Страшилка

Это случилось чуть более 5 лет назад. Я, будучи молодой выпускницей педагогического, получила распределение в сельскую школу. Не скрою, особой радости этот факт не вызвал, но благо в институте у меня, увы, не было, городского жениха - тоже, поэтому ехать, хочешь - не хочешь, пришлось.

Когда я прибыла к месту назначения, выяснилось, что произошла какая-то путинаца с моим заселением, и свободных мест в общежитии попросту нет. Передо мной, конечно, долго извинялись, обещали исправить ситуацию, а пока решили определить на постой к кому-нибудь из местных. Комната нашлась довольно быстро. Хозяйка дома, Эльвира Васильевна, женщина лет 45-50, представляла собой классический, на мой взгляд, образец "старой девы". Тихая, опрятная, частенько недовольная то тем, то сем, и любящая порассуждать на тему "ох, и молодежь нынче пошла". Однако же, хозяйкой она была аккуратной, в жизнь ко мне не лезла и, в общем, вполне меня устраивала.

Ребята спустились в тёмную пещеру. Свет сюда не проникал, но Женя полностью доверилась способностям Грея. Рядом с ним она чувствовала себя более защищённой, более раскрытой, более настоящей. Мысли в её голове не путались, тревога отступила куда-то далеко. Лишь ощущения уюта, тепла и заботы о ней, накрыли девушку с головой. Женя даже забыла, зачем они спускаются.
- Смотри.
Мужской голос вернул Евгению к реальности. Она посмотрела на спокойное лицо парня и повернула голову вправо. В нескольких метрах пещера заканчивалась. Они вошли в огромный зал. Пол был похож на шахматную доску, стены окрашены в багровый цвет. Повсюду были свечи разной высоты и ширины, которые освещали каждый уголок зала, но, каким-то образом, помещение оставалось в загадочном полумраке. У дальней стены стоял высокий золотой трон и куча разбросанных рядом с них разноцветных подушек. Зрение у Жени было не идеальным, поэтому пришлось напрячь его, чтобы увидеть человека, возвышающегося на троне. Это была Оксана.
- Что? Оксана, это и правда ты?!

Он шёл, смотря под ноги. Ему не верилось в увиденное. Он надеялся, что этот случай - это плод его воображения, которое разыгралось после услышанной истории от Кристиана. Мужчина стал размышлять о смерти и жизни: "Что есть жизнь? Может быть она дар свыше? Или всего лишь чей-то сон? Может мы существуем пока кто-то спит? Наша жизнь - это чей-то сон: пока мы живем, наш господин и создатель спит мирным сном". Он мог рассуждать так часами, но вот на конце квартала показалась старенькая вывеска. На ней было нацарапано "Трактир у Кристиана". Он медленно, не поднимая головы, поднялся по ступеням. Открыл дверь. За стойкой стоял знакомый Кристиан.
- Ну как? Разрешил?
- Вроде разрешил.
- Так почему же ты грустный? Ты не рад, что будешь здесь жить?
- Не в этом деле...
- А в чём тогда?
Мужчина не ответил.

Училище представляло собой двухэтажный архитектурный выкидыш. Квадратное здание из красного кирпича было окружено высоким забором из того же материала. В заборе было всего два входа. Они были одинаковыми большими чёрными воротами. Кроме училища за забором было общежитие. Это была многоэтажка из того же красного кирпича. К училищу прилегала довольно большая территория. Будто стыдясь уродливой архитектуры, территория была ухожена. Плодовые деревья плодоносили всё лето друг за другом. Кусты и трава были подстрижены. В некоторых местах были разбиты клумбы. Ещё у нас была будка для сторожа. Там была кровать, окно, дверь, стул. Остальное размещалось на стенах и полках. На стене висело ружьё и зеркало. На полочке стояли разные вещи. На подоконнике стоял горшок с цветами. Детям нравилось рвать с деревьев сладкие плоды или смотреть на репетиции. Но сегодня ворота были закрыты и пропускали только актёров или посетителей ресторана на первом этаже училища. Этот ресторан покрывал все расходы. Недавно у нас была революция. Что-то произошло, и у нас сменился ректор. Ректором мы считали того, кто организовывал все представления и улаживал официальные вопросы. Нового ректора звали Павел Михайлович. Он не нравился ни кому. Все тексты и идеи он пропускал сквозь строгую цензуру. Училище чахло на глазах. Все зародыши творчества уже потухли и даже дети не заходили посмотреть на циркачество учеников. Павел Михайлович прогонял всех, кто не приходил в ресторан или на платные представления.

Поздней ночью на крыльце раздались шаги. Стук в дверь.
- Убирайтесь!
Стук не прекратился, а наоборот усилился.
- Я сказал: убирайтесь! - хозяин дома прислушался. Кто-то продолжал стучать в дверь. Он подошёл к двери, - Убирайтесь пока целы.
Хозяин открыл дверь. На пороге стоял мужчина среднего роста с шляпой на голове и в черном одеянии. Он снял головной убор и обратился к хозяину дома.
- Прошу простить, что пришёл в столь поздний час, но раньше я не мог...
- Кто там? - прервал его женский голос.
- Обычный путник. Иди обратно. - грубый голос хозяина приказал ей вернуться в спальню. Потом он обратился к путнику, - Вы сумасшедший, раз бродите в ночь Самайна один.
- Я не верю в суеверия. И потом... Я шёл к вам.
- По какому поводу?
- Можно поговорить с вами внутри? А то тут холодно и, видимо, тучи сгущаются.
Жестом хозяин показал, что можно войти.
- Благодарю.

