Страшилка

Часть первая

Диггеры - это не просто хобби, а, скорее, призвание. Местами глупое, никому кроме тебя ненужное, призвание. Наверное, быть дураком это надолго.
Даже когда мне стукнуло тридцать лет, я всё ещё посещал заброшенные дома и коллекторы. Смело шагал в темноту, с фонарём наперевес и не думая об опасности. Нет семьи и любимых - нет никаких ограничений. Есть только жажда приключений и бурного всплеска адреналина в крови.
Исследование тёмных, местами тесных помещений, труб и вентиляционных шахт, от которых разило металлом и сыростью. Ржавчиной и безумием. Последнее вызвано, наверное, уже твоим собственным мозгом, который от всей души сигнализирует тебе остановиться, ведь ты можешь застрять, упасть и, в конце-концов, задохнуться от газа, выступающего из-под земли. Галлюцинации и жуткие последствия - не редкое явление у диггеров во время залазов. Очень многие, даже имея импортные газоанализаторы, просто не умели их правильно настроить, в результате чего прибор попросту не показывал частицы той или иной взвеси в воздухе. Ну, и случалось либо отравление, либо помутнение рассудка, но иногда - летальный исход. Уже после того, добавлялась работа сотрудникам МЧС и медикам, которые прибывали на место трагедии может даже не в день смерти, а когда обеспокоенный родитель или супруг (чаще, конечно, именно супруга) подавали заявление в полицию. И тогда спасатели лениво, уже не торопясь, доставали из люка на поверхность бездыханное тело.
Диггер - это про случай. Иногда повезло, иногда нет.

Мой друг прислал фото со вчерашней вечеринки: я стою в толпе, улыбаюсь, держу бокал. «Круто провели время!» — написал он. Я замер. Вчера я не выходил из дома. Я болел, лежал с температурой, пил чай с лимоном и смотрел сериалы. Это не мог быть я.

Я пригляделся. На фото «я» был идеальным — никакого шрама на щеке, который остался после падения с велосипеда в детстве. И одежда... Я никогда не носил таких вещей. Чувство тревоги сжало грудь. Я подбежал к зеркалу, чтобы убедиться, что шрам на месте. Да, он был там. Я выдохнул, но облегчение длилось недолго.

Раздался стук в дверь. Сердце заколотилось. Я медленно подошёл к двери, чувствуя, как по спине бегут мурашки. На пороге стоял я. Тот самый с фотографии. Тот, у кого не было шрама. Он улыбался, но в его глазах читалось что-то холодное, чуждое.
— Ты занял моё место, — сказал он. Его голос звучал как моё эхо, но с каким-то металлическим оттенком.

Я проснулся от странного шороха. Негромкого, но чёткого. В комнате было темно, лишь бледный лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, отбрасывая длинные, зыбкие тени на стены. Я замер, прислушиваясь. Шорох повторился — на этот раз ближе, будто что-то двигалось в углу у шкафа.

И тут я увидел. Дверца шкафа, старая и скрипучая, медленно начала открываться сама по себе. Скрип был таким громким в тишине, что казалось, будто кто-то нарочно его усиливает. Из тёмной глубины шкафа на меня кто-то смотрел. Два блестящих немигающих глаза. Я оцепенел. И только молча наблюдал как тень, обитавшая внутри, начала потихоньку вытягиваться наружу, принимая форму. И тогда я закричал. Громко, отчаянно, как будто это могло остановить то, что приближалось.

На мой крик прибежал отец. Он ворвался в комнату, включил свет и осмотрелся. Я сидел на кровати, дрожа, и указывал на шкаф. Отец подошёл к нему, открыл дверцу шире и заглянул внутрь. Там было пусто. Только старые вещи, аккуратно сложенные на полках.

А вы верите в любовь с первого взгляда?
Я увидел её в парке. Она сидела на скамейке, завернувшись в лёгкий шарф, хотя был уже май. Солнце играло в её каштановых волосах, а глаза... Глаза были как два озера, глубокие и холодные. Она улыбнулась, и время остановилось.

Я подошёл, сел рядом и предложил прогуляться. Она молча кивнула. Мы гуляли весь день, как будто знали друг друга всю жизнь. Она почти не говорила, но её улыбка, её взгляд - всё это было так знакомо, словно мы давно были вместе. Когда наступил вечер, я проводил её до дома. На прощание она обернулась и тихо сказала: «Завтра, в парке, на той же скамейке».

На следующий день я пришёл в назначенное место, но её там не было. Я ждал час, два... Ничего. Тогда я решил пойти к ней домой.

В маленьком городке, затерянном среди густого леса, жил-был тихий и замкнутый мальчик по имени Артём. У него была одна странность - он панически боялся вида крови. Даже крошечная капля красного, будь то разбитая коленка или случайный порез на пальце, заставляла его бледнеть, а затем падать в обморок, словно его сознание отключалось, спасая его от ужаса.

Но всё изменилось.

Однажды вечером, когда Артём возвращался домой через густую тьму леса, он услышал шаги. Медленные, размеренные, словно кто-то не спеша следовал за ним. Мальчик обернулся, но никого не увидел. Только тени, которые тянулись к нему, как щупальца. Он ускорил шаг, но шаги за спиной тоже участились. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. И тогда он увидел Его.

