Страшилка

Это может показаться странным, но раньше я эту девушку никогда не видел. Новенькая? Середина "учёбы", с чего бы это? Вижу её, сидит себе укромо, ни на кого даже не обращает внимания. Довольная милая на вид. Пока не видел её лица, но возможно, подумываю с ней поговорить.

Странно, в столовой я её почему-то не видел. Захватил пару угощений с чайком. Пластиковая ложка, с сладким чаем в пластиковом, прозрачном стаканчике с долькой лимона. Так что, не обессудьте. Сам я сыт, решил угостить её, заодно и познакомиться.

Зашёл в аудиторию, странно. Не нашёл искомый цвет светло-розовый блузки. Хм, может вышла куда? Пару минут до занятий, ну и где она? Оборачивался, рассматривал по сторонам. Ни в какую. Когда в аудитории стало заполняться больше народу, я был в некой растерянности. Я не знал куда занять, было это странное, вечно трепещущие чувство внутри меня. Оно будто бы меня распирало. Не знаю из-за чего это всё. Уже несколько недель оно мучает меня. Будто что-то опускается внутри меня и вновь возвышается. Нервоз? Да вряд ли. С чего бы мне нервничать?

Вовка совсем поник. Темнота погребла его. Уже сквозь пол не пробивалось солнечных лучиков, это означало одно - наступила ночь. С утра он ничего не ел, кроме воды в подвале ничего и не было. Безмолвие наводила страх. Тишина окрепла и стала упрямой, как сжатые челюсти. Сейчас бы уснуть, да только спать не хочется. Послышался скрип пола наверху, следом стук двери, затем люк отворился и в подвал вошёл Хиппи. Он подошёл к лежащему на полу Андрею и, вынув из кармана какой-то камешек, провёл им над его лицом.
- Всё. Время вышло, - сказал он, - больше никаких надежд. Вставай, - обратился он к Вовке, - поможешь мне.
Вовка встал. Вместе они взяли Андрея и вынесли из подвала. Вовка держал Андрея за руки, которые были ледяными. Они подтащили тело к яме, которую ещё утром Вовка выкопал. Около ямы лежала белая простыня, над которой стояли Ольга и Хома.
- Уложите его на простыню, - произнесла Ольга.

Полчаса напряжённого хода, и Слава чувствовал, что начинает сдавать. Уже вовсю высохло во рту, отяжели руки, ноги... Он думал о той рыжеволосой незнакомке, что спасла ему жизнь. Что это было? Сон? Нет. Слишком всё это было естественно и реально. Он посмотрел на свою грудь - медальона не было. Значит - она была. Но кто она? Та, что очаровала его. И как он мог предать Светку. Ведь он поклялся ей в преданности и вечной любви. Как же так? Обман, - думал он, - она околдовала меня, она заставила меня подарить медальон. Она всё это сделала, я бы ни за что не сказал то, чего сказал. Но, тем не менее, она же спасла мне жизнь. Так, может тот поцелуй, что, к счастью не произошёл, был знаком благодарности?
Начинало темнеть. Впереди раскинулось бесконечное островистое болото.
Спускаясь по заросшему кустарником угору, он вдруг задел за что-то ногой и, упав вперёд головою, втемяшился в хлипкую жижу руками и грудью. Быстро вскочив, Слава брезгливо принялся отчищать пучком травы студёнистую грязь от брюк и от куртки. Холодная мокрядь проникала до тела, и по нему покатились мурашки. А спина оставалась горячей и потной. И он передёрнулся словно от страха, так неприятен был этот внезапный контраст.

Слава же был уже далеко. Он пробежал по кочкам и машарине ни один километр. Вскоре он остановился - усталость дала о себе знать. Хотелось пить. Вовки рядом не было, оставалось надеяться, что он жив и находится в заточении. Славу охватило одиночество и страх. Он, промокший, продрогший, уставший, в чёрт знает каком месте, где и птицы не услышишь, а вокруг только трясина да дряхлые деревья. Всё это наводило ужас. Он попил воды из небольшого болотного ручейка и пошёл совершенно не думая, куда он идёт. Тут он вышел на небольшое болото, оно отличалось от остальных. Оно было не столь страшным или вернее выразиться, не столь одиноким. На нём росли красивые синие цветы. Их чудный запах убаюкивал Славу; они будто б снимали все его переживания и страхи. Он сорвал один цветок и вдохнул в себя его аромат. За болотом из тумана поднимался лес, растрёпанный, чёрный, ещё вчера проглотивший солнце да так и не выпускающий его до сих пор из своих колючих зубов. Посреди топкой болотной жижи стояло старое, гнилое, одинокое дерево, у которого была очень необычная форма, напоминавшее с первого взгляда огромную человеческую фигуру с тремя руками, то были его тяжело отвисшие старые ветви. Из-за веток Слава увидел прядь рыжих волос. Он испугался и попятился, как вдруг, чья-то мохнатая лапа из машарины схватила его за ногу и потащила вниз, болото забурлило. Слава схватил какую-то палку и стал ей колотить по руке. Неприятель отступил. Слава выбрался на небольшую кочку и приготовился к атаке. Но всё затихло. Остались лишь мелкие кружки от пузырей на воде. Сердце Славы с бешеной скоростью билось в груди. Странное предчувствие овладело им. Он оцепенело ждал секунду, минуту, две: вот-вот случится что-то страшное. Но вокруг было тихо, и только отдаляясь, щёлкали пузырьки на чёрной глади болотной жижи.

