Страшилка

Солнце, словно расплавленное золото, щедро лилось на тихую деревушку «Заречье». Дома, приземистые и крепкие, с резными наличниками и палисадниками, утопали в зелени садов. Яблони, усыпанные румяными плодами, склонялись под тяжестью урожая, а густые заросли сирени, отцветшие, но всё ещё хранящие в памяти аромат весны, подступали к самым окнам. Заречье жило неспешной, размеренной жизнью, где время текло по своим, особым законам, не подчиняясь городской суете. Речка, давшая название деревне, лениво извивалась среди изумрудных лугов. Вода в ней была прозрачной и прохладной, словно горный хрусталь. На дне виднелись гладкие, обкатанные водой камни, а по берегам росли плакучие ивы, чьи длинные ветви, словно зелёные косы, касались поверхности воды. Стрекозы, словно живые драгоценности, порхали над рекой, а в зарослях камыша слышалось тихое кваканье лягушек. На небольшом песчаном пляже, у самой воды, расположились две девочки. Алёнке было тринадцать, а её подруге, Маринке, всего одиннадцать. Они были неразлучны, словно две половинки одного яблока. Алёна, высокая и стройная, с длинной русой косой, была более рассудительной и осторожной. Мариночка, напротив, маленькая и юркая, с озорными искорками в карих глазах, отличалась непоседливостью и доверчивостью.

Ночь опустилась на город, словно саван, укутывая кривые улочки в липкий мрак. Фонари, похожие на гнилые зубы, плевали тусклым светом, едва разгоняя густую тьму. В воздухе висел запах предательства, лжи и обмана, перманентное зловонное благоуханье, состоящее из грязных денег и отчаяния. Это был мир, где правили крысы и воротилы, где улыбка стоила дороже золота, а жизнь — ломаного гроша. Буратино, сжимая в деревянной руке потёртый букварь, спешил по переулку. Школа, как всегда, не принесла плодов. Буквы плясали перед глазами, складываясь в бессмысленные узоры. Он был деревом, и никакие учителя не могли выкорчевать эту правду из его сердцевины. Зато театр — театр был его жизнью, его страстью, его единственным спасением от гнетущей реальности.

Папа Карло, его создатель, его отец, выстругал мальца из дерева, из осколков памяти о потерянном сыне. Буратино знал, что он — лишь бледная тень, деревянная замена, но любовь Карло была настоящей, обжигающей, как пламя очага в зимнюю стужу.

На следующий день.

«Мне нужно узнать Майю получше, чтобы получить больше информации о клубе».
Экран смартфона вспыхнул, вырывая Эшли из потока мыслей. Уведомление от Майи. На аватарке — озорная гримаса, львиный рык, полный наигранной свирепости.
— Эй, хочешь выпить сегодня вечером? — Гласило сообщение.
Девушка нахмурилась.
— Я не пью алкоголь. Только что-нибудь не из спиртного.
Ответ пришел почти мгновенно:
— Ты такая правильная, но как скажешь. — В тексте сквозила лёгкая ирония, но Эшли решила не обращать внимания. Главное — быть ближе к цели.
Вечер застал их в «Нирване», ночном клубе, где пульсирующий бас пронизывал всё тело. Анфилада комнат предлагала развлечения на любой вкус: танцпол, утопающий в стробоскопах, караоке, где пьяные голоса пытались перекричать музыку, и лаунж-бар, где можно было укрыться от безумия.

Позже вечером.

Поздним вечером, когда город уже укутывался в сонный полумрак, в дверь раздался настойчивый стук.
— Надеюсь, всё прошло по плану. — Прозвучал холодный, как зимний ветер, голос.
— Йо, Оливия, как дела? Заходи. — Ответил мужской голос, в котором сквозила напускная беспечность.
Через порог переступила детектив Оливия Уильямс. Высокая, статная, она словно сошла со страниц глянцевого журнала. Соблазнительная латиноамериканка, с волнистыми локонами цвета молочного шоколада, ниспадающими на плечи, и смуглой кожей, хранящей тепло южного солнца. В её глазах, обычно искрящихся жизнью, сейчас плескалось ледяное презрение.
— Как всё прошло с Эшли? — Процедила она сквозь зубы, каждое слово звучало как удар хлыста.
— Всё по плану, не волнуйся. — Ответил татуированный парень, отводя взгляд. — Думаю, что она станет отличным помощником для клуба. Поначалу она была немного холодна, но я постепенно заставил её раскрепоститься.

Описание: Предательство обожгло больнее пули. Дело, казавшееся рутинным, обернулось смертельной игрой, где враги — самые близкие. И детектив осталась одна, в самом центре опасности.

Кабинет капитана Ванга дышал эпохой, когда технологии ещё не вытеснили аналоговые инструменты. В углу, словно древний идол, возвышался катушечный магнитофон высшего класса, его хромированные детали поблёскивали в приглушённом свете настольной лампы. Рядом, у стены, стоял массивный секретер из тёмного дерева, его многочисленные ящички и потайные отделения хранили, казалось, не только документы, но и тайны прошлых лет. Напольная папка — шкаф, предназначенный для хранения папок с вкладками сбоку, а не сверху — высилась рядом с картотечным шкафом, словно страж порядка и систематизации. В левом углу, у окна, гордо реял флаг страны, его цвета, казалось, немного потускнели от времени, но не утратили своего величия.