Говоря объективно, совершенно не приукрашивая реальность и без какой-либо лести самой себе, ответственно заявляю: я - маленькая.
Может быть, меня бы это так сильно и не беспокоило, но ведь все мы стремимся к лучшему? Дело в том, что моё племя состоит из особей намного больших, нежели я, размеров. Я всегда смотрела с восхищением на них, таких больших и красивых. Они занимали всё пространство и вызывали у меня чувство восхищения, мои маленькие чёрные глазки пуговки никогда не могли полностью охватить их и увидеть целиком. Предпринимала ли я попытки увидеть их полностью? Конечно! Я пыталась обежать их, смотреть сверху, снизу и сбоку. Но они такие большие, что каждый раз у меня это не получалось!
Ну а сами эти красавцы гиганты на меня никогда не смотрели. Ну конечно, ведь я – маленькая.
Как им, таким идеальным, красивым и удивительным может быть интересна такая как я? Столь маленькая, чёрная и с единственно чем выделяющимся, длинными тонкими четырьмя лапками.

Сознаюсь, человек я в высшей степени нервный, даже поразительно нервный, почему же непременно предполагать, что я помешанный? Как это глупо! Правда, болезнь обострила мои чувства, но никак не парализировала их. А слух у меня даже тоньше, чем у кого бы то ни было. Выслушайте меня внимательнее и увидите, как последовательно и спокойно расскажу вам свою историю: какой же я после этого помешанный?

Затрудняюсь сказать, каким образом в первый раз пришла ко мне эта мысль, но, раз забравшись, она уже положительно не покидала меня. Определенной цели у меня никакой не было, ненависти к покойному также, скорее еще можно сказать, что я любил старика - право! Он был такой безобидный, тихий, скромный; мы так дружески сжились с ним. Я так полагаю, что причиною всему его глаз. Глаз этот был у него ужасно отвратительный, точно у коршуна бледно-серый и с бельмом. Каждый раз, как взгляд этого глаза падал на меня, кровь застывала у меня в жилах и вот я, мало-помалу, вбил себе в голову мысль избавиться от старика, убить его и тем освободить себя навсегда от этого ужасного глаза.

Говорят, что я совершил преступление в припадке умопомешательства. Выдумают же! Посмотрели бы только на меня в то время, полюбовались бы, с каким благоразумием я действовал! Сколько было у меня осторожности, предусмотрительности и ловкости!!...

Эрнест Вальдемар, постоянно живший в Гарлеме, в Нью-Йорке, был известен в литературе под псевдонимом Иссахара Маркса, в жизни же славился и обращал на себя всеобщее внимание своей необыкновенной худобой и замечательно русыми бакенбардами, которые представляли разительный контраст с его черными волосами на голове, всеми принимаемыми за парик. Вальдемар темперамента был очень нервного и потому представлял собою прекрасный субъект для магнетических опытов. После первых двух-трех испытаний я довольно легко мог заставить его заснуть, но мне не удавалось одно: воля его ни разу не подчинялась вполне моему влиянию. Это я мог приписать только расстройству его здоровья. Надо заметить, что еще за несколько месяцев до моего знакомства доктора констатировали в нем сильную степень чахотки, и теперь он совершенно равнодушно ожидал своей смерти, как явления неизбежного и нисколько его не пугавшего.

В это же время я сильно заинтересовался магнетизмом и меня особенно назойливо преследовал один вопрос. До сих пор никого еще не магнетизировали при наступлении смерти, и мне хотелось знать, имеет ли в подобном случае магнетизм какое-либо влияние и, при утвердительном решении, на сколько времени может остановить он разрушительное действие смерти.

Я выехал на асфальт, оставляя позади разбитую деревенскую дорогу. Настроение было паршивым. Ещё бы, любой на моём месте чувствовал себя так, если бы ему позвонили на второй день после похорон бабушки и сообщили, что её могила была осквернена, а дом, который достался в наследство, вынесли и разгромили по полной.
Полгода назад хоронили деда, теперь вот бабушку. Было во всём этом что-то не так. Дед был обнаружен в сарае мёртвым. Говорят, умер не своей смертью. Скорее всего, ему в этом подсобили, и я догадывался кто за этим стоит, однако без доказательств никому ничего не предъявишь.
Выехал поздно ночью и к утру добрался до деревни. Все дела были сделаны уже к обеду: бабушкину могилу привели в порядок, с домом не стал сильно мудрить, прибрался немного, заколотил дверь и окна досками, да и будет, всё равно собирался выставлять на продажу, хотя кому он сдался в такой глухомани, даже за такие гроши. Затянулась беседа с местными правоохранительными органами в лице участкового. Честно сказать, тот ещё тип, больше смахивал на бандоса из 90-х, нежели на служителя закона.

Однажды промозглым февральским утром, помню, тогда ещё было подозрительно тихо на улице, а моя кофеварка отказывалась варить мне кофе, варя его второй час вместо обычных 10 минут. И вот, в тот день небо окрасилось в странный серо-фиолетовый оттенок, а воздух был обжигающе чист. Он был настолько чист, что мне, городскому жителю, который привык к городской пыли и выхлопам, было обжигающе больно дышать. В общем-то, я опаздывала на работу. Собственно, в очередной раз. Но в этот раз что-то изменилось и настойчиво не давало мне покинуть дом. Называйте это предчувствием, экстрасенсорными способностями, влиянием ангела хранителя или как-то ещё. Суть в том, что, сказав руководству «Не сегодня», я осталась дома.
Всё было относительно спокойно и тихо примерно до полудня, а потом эту странную тишину, которую я упомянула выше, нарушил крик. Крик этот был настолько страшен и проникал куда-то вглубь сознания, что я поёжилась. Но к окну пошла проверить кто и, главное, почему так страшно кричит.
Зрелище перед моими глазами предстало, конечно, занятное.