Страшилка

Утренние новостные сводки обрушились на город громом сенсации: музей истории и искусства стал жертвой дерзкого ограбления. В центре внимания — изваяние Самурая, некогда гордо возвышавшееся в зале восточной культуры, а теперь зияющее пустотой на месте, где красовался его главный атрибут — легендарный, багряно-алый рубин. Кадры с места преступления транслировались в режиме нон-стоп. Камеры скользили по бархатным подставкам, освещённым холодным светом софитов, задерживались на пустых витринах, отражались в стёклах, за которыми ещё вчера покоились бесценные артефакты. Видно было, как криминалисты в белых комбинезонах тщательно прочёсывают каждый сантиметр пространства, словно пытаясь выудить из небытия ускользнувшие следы злоумышленников. Несколько охранников, бледные и растерянные, давали сбивчивые показания. Их голоса, дрожащие от страха и стыда, тонули в гуле репортёрских микрофонов. Они рассказывали о странном шорохе, внезапно погасшем свете, мгновенной панике, охватившей их в кромешной тьме. Их слова, обрывочные и противоречивые, лишь добавляли загадочности произошедшему.

Внутри слепит инфракрасными лазерами. Он пробегает через них, не боясь задеть, поскольку уже отключил электричество.
— Что-то задело датчики. — Проговаривается из громкоговорителя.
Сходу отталкивает дверь вбегая.
— Вот он. — Произнёс координатор.
В полумраке зала, словно выросшая из самой тьмы, возвышалась колоссальная статуя самурая. Её исполинские размеры подавляли, а застывшая в бронзе поза излучала незыблемую мощь и готовность к бою. Доспехи, отлитые с филигранной точностью, отражали тусклый свет, выхватывая из мрака детали: искусно сплетённые пластины, украшенные гравировкой в виде свирепых драконов и мифических птиц. На шлеме, словно капля застывшей крови, пылал огромный рубин, его грани ловили и преломляли свет, бросая на стены зловещие отблески. В правой руке самурай сжимал катану, клинок которой, казалось, источал холодную, смертоносную энергию.

Предисловие

Рич-Аймонд захлестнула волна отчаяния, словно грязная приливная волна, смывающая последние островки надежды. Город, некогда блиставший неоновыми огнями процветания, теперь тонул в зловещей тени криминального мрака. Преступность, словно злокачественная опухоль, разрасталась с пугающей геометрической прогрессией, пожирая моральные устои и сея хаос в сердцах горожан.

Даже те, кто ещё вчера клялся в верности закону и чести, поддались искушению лёгких денег и власти. Честолюбивые бизнесмены, уставшие от бюрократических проволочек и коррупции, заключали сделки с дьяволом, вступая в сговор с криминальными авторитетами. Политики, чьи лица ещё недавно украшали предвыборные плакаты, теперь шептались в тёмных переулках, деля награбленное и плетя интриги.

- В объявлении написано, что у вас можно взять квест, - сказал Полуэльф бургомистру. - Но там не объясняется, в чём суть. Вы не могли бы уточнить?
- Да всё просто, - пожал плечами бургомистр. - Видите вон тот холм? На нём засел гоблин с гранатомётом. И периодически обстреливает город. Вот, собственно, и вся проблема.
- Ага, понятно. Надо убить гоблина...
- Что вы, что вы!? - бургомистр вытаращил глаза и замахал руками. - Его ни в коем случае нельзя убивать!
- Почему? - удивился Гном. - Это же гоблин!
- Вот именно! Если мы его убьём, мировая общественность скажет, что это геноцид, а мы расисты.
- Ну и что? Пусть говорит что хочет.
- И введёт войска, - мрачно закончил свою мысль бургомистр.
- Хм... - задумался Полуэльф. - То есть, этот засранец стреляет по вам из гранатомёта, а вы терпите и не смеете дать сдачи?
- Не смеем, - развёл руками бургомистр. - Иначе нас назовут агрессорами.

Волны, одна за другой, накатывали на пустынный берег. Когда-то здесь находились дорогие виллы, отели 5*. Фешенебельные пляжи, принадлежащие хозяевам жизни.
Теперь ничего не осталось, кроме сгоревших корпусов зданий.
Волны обмывали песчаный пляж, точнее, уже берег. И казалось, разговаривали.

- А помнишь, когда-то здесь было полно народа. И дети играли с родителями, – слышалось с океана. – Помнишь этот весёлый смех людей? Бары на побережье, аттракционы. И Мы это помним.
Солнечный диск висел над горизонтом, через минуту он должен был скрыться, уступая место другим светилам: Луне и звездам. Волны сильнее заходились, превращаясь в могучие валы, шёпот из глубин слышался сильнее. Затем раздался смех, похожий на звон множества хрустальных колокольчиков, ну, или бокальчиков.

