, мимоходом заглянуть на её тёмную развороченную поверхность. А порой, могут привидится, словно развешанные узорами, печальные останки умерших. Жуткое дело оказаться ночью здесь, на столь угрюмой и наводящей страх развилке.
Андрей шёл не спеша, время было с запасом. Одетый налегке, он, казалось, был несколько напуган перед предстоящими впереди событиями. То ли, чтоб прогнать боязнь, то ли просто так, он тихо напевал себе под нос какую-то весёлую песню, а в правой руке крутил чечетки. Вскоре за поворотом показалась развилка, Андрей взглянул на часы и, не выходя на поляну, остановился. На небе уже замерцали звёзды. Андрей встал у небольшой сосны и стал ждать Лизу. Минут через десять послышались, приближающиеся к развилке, шаги, и небольшой огонёк осветил поляну. Вскоре показался силуэт, медленно выходящий на поляну.

- Странно всё это, - думал Андрей.
Он сидел на мягкой деревянной кровати возле небольшого серого письменного стола у себя дома. Тупо уставившийся взгляд в стену и беспорядочное движение рук; он то постукивал пальцами по столу, то переминал их, и лишь лёгкие отблески бледно-жёлтой луны в окне, наводили на мысли...
Прошла целая неделя с того момента, как они вышли из гибельных болот, но по-прежнему тревога в душе и странное беспокойство не покидало его.
- Что это было? - спрашивал он сам себя, - ну, Хиппи! Что ж ты выкидываешь? Совсем со света выжить хочешь? Ну, уж нет! Не выйдет! Пусть все думают, что хотят, но меня ты не проведёшь! Я выведу тебя на чистую воду! Будь уверен! Погоди-ка только!
Он сделал глоток уже почти остывшего чая и дерзко усмехнулся.
- Погоди-ка только! Раз и навсегда отучу тебя от этих фокусов!

Крики доносились извне, кровь стекала по её виску так быстро, будто там была выемка, по которой она сочилась и сочилась.
Мне нравится наблюдать за этим спектаклем. Сейчас все в моих руках. Мне решать, будет она жить или нет. Какой шаг сделать следующим, и стоит ли его делать вообще.

Своих жертв я находил таким образом: в выходной день, прогуливаясь по парку, я наблюдал за поведением дам. После чего выбирал пять девушек странного поведения и путем обратного отсчета определял ту, на которую выпадет "клеймо" или же, как Вам будет удобней, номер один. На этот раз номер один выпал на официантку местной закусочной. Её звали Миранда. Тонкие черты лица, ямочки на щеках, приподнятый носик и тоненькие-тоненькие брови. Её внешность сводила меня с ума, и в тоже время делала её настолько привлекательной, что желание насладиться ей соперничало с желанием остановить её сердце. Пригласить её к себе было не трудно. Несколько раз проводил даму домой, подарил букет и... она твоя (ну а что Вы хотели, такие сейчас Леди). Вдаваться в подробности как все было дальше, не буду, сразу перейду к "Выступлению".

Вот и пришёл конец моей жизни. Надеюсь, моя история послужит кому-то уроком. Всё началось с ночных кошмаров. Сны были до того реальные, что понять, что это был сон, можно было только окончательно проснувшись.

Это началось несколько лет назад. Среди ночи я просыпался ни с того ни с сего, меня будто выдёргивали из сна, и я лежал некоторое время, пытаясь заснуть. Несколько раз я просыпался оттого, что в комнате горел свет, хотя я точно помнил, что выключал его перед сном. Потом начались ночные кошмары. Изо дня в день они мучали меня, заставляя просыпаться в холодном поту и подолгу лежать, боясь заснуть. Приведу лишь некоторые из них:

"Я лежу в своей кровати, в прихожей горит свет - моя мать, несмотря на поздний вечер, решила вымыть полы, она возит тряпкой по полу, у неё хорошее настроение и она начинает напевать песню. Я наблюдаю за матерью, мне не видно её лица, она же постепенно приближается к моей кровати, натирая пол и весело напевая. Приблизившись вплотную, мать внезапно оборачивается и я вижу перед собой жуткого монстра, у него нет ни глаз, ни носа, есть только один большой рот на всё лицо. Монстр тянется ко мне худыми руками и клацает огромными челюстями. Я вскакиваю с кровати, хватаю монстра за челюсти и развожу их в разные стороны, пока не раздаётся хруст ломающихся костей и треск раздираемой кожи. Монстр оседает на пол, я же бросаюсь прочь из комнаты. В зале темно, но я замечаю очертания кого-то большого, сидящего на диване. Слышится скрип разгибаемых пружин, и я вижу, как чёрный силуэт выпрямляется и двигается в мою сторону. Я выбегаю из дома, запираю входную дверь на ключ и просыпаюсь...

