Страшилка

Он шёл, смотря под ноги. Ему не верилось в увиденное. Он надеялся, что этот случай - это плод его воображения, которое разыгралось после услышанной истории от Кристиана. Мужчина стал размышлять о смерти и жизни: "Что есть жизнь? Может быть она дар свыше? Или всего лишь чей-то сон? Может мы существуем пока кто-то спит? Наша жизнь - это чей-то сон: пока мы живем, наш господин и создатель спит мирным сном". Он мог рассуждать так часами, но вот на конце квартала показалась старенькая вывеска. На ней было нацарапано "Трактир у Кристиана". Он медленно, не поднимая головы, поднялся по ступеням. Открыл дверь. За стойкой стоял знакомый Кристиан.
- Ну как? Разрешил?
- Вроде разрешил.
- Так почему же ты грустный? Ты не рад, что будешь здесь жить?
- Не в этом деле...
- А в чём тогда?
Мужчина не ответил.

Училище представляло собой двухэтажный архитектурный выкидыш. Квадратное здание из красного кирпича было окружено высоким забором из того же материала. В заборе было всего два входа. Они были одинаковыми большими чёрными воротами. Кроме училища за забором было общежитие. Это была многоэтажка из того же красного кирпича. К училищу прилегала довольно большая территория. Будто стыдясь уродливой архитектуры, территория была ухожена. Плодовые деревья плодоносили всё лето друг за другом. Кусты и трава были подстрижены. В некоторых местах были разбиты клумбы. Ещё у нас была будка для сторожа. Там была кровать, окно, дверь, стул. Остальное размещалось на стенах и полках. На стене висело ружьё и зеркало. На полочке стояли разные вещи. На подоконнике стоял горшок с цветами. Детям нравилось рвать с деревьев сладкие плоды или смотреть на репетиции. Но сегодня ворота были закрыты и пропускали только актёров или посетителей ресторана на первом этаже училища. Этот ресторан покрывал все расходы. Недавно у нас была революция. Что-то произошло, и у нас сменился ректор. Ректором мы считали того, кто организовывал все представления и улаживал официальные вопросы. Нового ректора звали Павел Михайлович. Он не нравился ни кому. Все тексты и идеи он пропускал сквозь строгую цензуру. Училище чахло на глазах. Все зародыши творчества уже потухли и даже дети не заходили посмотреть на циркачество учеников. Павел Михайлович прогонял всех, кто не приходил в ресторан или на платные представления.

Поздней ночью на крыльце раздались шаги. Стук в дверь.
- Убирайтесь!
Стук не прекратился, а наоборот усилился.
- Я сказал: убирайтесь! - хозяин дома прислушался. Кто-то продолжал стучать в дверь. Он подошёл к двери, - Убирайтесь пока целы.
Хозяин открыл дверь. На пороге стоял мужчина среднего роста с шляпой на голове и в черном одеянии. Он снял головной убор и обратился к хозяину дома.
- Прошу простить, что пришёл в столь поздний час, но раньше я не мог...
- Кто там? - прервал его женский голос.
- Обычный путник. Иди обратно. - грубый голос хозяина приказал ей вернуться в спальню. Потом он обратился к путнику, - Вы сумасшедший, раз бродите в ночь Самайна один.
- Я не верю в суеверия. И потом... Я шёл к вам.
- По какому поводу?
- Можно поговорить с вами внутри? А то тут холодно и, видимо, тучи сгущаются.
Жестом хозяин показал, что можно войти.
- Благодарю.