Я нахожусь там, где белые стены, стоят железные койки, накрытые белоснежными покрывалами... В палате нет никого, ни одной живой души... Разве, что только я. Мое бездыханное тело лежит под капельницей, приборы тикают. Я слышу все, как кровь бежит по моим венам, как бьется мое сердце, слабо, но не сдается.

Началось все с того дня, когда я, после очередного мероприятия в офисе, скажем прямо, напился. Когда все коллеги разъехались по домам, я остался один, мне и пришлось запирать офис. Я собрался с мыслями и встал с пола, весь потрепанный с порванной штаниной... зрелище было жуткое. Я взял куртку и направился к выходу. Достал связку ключей и пытался найти подходящий... За спиной услышал какой-то звук, но я не придал этому значение. Я продолжил искать ключ. Когда я все-таки запер офис, я обернулся и увидел женщину, не скажу что старая, но и не молодая. Лет таки 30-35. Она была в черном плаще до земли, черные волосы развивались на ветру. Она подошла ко мне и взяла меня за руку. Я отпрянул назад и услышал в свое голове, как кто-то сказал мне:
- Ты принадлежишь мне! - И злобный смех.
Помутнение в глазах, в голове жуткий смех. Я упал. Теперь моя душа бродит по палате и смотрит на тело, лежащее на койке.

1 сентября

Сегодня первое сентября. Школа... Снова увижу своих любимых одноклассников и своих дорогих подруг. На улице пасмурно, придется надевать свой яркий новый плащ, который я купила на школу. Время уже 8.10, а линейка начинается в 9.00, надо собираться.
Отец отвез меня в школу, сразу увидела своих подружек. Мы начали болтать о том, как и где проводили каникулы. Началась линейка, все классы собрались на улице, возле памятника. Оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть новеньких, я увидела парня, который стоял возле нашего классного учителя. Он такой красивый, его черные кудрявые волосы, довольно высокий. Но подойти я так и не решилась. Линейка закончилась и я пошла домой.
На этом все, мой дорогой дневник.

А что же произошло с Вовкой и Славой, пока Андрей находился в непробудном состоянии?
Вот, ребята, убегая от проклятого дома, спустя три часа безотрывных суматох, выбрели к месту своего первоначального страха, к дому, где и обитают зловещие хозяева. Вымотанные, промокшие, они уселись возле него, им больше не в силах было сделать и шагу. Но вдруг в кустах что-то зашелестело. Ребята юркнули в кустарник, что рос возле дома, и затихли. Из кустов вышел Хиппи, он подошёл к двери и постучался. Дверь открыла Ольга. Хиппи зашёл, и дверь захлопнулась. Андрей шепнул ребятам:
- Пойду-ка я посмотрю, что там делается.
Он подкрался к избушке и осторожно заглянул в окно. Вовка и Слава сидели в кустарнике и наблюдали за ним. Андрей то и дело щурил глаза, будто что-то пытался рассмотреть. Потом его взгляд словно застыл в одной точке, будто б он увидел что-то очень страшное или непонятное, а затем в окне блеснула, ярко-красным с жёлтыми переливами, вспышка. Лицо Андрея побелело, его зрачки стали будто бы бесцветными, он пошатнулся и упал.
- Андрей! - пытаясь встать, испуганно произнёс Слава, но рука Вовки его остановила. Послышался скрип открывающейся двери, и из дома вышли Хиппи и Хома. Ребята замерли.