Был обычный осенний вечер. За окном дул слабый ветер, а ветви деревьев теряли свои листья. Наташа, сидела в зале и дочитывала книгу. Вдруг раздался телефонный звонок, и она вздрогнула от неожиданного и резкого звука мобильных гудков. Звук доносился из кухни, и девушка, скинув с себя теплый плед, быстрыми шагами направилась на кухню. Найдя телефон на кухонном столе, Наташа нажала на кнопку "ответить на вызов".
- Алло, кто это?
- Привет, Наташ, это я, Игорь.
- Привет.
- Помнишь, ты говорила, что любишь заброшки всякие?
- Ну и что с того?
- Ну, так вот, я слышал, что недалеко от города есть деревня и там дом заброшенный. Дом этот двухэтажный, и про него легенды страшные ходят, типа там тетка сумасшедшая жила и у нее пять детей было, которых она убила. Когда местные жители узнали о том, что она детей убивает, они ее на чердаке повесили и глаза выкололи.

Эта случилось, когда я учился на втором курсе. Была зима, конец учебного семестра. Сейчас я понимаю, что все могло бы быть совсем иначе, если бы не одна мелочь. Подходя к автобусной остановке, я перелистывал песни в плеере. Есть у меня такая привычка - если песня не соответствует моему настроению, я не стану ее слушать. Даже сейчас я могу потерять пару минут, сидя в машине и щелкая кнопками магнитолы в поисках песни сегодняшнего дня.

Тогда я настолько увлекся, что прошел мимо продуваемой ветром остановки, на которой в вечерних сумерках маленькой стайкой томились в ожидании автобуса студенты. Когда в наушниках заиграла нужная песня, я опомнился, но возвращаться не стал. Решил, что сяду на следующей - до нее идти минут пять. Это решение изменило все.

И вот, стою я один на автобусной остановке. Ветер раскачивает над головой желтый шар подвесного фонаря. Подошел автобус. Не мой - я понял это сразу. Даже несмотря на то, что номера не было видно. Просто автобусы своего маршрута я знал - новые, бело-зеленые коробки-аквариумы. А этот был старый. Их еще помнят многие, наверное. Оранжевого цвета с круглыми фарами на широкой "морде".

Он сидел в углу комнаты, нервно дёргаясь напевал песню "Дети из ада" и пошатывался вперёд... назад...
И тут зашла она.
- Джек, привет. Узнал меня?
- Да. Привет, Кетти.
"Ну сегодня хоть получше, - подумала она, - вчера не узнал".
- Опять поёшь?
- Да. Давай со мной?
- Нет, спасибо. Я тебе покушать принесла.
- Я не хочу. Мы де...
- Тебе врач сказал, что нужно есть, - перебила его Кетти, - хватит петь эту дебильную песню!

Вы когда-нибудь испытывали такое чувство, как одиночество? Если да, то Вы понимаете как это ужасно, быть одной. Если нет, я не желаю Вам познавать это чувство.

Темно. Холодно. Одиноко. Молодая девушка в красной толстовке и коротких, не по погоде одетых бриджах сидела на обледенелой земле. Несмотря на свои шестнадцать лет, она была невысокой, полненькой, черноволосой, лохматой девочкой. Казалось, что ей всего лет четырнадцать. Эту девушку звали Налиме. Довольно редкое, красивое имя, выбранное ей матерью. Сейчас Налиме жила совсем одна в небольшой однокомнатной квартирке, на окраине Москвы. Её родители уже как год развелись. Мама Налиме, красивая вечно наштукатуренная блондинка, быстро нашла себе какого-то молодого парня и укатила с ним во Францию, совсем забыв о своей дочери. Отец, решив, что Налиме уже достаточно взрослая, купил ей квартиру, а сам уехал к своей матери в Саранск. Хотя он высылал деньги для дочери каждую неделю, и ей хватало на жизнь, Налиме всё же устроилась судомойкой в ресторан "Звезда", но не от недостатка средств, а от одиночества. Каждый день она шла в ненавистную школу. Нет, не подумайте учиться Налиме любила, просто у неё не было там друзей.