Днём Андрея разбудил Вовка. День был хорош. Один из тех деньков, какими изредка балует август. Небо светилось по-летнему. А мягкий ветерок едва шуршал листвой, уже разряжённой, расслабленно обвислой, расцвеченной броскими красками. Кружились редкие безвредные комарики. По ветерку болтались струйки паутин. Но солнце тужилось уже напрасно: на ветвях, на клочьях надломленных трав сияли непросохшие ночные слёзы, блестели сыростью черничники и хвощи.
Вовка принёс Андрею воды в обгорелой кружке. Андрей попил, встал, огляделся и вытер гарь с лица. От когда-то, вполне жилого дома, теперь остались лишь угли, напоминающие ребятам о некогда случившимся с ними происшествии. Утихло, сникало жаркое кострище. Отплясал над грудою углей последний язык пламени. Остальные теплинки по краям пожухли и угасли. Осталась лишь прожжённая бурая яма. Рассветный ветер разметал из неё пепел, загладил нагоревшую золу.

Очнулся Вовка в подвале. Он разжал склеенные губы, и в нижнем углу рта щёкотно заклубились пузырьки крови, а голова разламывалась от боли. Славы рядом не было. На полу лежал Хома, весь в крови.
- Помоги мне, - хрипло выдавил он, - помо...
Он истекал кровью и бился в судорогах. Это были его последние предсмертные слова. Его взгляд застыл в одной точке. Слава с испугом отпрыгнул от мертвеца.
Чувствовался запах дыма. Люк в подвал был открыт. Он забрался по лестнице и выполз из подвала. В доме никого не было. Он услышал хруст дерева, а когда повернулся, то увидел, что дом горит. Он бросился к навесу дома и прижался к стене. Балки и столбы дома жалобно стонали всеми суставами. Вовка бросился к двери, но та наглухо была закрыта. Его охватил ужас. Дым был повсюду, он не давал даже открыть глаза. Окно было засыпано и заложено торфом. Вовка разбил его, но пробить огромную кучу, земли и торфа он не мог. Вовка стал поспешно копать, но дым сковывал его. Воздуха становилось всё меньше и меньше. Он упал на пол и пополз, сам не зная куда.

Ребята набросились обнимать Андрея. Андрей же, сначала, не понимал, что происходит, но потом, когда ребята рассказали ему всё произошедшее с ними, пока он лежал в непробудном состоянии, он понял их столь безнадёжное действие. Он, в свою очередь рассказал им свои странные видения, и после всего услышанного многое прояснилось. Например, то, о чём говорил незнакомец, у которого вместо тела были рёбра.
- Так ты говоришь, что Вовке приснился вещий сон? - спросил Андрей.
- Да. Он тебя раскопал, - ответил Слава, - я был в шоке, когда он начал раскапывать тебя из могилы. Сам рассуди, что я должен был подумать, увидев такое. Пока что, я ещё не видел, чтоб мертвецы оживали. А ты, я б сказал, был точно мёртв! Уж чего - чего, а мертвецов-то я навидался.
- Я должен тебя поблагодарить, Вовка, - сказал Андрей, - я тебе жизнью обязан. Если б не ты...
- Да ладно тебе, - смущённо, не дав договорить Андрею, вставил Вовка, - ты б на моём месте сделал бы тоже самое!
- Нет-нет, спасибо тебе, - продолжал Андрей, - это многое объясняет. Я-то думал, что он имел ввиду под тем, когда говорил, чтоб я не забыл поблагодарить за своё спасения друга?

Хорошо утром. Особенно ранним утром, еще до того как автомобили заполоняют улицы, а спешащие прохожие сталкиваются друг с другом ни на что не обращая внимания. До того как первые лучи восходящего солнца "слизывают " с черепичных крыш неровные тени. До того как пение птиц "утопает" в шуме моторов, в сигналах клаксонов, и в вечном утреннем гомоне спешащей толпы. Особенно хорошо сегодняшнее утро. И особенно оно хорошо для меня. Сегодня я счастлив. Я улыбаюсь.

Я выбрал себе простое оружие: американскую штурмовую винтовку М-16 калибра 5.56 мм. Так же у меня имеются шесть полных магазинов на тридцать разрывных патронов каждый. Хотя, если уж быть точным, то на двадцать девять, чтобы пружинку не заело, и не было осечки. Винтовка старая, но надежная.

