Страшилка

Настоящее время

На улице её встретил холодный, пронизывающий ветер. Небо было затянуто серыми тучами, предвещавшими скорый дождь. Она поёжилась и натянула капюшон, зная, куда ей нужно идти. К убежищу. К месту, где она могла немного отдохнуть и залечить раны. К месту, где она могла почувствовать себя в безопасности, хотя бы на короткое время. Путь до убежища был долгим и опасным. Она шла по разрушенным улицам, мимо обгоревших зданий и брошенных машин. В воздухе витал запах гари и смерти. Шла осторожно, стараясь не привлекать к себе внимания, осознавая, что в этом городе полно тварей, которые только и ждут, чтобы напасть на неё. Она видела их. В тенях, за углами домов, в разбитых окнах. Они следили за ней, выжидая удобного момента.
Вспышка адреналина пронзила её, словно удар молнии. Память услужливо подбросила картинку: она, юная и дерзкая, вылетает из-за укрытия, тело выгибается в идеальном акробатическом кувырке назад, а в руках — верные «беретты», изрыгающие смертоносный свинец. Тогда это было отточенным навыком, результатом долгих тренировок. Сейчас? Сейчас это было инстинктом, продиктованным чем-то иным, чем просто мускульная память.

Она чувствовала его дыхание на затылке, смрадный запах гнили и серы, предшествующий прыжку. Инстинкт, отточенный годами выживания в этом проклятом месте, взвыл сиреной. Когда Иппоракс прыгнул, она увернулась по земле в сторону, кувыркнувшись мигом. Грязный бетон обжигал кожу, но времени на жалобы не было. Грохот выстрела из дробовика эхом прокатился по полуразрушенному подземелью. Заряд картечи, выпущенный в упор, впечатал тварь в стену, оставив на серой поверхности омерзительное кровавое пятно. Но этого было недостаточно. Иппоракс, взвыв от ярости, оторвался от стены, оставляя за собой осыпающуюся штукатурку. Его когти, длинные и чёрные, как обсидиан, скребли по бетону, когда он бросился на неё снова. Между ней и им началась борьба. Она перекатилась, уходя от удара когтистой лапы, и вскочила на ноги. Дробовик был бесполезен — перезаряжать его сейчас означало верную смерть. Она отбросила его в сторону и выхватила из ножен на бедре свой верный клинок — кукри, с лезвием, изогнутым, как луна в последней четверти.

Холодный пот стекал по спине девушки, обжигая кожу под найденным ей тактическим жилетом. В ушах звенело от грохота взрывов и свиста пуль. Она пригнулась, перекатываясь за покосившийся бетонный блок, и увидела его — спасение, или, по крайней мере, временную передышку. Боковое отверстие в стене цокольного этажа, словно зияющая рана в теле здания.
«Наруже снайперы» — Пронеслось в голове, как похоронный звон. Она знала, что каждый её шаг отслеживается, каждый вдох может стать последним. Но выбора не было. Рация хрипло зашипела у одного из военных. Оценивает ситуацию: До ворот три компьютера. Дезактивировать их, и можно будет открыть проход. Два на крыше, один у ворот.
Голос в рации оборвался, словно перерезанный ножом. Военный с кем-то немного повздорил. Ева выдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Она была одна против целого ада. Первый компьютер на крыше. Подъём по обшарпанной лестнице казался вечностью. Каждый шаг отдавался гулким эхом, предупреждая врага. На крыше её встретил шквал огня. Снайперы засели за мешками с песком, их винтовки плевались яростным огнём смерти.

Так и произошло их знакомство. Спёртый воздух пропитан запахом хлорки и страха. Ева очнулась на холодном металлическом полу, голова раскалывалась, словно её пропустили через мясорубку. Комната тускло освещалась одинокой лампой, отбрасывающей зловещие тени на обшарпанные стены. На столе, помимо лампы и старомодного дискового телефона, который, судя по всему, давно вышел из строя, лежал полицейский планшет.
«Где я?» — Пронеслось в голове.
В углу комнаты, сжавшись в комок, сидела девушка. Её взъерошенные рыжие волосы торчали во все стороны, а большие зелёные глаза смотрели с испугом.
— Эй? — Неуверенно произнесла Ева, стараясь говорить как можно спокойнее. — Как тебя зовут?
Рыжеволосая вздрогнула и подняла на неё взгляд.
— Пенни.
— Ева. — Ответила она, чувствуя, как в горле пересохло. — То есть, Ева — это псевдоним. Настоящее имя у меня скучное и ничего для меня не значит. Совсем не моё. Не хочу его даже вспоминать.

Добро пожаловать в мир, в котором произошла революция видов

Описание:
Мало кто из людей может от чистого сердца признаться в любви таракану или блохе. Особенно если этот таракан вымахал до размеров автобуса и очень голоден. Ева, главная героиня, вынуждена познакомиться с ползучими монстрами гораздо ближе, чем ей хотелось бы. Однако ловкая красотка ещё задаст перца обнаглевшим клопам, их фанатичным создателям и всем тем, кто встанет на её пути. Ловкость, хитрость, везение и надёжное оружие — вот залог успеха в нашем непростом мире. Пикантность процессу добавляет то, что Ева подхватила мутагенный вирус, благодаря которому в её арсенале появляются невероятные суперспособности. Комбинируя традиционные средства со сверхсилами, можно получить совершенно убойные комбо-коктейли. Враги не устоят!