Днём Андрея разбудил Вовка. День был хорош. Один из тех деньков, какими изредка балует август. Небо светилось по-летнему. А мягкий ветерок едва шуршал листвой, уже разряжённой, расслабленно обвислой, расцвеченной броскими красками. Кружились редкие безвредные комарики. По ветерку болтались струйки паутин. Но солнце тужилось уже напрасно: на ветвях, на клочьях надломленных трав сияли непросохшие ночные слёзы, блестели сыростью черничники и хвощи.
Вовка принёс Андрею воды в обгорелой кружке. Андрей попил, встал, огляделся и вытер гарь с лица. От когда-то, вполне жилого дома, теперь остались лишь угли, напоминающие ребятам о некогда случившимся с ними происшествии. Утихло, сникало жаркое кострище. Отплясал над грудою углей последний язык пламени. Остальные теплинки по краям пожухли и угасли. Осталась лишь прожжённая бурая яма. Рассветный ветер разметал из неё пепел, загладил нагоревшую золу.

Очнулся Вовка в подвале. Он разжал склеенные губы, и в нижнем углу рта щёкотно заклубились пузырьки крови, а голова разламывалась от боли. Славы рядом не было. На полу лежал Хома, весь в крови.
- Помоги мне, - хрипло выдавил он, - помо...
Он истекал кровью и бился в судорогах. Это были его последние предсмертные слова. Его взгляд застыл в одной точке. Слава с испугом отпрыгнул от мертвеца.
Чувствовался запах дыма. Люк в подвал был открыт. Он забрался по лестнице и выполз из подвала. В доме никого не было. Он услышал хруст дерева, а когда повернулся, то увидел, что дом горит. Он бросился к навесу дома и прижался к стене. Балки и столбы дома жалобно стонали всеми суставами. Вовка бросился к двери, но та наглухо была закрыта. Его охватил ужас. Дым был повсюду, он не давал даже открыть глаза. Окно было засыпано и заложено торфом. Вовка разбил его, но пробить огромную кучу, земли и торфа он не мог. Вовка стал поспешно копать, но дым сковывал его. Воздуха становилось всё меньше и меньше. Он упал на пол и пополз, сам не зная куда.

Ребята набросились обнимать Андрея. Андрей же, сначала, не понимал, что происходит, но потом, когда ребята рассказали ему всё произошедшее с ними, пока он лежал в непробудном состоянии, он понял их столь безнадёжное действие. Он, в свою очередь рассказал им свои странные видения, и после всего услышанного многое прояснилось. Например, то, о чём говорил незнакомец, у которого вместо тела были рёбра.
- Так ты говоришь, что Вовке приснился вещий сон? - спросил Андрей.
- Да. Он тебя раскопал, - ответил Слава, - я был в шоке, когда он начал раскапывать тебя из могилы. Сам рассуди, что я должен был подумать, увидев такое. Пока что, я ещё не видел, чтоб мертвецы оживали. А ты, я б сказал, был точно мёртв! Уж чего - чего, а мертвецов-то я навидался.
- Я должен тебя поблагодарить, Вовка, - сказал Андрей, - я тебе жизнью обязан. Если б не ты...
- Да ладно тебе, - смущённо, не дав договорить Андрею, вставил Вовка, - ты б на моём месте сделал бы тоже самое!
- Нет-нет, спасибо тебе, - продолжал Андрей, - это многое объясняет. Я-то думал, что он имел ввиду под тем, когда говорил, чтоб я не забыл поблагодарить за своё спасения друга?

Хорошо утром. Особенно ранним утром, еще до того как автомобили заполоняют улицы, а спешащие прохожие сталкиваются друг с другом ни на что не обращая внимания. До того как первые лучи восходящего солнца "слизывают " с черепичных крыш неровные тени. До того как пение птиц "утопает" в шуме моторов, в сигналах клаксонов, и в вечном утреннем гомоне спешащей толпы. Особенно хорошо сегодняшнее утро. И особенно оно хорошо для меня. Сегодня я счастлив. Я улыбаюсь.

Я выбрал себе простое оружие: американскую штурмовую винтовку М-16 калибра 5.56 мм. Так же у меня имеются шесть полных магазинов на тридцать разрывных патронов каждый. Хотя, если уж быть точным, то на двадцать девять, чтобы пружинку не заело, и не было осечки. Винтовка старая, но надежная.

Примерно час назад я проник в заброшенную церквушку на улице Мэйн города Эмпория в штате Канзас. Сверху, там где когда-то крепились колокола, открывается изумительный вид на город. Центральная площадь как на ладони. Вокруг множество маленьких магазинчиков, которые начинают работать не раньше девяти утра.

Вы верите в любовь?
Чистую и прекрасную.
Знаю, вы скажете, что о любви написано много книг, много песен, сложено много легенд.
Но знаете, сегодня я узнал историю, которая случилась со мной...

Когда она вошла в класс ее волосы блестели в лучах солнца, пробивающиеся через занавески на стеклах. Ее волосы золотистыми локонами, рассыпанные по плечам заставили меня улыбнуться. Девушка поправила волосы и улыбнулась мне в ответ. Она увидела, что я смотрю в ее сторону. Конечно, я сидел за первой партой в первом ряду и мой взгляд не трудно было заметить. Она была новенькой в нашем классе. Прелестная белокурая девочка. Не знаю, было ли это стечением обстоятельств, но в тот день, только я сидел один за партой и, конечно же, наша классная руководительница Светлана Георгиевна посадила ее со мной.