Из-за леса показались первые лучи солнца. Ребята по-прежнему сидели в полном безмолвии и тишине. Как вдруг, в кустах что-то зашелестело. "Болум!" - мелькнуло в головах ребят. По сомлелым ногам со ступней побежали мурашки. Они юркнули в кустарник, что рос возле дома. Но к их удивлению, из леса вышел Хиппи.
- Я был прав, - прошептал Андрей, - когда Ольга говорила про "охотника".
- Тише, - прошептал Вовка.
Хиппи подошёл к дому и постучал в дверь. Дверь открыла Ольга. Без единого слова Хиппи зашёл, и дверь захлопнулась. Андрей подкрался к окну и, заглянув, он увидел следующую картину: за столом сидели Хиппи и Хома, Ольги в комнате не было. На столе лежала трава, больше похожая, не на растительность, а на гнилые поленья. Хиппи её очень внимательно рассматривал и перебирал. Хома же ему что-то объяснял что-то о том, что это восьмой урожай и он, мол, самый сильный, потому что является заключительным звеном сезона, и все его возможности до конца не изучить. Дальше стал говорить Хиппи на каком-то непонятном языке, Андрей ничего не понимал, но его любопытство требовало вслушиваться в странные фразы. Затем Хиппи взял один росток непонятной формы, казалось, что росток шевелится. Он перегнул его пополам и тот будто б застонал. Потом Хиппи подбросил росток вверх, и тот застыл в воздухе, после чего Хиппи закрыл руками лицо и положил голову на стол - Хома сделал тоже самое. Так они находились несколько секунд, а затем возникла яркая вспышка, которая ослепила Андрея, и он потерял сознание.

Уже совсем стемнело. В окно проникал лунный свет и растелался на кровати, словно укутывая спящих ребят. Но Андрей всё никак не мог уснуть. Тут он вспомнил про навар, который, по словам Ольги, поможет уснуть. Он подошёл к чану и только, было, хотел сделать глоток, как за окном послышалось странное шуршание. Он примкнул к окну и увидел непонятное громадное существо, стоящее возле двери. Оно сгорбатилось, и что-то протяжно всхлипывало. Его тело было покрыто тиной, и в слабом очертании лунного света, были едва заметны ярко-фиолетовые пятна. Вдруг, дверь открылась, и из дома, в прозрачной ночнушке, вышла Ольга. Андрея пронзила тревога.
- Уходи! - сказала Ольга, - Придёшь завтра! Кому сказала, Болум! Слышишь?!
И она бросила в существо щепкой. Тварь попятилась что-то жалобно и враждебно взвывая. Затем, из дома вышел Хома, он будто б и не ложился спать, на нём была потрёпанная куртка, на ногах у него было что-то на подобии сапог. Он спросил Ольгу:
- Болум опять наглеет?
- Да. Пришёл раньше срока! - ответила та, поправляя растрёпанные волосы.
- Эх, и достанется же ему когда-нибудь от меня! Доведёт! А ты оставила навар у наших гостей?
- Конечно, - тихо прошептала она.
- Отлично! Значит, к утру, они будут готовы! Давно же я не ел человеченки! А теперь пошли спать, а завтра займёмся гостями! - Они усмехнулись и вошли в дом.

Было уже совсем темно. Ребята стояли в замешательстве, они искали глазами что-то, что могло быть похоже на дом или хотя бы хижину, но кроме, как небольшого холма, ничего не было.
- Вот моя скромная хижина, - сказал Хома и засмеялся.
- Должно быть, она очень скромная, - сказал Вовка, - раз я её даже не вижу.
- Дверь и окна с другой стороны, - произнёс Хома, - пойдём!
Путники обошли холм и увидели, что этот холм не что иное, как хижина. Через округлое окно пробивался свет, к двери дома вела аккуратно выложенная торфяником и заросшая белым мхом, дорожка, а из дома пахло чем-то вкусным. Дом был стар, брёвна не потемнели, а прямо-таки почернели от долгих непогод, неровно затёсанные концы толстых брёвен, конопаченные мхом и ничем поверху не обмазанные, растрескались, но не гнили, ни трухлявости заметно в них не было. Вместо привычного зеленеющего дёрна на крыше внахлёст лежали широкие полосы бересты. Возле застрёх, откуда должен выходить дым, когда хозяева разжигают огонь, берёста закоптились до неузнаваемости, на ней густыми лохмотьями висела сажа. Зимой в таком доме должно быть нежарко, сильно топить тоже небезопасно. Одно слово - чудной домишко. Ребята зашли следом за Хомой в дом. Может, им и показалось, что запах, исходящий из хижины, был очень приятным, но их животы им подсказывали, что это именно так и есть.