— Надо читать английские книги XIX века в оригинале, пропалывать грядки с чесноком, играть на кельтской арфе и вытряхивать пыль из гобелена, рубить дрова, спасать сову, которая завалилась в дымоход, учить кошку, что лоток — это здесь, а не там, слушать вечерами вой волков, что приходят с гор к деревне, и смотреть, как горят поленья в камине, загадывать желание на падающую звезду — это всё вполне реальные мои будни.
— То есть, ты действительно путешественник во времени?
— Всё так. Как скиталец нахожусь в бегах.
— Из-за чего?
— Меня должны приговорить к смертной казни из-за хищения ценного имущества.
— Материального?
— Геордонский свиток.
— Эм... А что это?

Спустя несколько недель

Доверие — это оружие в руках манипуляторов. Они используют его, чтобы заставить тебя делать то, что им выгодно, и при этом не чувствовать себя виноватыми за свои действия. Доверие — это слабость. Его можно использовать против человека. В этом мире каждый сам за себя. Чтобы не быть обманутым и не стать жертвой, нужно быть жёстким и не доверять никому, кроме себя самого. В школе, на работе, в интернете — манипуляторы и мошенники как грибы после дождя. Они чувствуют слабость и доверчивость, как акулы кровь в воде. Да, именно поэтому многие из нас одиноки. Мы не доверяем людям, потому что знаем, что они могут обмануть и предать в любой момент. Мы закрываемся в себе, боясь быть использованными и растерзанными. Никому нельзя доверять. Доверие нужно для того, чтобы манипулировать людьми. Нет доверия — не имеется соблазна манипулировать и управлять человеком, как и разводить его на денежные средства.

— М? — Мужчина в возрасте остановился, улавливая доносившиеся потрескивания и исходящие вдали колебания звука.
Это слепое пятно, расположенное прямо под всевидящим Око камеры, создавало странный диссонанс. Камера, призванная обеспечивать безопасность и порядок, словно игнорировала этот маленький очаг хаоса, эту зияющую брешь в системе. Она продолжала своё монотонное движение, словно не замечая, что прямо под ней творится нечто неправильное, нечто, что требует внимания. Это сочетание бдительности и слепоты, порядка и хаоса, создавало гнетущую атмосферу. Поток искр фонтанировал золотисто-голубоватым оттенком. Марк выстрелил дротиком с аннулятором точно в цель, выведя из работы систему слежения. Слепое пятно треснуло, раздаваясь мерцающим светом короткого замыкания. Наконец, последний луч солнца погас, и кулуары погрузились в полную темноту. Силуэт мужчины растворился в ней, словно призрак, поглощённый мраком. Он остался один на один с тишиной и тенями, в этом безмолвном пространстве, где прошлое переплеталось с настоящим, а будущее оставалось лишь смутным обещанием. И только тихий вздох, едва различимый в этой тишине, выдавал его присутствие, напоминая о том, что он всё ещё здесь, в этом месте, где свет и тьма ведут свою вечную игру.

Время тянулось, словно патока, вязкая и тягучая, пока он плутал в лабиринтах анфилады. Каждый поворот, каждая дверь казались обманчивыми, словно миражи в пустыне. Минуты, густой кисель, удерживал его, пока он брёл в бесконечном повторе комнат. Боковые стенки и перегородки казались точной копией предыдущего зала, эдакий злой гений архитектуры нарочно стремился запутать его в этом каменном разветвители. Пыль, осевшая на потемневших от времени панелях, щекотала ноздри, а приглушённый свет, проникавший сквозь запылённые окна, лишь подчёркивал гнетущую атмосферу заброшенности. Но вот, наконец, его взгляд упал на то, что он так долго искал: старую, ржавую решётку, преграждающую путь к его цели, прикрывавшей, судя по всему, какой-то технический проход. Без колебаний, достав из рюкзака инструмент, он принялся за работу.
Металл скрипел и стенал под его усилиями, словно протестуя против вторжения. Искры, высекаемые от трения, на мгновение озаряли его сосредоточенное лицо, покрытое слоем грязи и пота. С последующим тихим скрежетом металла он разрезал её, словно хирург, проводящий сложнейшую операцию.

Коридор был длинным и мрачным. Марк шёл, стараясь не издавать ни звука, каждый шаг выверяя с хирургической точностью. В конце коридора виднелась дверь с табличкой «Turbine Sector». Замок, как и ожидалось, был сложным, но отмычки в руках превращались в продолжение его воли. С тихим щелчком замок поддался. Прямо напротив была ещё одна дверь. Вошёл в небольшое помещение, заставленное терминалами и мониторами. Он подошёл к одному из них и начал взлом. Пальцы быстро скользили по сенсорной панели, обходя защитные протоколы и проникая в систему управления турбинами. Наконец на экране появилась карта турбинного зала. Марк загрузил её в свой сенсорный мини-компьютер, встроенный в правую руку. Теперь у него была подробная схема расположения турбин, вентиляционных шахт и других важных объектов.
Выйдя из помещения, глубоко вздохнул, собираясь с духом. Впереди его ждал турбинный зал — сердце комплекса, кишащее охранниками и напичканное датчиками. Он должен был быть предельно осторожным.