Продав свой дом в коттеджном посёлке "Приречье", Александр остановился в одной из гостиниц Ростова. Свой дом он покидал в спешке, в памяти мужчины ещё была жива та ночь, когда он проснулся и понял, что не может пошевелиться, всё его тело словно парализовало. Глаза Александра были единственным, что могло двигаться, и, посмотрев в сторону окна, увидел, как там, в темноте, от стены отделилась тень женщины и направилась к нему. Каждый шаг этой тени перемещал её, примерно, на один метр вперёд.
Когда тень приблизилась, мужчина ощутил исходящий от неё холод. Александр сразу узнал в ней покойную Ларису. Неожиданно он услышал в своей голове её тихий голос, который говорил: "Пойдём со мной!". Следом за этим мужчина почувствовал, как его дыхание прервалось, а сердце стало биться всё медленнее, постепенно останавливаясь, это было подобно переживанию смерти. Александр был в ужасе и, собрав все силы, заставил своё тело сесть. В тот момент, когда он сел в постели, видение исчезло. Мужчина был полностью истощён физически. Это происходило ещё дважды и в последний раз Александр почти поддался побуждению последовать за Ларисой.

Следующим утром Диана, несмотря на почти бессонную ночь, проснулась рано. Сон больше не приходил, и девушка нехотя встала с постели и направилась в ванную, чтобы умыться. От зрелища, открывшегося ей там, кровь Дианы застыла в жилах: на белом кафеле стен проступили кровавые отпечатки человеческих ладоней. На зеркале так же багровел алый отпечаток.
- Миша! - Охваченная ужасом, крикнула девушка.
Сбросив с себя остатки беспокойного сна, Михаил прибежал на её крик. Увидев происходящее в ванной, он решительно сказал:
- Так, я вызываю полицию.
Диана молча кивнула.
Прибывший на место наряд полиции был удивлён не меньше, чем хозяева дома. Выслушав показания Дианы и Михаила, полицейские не смогли найти логичное объяснение происходящему, поэтому было принято решение отправить образцы крови на анализ ДНК.

В течение всей следующей недели Диана ещё дважды просыпалась посреди ночи с чувством тревоги и начинала всматриваться в темноту, пытаясь разглядеть, кто на неё смотрит, и снова засыпала. Днём девушка периодически замечала периферийным зрением едва уловимое движение или мимолётную тень, которая исчезала, стоило сосредоточить на ней внимание. Временами ей начинало казаться, что кто-то незримо наблюдает за ней из каждого тёмного угла, и Диану охватывало смутное чувство беспокойства, иногда сменяемое страхом. Кроме того, девушка страдала от хронического недосыпа, у неё почти не было сил вставать по утрам. Постепенно она погружалась в депрессию, её перестало что-либо радовать. У Дианы больше не было желания что-то делать, и смысла в своих действиях она больше не находила. Дни слились в одно беспросветное тёмное пятно. Михаил же, возвращаясь с работы, чувствовал невероятную усталость, словно нечто постепенно высасывало его силы, стоило ему только переступить порог дома.
Вечером, когда Михаил сидел на диване в гостиной и читал книгу, в комнату вошла Диана. Она явно была чем-то встревожена.

Ранним утром Диану разбудил громкий плач Матвея, длительный и эмоциональный. Девушка проснулась с ощущением, что ночью не сомкнула глаз, она чувствовала себя усталой и разбитой. Покормив ребёнка, Диана приготовила на завтрак творожные сырники со сметаной, проводила Михаила на работу. Вскоре, потягиваясь и потирая кулачком глаза, на кухню зашла Даниэла.
- Привет, как ты спала вчера ночью? Удалось заснуть после того кошмара? - Поинтересовалась Диана, ставя чайник на плиту.
- Да, мама, только это не было сном. - Серьёзно ответила девочка, садясь за стол. - Я пыталась заснуть, когда почувствовала, что кто-то чужой находится рядом и смотрит на меня из тёмноты. Я посмотрела в сторону шкафа и увидела стоявшую там девочку, у неё было бледное, словно полупрозрачное лицо, длинные, тёмные волосы, падающие на лицо и яркие глаза. Мне стало страшно, и я закричала. Мама, а вдруг она снова придёт в мою комнату?
- В таком случае просто позови меня или папу, и ничего не бойся. - Успокоила её Диана.

Это был ясный вечер в конце мая, яркий золотистый закат окрасил лёгкие, хрупкие облака в оттенки светло-розового. По трассе, ведущей в пригород, мчался легковой автомобиль вишнёвого цвета. Его водителя звали Михаил, ему недавно исполнился тридцать два года, и он был преуспевающим адвокатом. Ветер, дувший из наполовину открытого окна, ерошил его тёмно-каштановые, цвета горького шоколада, волосы с отблеском серебра, тёмно-карие, почти чёрные, глаза внимательно смотрели на дорогу и в зеркало заднего вида, отражавшее его немного бледное, с оттенком оливки, лицо с тонкими, гармонично расположенными чертами. Небесно-голубая рубашка поло и строгие деловые брюки тёмно-синего цвета удобно сидели на его подтянутой, пропорционально сложенной фигуре. Михаил направлялся в коттеджный посёлок "Приречье", расположенный на берегу реки Дон. Там он недавно приобрёл для своей семьи просторный частный дом с садом.
Рядом с Михаилом, на переднем сидении, задумчиво глядя в окно, сидела его жена Диана. Девушке было двадцать восемь лет, её длинные чёрные, цвета смоли, волосы с лёгким серебристым оттенком красиво обрамляли слегка смуглое, с оливковым оттенком, лицо с аккуратным носом, мягкими щеками, полными губами и большими изумрудно-зелёными глазами. Мягкий джемпер нежно-лилового цвета и белые брюки подчёркивали её фигуру типа "песочные часы" с тонкой талией и объёмными бёдрами и грудью.