Примерно час назад я проник в заброшенную церквушку на улице Мэйн города Эмпория в штате Канзас. Сверху, там где когда-то крепились колокола, открывается изумительный вид на город. Центральная площадь как на ладони. Вокруг множество маленьких магазинчиков, которые начинают работать не раньше девяти утра.

Вы верите в любовь?
Чистую и прекрасную.
Знаю, вы скажете, что о любви написано много книг, много песен, сложено много легенд.
Но знаете, сегодня я узнал историю, которая случилась со мной...

Когда она вошла в класс ее волосы блестели в лучах солнца, пробивающиеся через занавески на стеклах. Ее волосы золотистыми локонами, рассыпанные по плечам заставили меня улыбнуться. Девушка поправила волосы и улыбнулась мне в ответ. Она увидела, что я смотрю в ее сторону. Конечно, я сидел за первой партой в первом ряду и мой взгляд не трудно было заметить. Она была новенькой в нашем классе. Прелестная белокурая девочка. Не знаю, было ли это стечением обстоятельств, но в тот день, только я сидел один за партой и, конечно же, наша классная руководительница Светлана Георгиевна посадила ее со мной.

Дождь шел уже неделю. Впрочем, для осени это нормально. Но все равно долго.
Весь мир посерел и поблек. Нигде не осталось ярких красок. Только всевозможно оттенки серого. Темно-серый асфальт, светло-серые машины, бледно-серое небо, серые прохожие, серая я.
Отражение в зеркале тоже серое. Или мне кажется? Вроде бы мои глаза карие, ближе к желтым. Но они тоже выцвели. И когда-то ярко-красные олени на свитере потеряли свой истинный цвет.
Постоянно мерзнут руки. Пытаюсь согреть непослушные озябшие пальцы о чашку с горячим чаем. Воскресенье провожу, завернувшись в шерстяной клетчатый плед и вперив взгляд в экран ноутбука. Который день никого нет в сети. Странно.

Включаю очередной сериал и отвлеченно наблюдаю за происходящим.
В голове пусто. Мысли куда-то испарились. Оно и к лучшему. Я, наконец, оправилась от разрыва с Эдмундом. Не совсем, конечно. Тупая, ноющая боль в сердце долго еще будет преследовать. Ведь я любила его, несмотря на сумасбродные выходки и болезнь. Эдмунд был психически болен. Даже не так. Он был абсолютно безумен. Шизофрения иногда превращает человека в чудовище.

Ребята загасили костёр и, оттащив тело Андрея в кусты, спрятались за огромное дерево, росшее возле болота.
- Кто бы это мог быть? - спросил Слава.
- Не знаю, - ответил Вовка, - но кажется, догадываюсь.
Фигуры приближались. И по их очертанию можно было определить, что это мужчина и женщина. Вскоре, на поляну вышли Хома и та самая, рыжеволосая незнакомка. Хома подошёл к костру и, потрогав угли, сказал:
- Они были здесь! Угли совсем горячие! Они ушли час или два тому назад. Так что с трупом они далеко не уйдут! Мы их догоним, прежде чем они дойдут до одинокого дерева.
- Надеюсь, - сказала незнакомка, - нельзя допустить, чтобы они пришли в посёлок и всё рассказали.
- Не переживай, Ольга, мы точно их нагоним! - после этих слов Вовка со Славой переглянулись. Они не ослышались? Хома сказал Ольга? Так, значит, вот откуда она узнала, что Слава убежал, значит, она до самого болота его выслеживала. Но как? Почему в доме она была белокурой милой девушкой Олей, доброй внучкой деда Мефодия, а сейчас она полу-женщина - полу-животное, выслеживающее их. А может, это совпадение, просто её зовут так же, но, услышав следующее изречение, ребята поняли, что есть лишь одна Ольга, и она - и белокурая красавица Оля, внучка деда Мефодия, - и чарующая рыжеволосая незнакомка, что Слава встретил у одинокого дерева, непонятным образом перевоплощающаяся.