Ночь пульсировала липким жаром. Деревья в парке, обычно тихие свидетели городских тайн, сегодня казались зловеще шепчущимися тенями. Рик, усталый от рабочей рутины и душного офиса, забрел сюда в поисках хоть какого-то облегчения. Он присел на скамейку, покрытую влажной росой, и закрыл глаза.

Вдруг воздух вокруг сгустился, наполнился статическим треском и запахом озона. Рик открыл глаза и увидел... ничего. Просто смутное, переливающееся марево. Затем, с хлопком, похожим на лопнувший мыльный пузырь, перед ним возникла женщина.

Она была одета в странный, облегающий серебристый костюм, а ее глаза, большие и темные, излучали дикий испуг. В руках она сжимала какой-то прибор, похожий на хромированный пистолет. "Вы... вы должны мне помочь", – прошептала она, ее голос дрожал, словно перепуганная птица. "Они уже близко".

Коля немного загулялся и поэтому очень торопился домой. Было уже за десять вечера, и он думал: «Ё-моё, от мамы-то как влетит!». Но тут краем глаза он что-то заметил и резко остановился.

В тёмном переулке горели два ярко-зелёных глаза. «Кошка, наверное» - решил Коля и подошёл поближе. Наш Николай очень любил кошек и гладил каждую встречную-поперечную. Тут глаза мигнули и исчезли. Коля пожал плечами и ринулся дальше. Но в следующем переулке опять горели те же самые огоньки. Тут уж Коля решил оглядеть переулок: нет ли в нём дырок в подвал? Возможно, кошка пробралась через них. Но даже с фонариком он ничего не нашёл: ни кошки, ни дырки.

Мальчик побежал дальше, но теперь ему стало как-то неуютно, беспокойно. Пробегая мимо каждого переулка, он осторожно заглядывал туда, но ничего не видел. В двух переулках от дома он снова заглянул за угол и... увидел их.

Запах ладана пропитал дешевый ковролин номера в отеле. Николай Петрович, коммивояжер из Нижнего Тагила, отхлебнул теплого пива и уставился в мутный экран телевизора. Шла передача про экстрасенсов. На экране лысый человек с пронзительным взглядом рассказывал о вибрациях земли и чакрах, которые блокируют денежный поток.

Николай Петрович фыркнул. Деньги его текли совсем в другую сторону – к банку, который требовал выплату по кредиту за новую "Ладу". Он выключил телевизор и подошел к зеркалу. В тусклом свете отражался немолодой, уставший человек с мешками под глазами и намечающейся лысиной.

"Вот она, чакра нищеты!" – подумал Николай Петрович, поглаживая живот. Внезапно изображение в зеркале исказилось. Не лицо Николая Петровича смотрело на него, а... маска. Безгубая, с провалами вместо глаз и злобной ухмылкой. Маска медленно кивнула.

Он не молился – он шептал имена тех, кто сделал его таким.

Ночь висела над миром, словно прогнивший саван. Беззвездная, безлунная, лишь слабый отблеск багрового гнилья поднимался из болота Ушедших Душ. Там, где земля истекала жижей и вонью, стояла хижина, сколоченная из костей и гнилого дерева. Внутри мерцал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены, украшенные амулетами из человеческих волос и засушенных глаз.

В хижине сидел он – Старый Калека, чье имя давно было забыто, а память превратилась в паутину лжи и безумия. Его лицо, испещренное шрамами и язвами, напоминало карту ада. В дрожащих руках он держал чашу, сделанную из человеческого черепа, наполненную густой, черной жидкостью.

Очнулся Дима, когда за окном уже стояла глухая ночь или же как минимум поздний вечер, так как на улице было темно. В квартире тоже воцарился мрак, и только свет уличных фонарей и домов помогал хоть немного разогнать кромешную тьму. Мальчик потирал ушибленную голову, сидя на полу и упёршись спиной о стену.

В следующее мгновение он резко вскочил, стараясь двигаться бесшумно, и стал рыться рукой по поверхности тумбочки в надежде найти ключи. Наивно было полагать, что они окажутся там. Скорее всего, Дима это сделал от отчаяния или безысходности. Было несложно догадаться, что существо не отпустило бы его так просто.

Мальчик осмотрелся по сторонам. Шкаф в прихожей больше напоминал кучу из сломанных досок и одежды, а на полу то тут, то там валялись разбросанные вещи и мусор. Именно благодаря такой "постилке" Дима не порезал ноги об осколки разбитого зеркала. Коврик для обуви лежал в проёме, ведущем в комнату Юры. Туда и решил заглянуть Дима. Вероятно, сделал он это по той причине, что в комнате брата даже ночью было светло благодаря луне и свету с улицы. Сейчас свет казался мальчику единственным спасением.