1000 Причин стать убийцей - Я больше не чувствую нужды быть живым
Я забыл, каково это — просыпаться рядом с кем-то и не чувствовать тревогу. Забыл вкус утреннего дыхания другого человека, которому ты не противен. Забыл, как звучит фраза «Я по тебе скучала», если она сказана искренне, а не из вежливости, когда ты уже как бы в пути с цветами, и отменять неловко.
Когда она появилась — я не был готов. Но и отказать себе в этом внезапном чувстве тоже не мог. Как человек, который долго голодал, а потом увидел на столе тарелку с супом. Неважно, что в нем — хоть яд. Всё равно ешь.
Познакомились случайно. Я помню это знакомство слишком отчётливо, хотя для неё, наверное, это был один из тех вечеров, когда скучно и хочется кого-то рядом. Я не из тех, кто легко заводит разговоры. Но тогда — получилось. Я не шутил, не выпендривался, не давил. Просто был собой. И она, казалось, принимала это. Мне даже показалось, что я ей нравлюсь. Первые пару недель — почти эйфория. Когда её рука касалась моей — я запоминал тепло. Когда писала «Доброе утро» — сохранял скрин. Как будто кто-то сверху дал мне пробник счастья, по акции. Один на двадцать лет. Наслаждайтесь.
А потом...
Когда она появилась — я не был готов. Но и отказать себе в этом внезапном чувстве тоже не мог. Как человек, который долго голодал, а потом увидел на столе тарелку с супом. Неважно, что в нем — хоть яд. Всё равно ешь.
Познакомились случайно. Я помню это знакомство слишком отчётливо, хотя для неё, наверное, это был один из тех вечеров, когда скучно и хочется кого-то рядом. Я не из тех, кто легко заводит разговоры. Но тогда — получилось. Я не шутил, не выпендривался, не давил. Просто был собой. И она, казалось, принимала это. Мне даже показалось, что я ей нравлюсь. Первые пару недель — почти эйфория. Когда её рука касалась моей — я запоминал тепло. Когда писала «Доброе утро» — сохранял скрин. Как будто кто-то сверху дал мне пробник счастья, по акции. Один на двадцать лет. Наслаждайтесь.
А потом...
Как-то постепенно, тихо — исчезла искренность. В ответах стало меньше слов, меньше вопросительных знаков, меньше смайликов. Больше тишины. Взгляды стали проходными, как если бы я был каким-то дальним знакомым. Встречи — случайными. Секс — механическим.
И всё равно я тянул. Потому что хуже одиночества — только надежда, что всё ещё можно вернуть. Я пытался: шутил, звал, заботился. Даже спрашивал в лоб: "У нас всё в порядке?". Она улыбалась: "Конечно, просто устаю".
Я верил. Верил, как идиот, потому что другого выхода не оставалось. Потому что не хотелось снова в пустоту.
Потом я увидел переписку. Не искал. Просто лежал её телефон на столе, а экран мигал. Я увидел имя. Не своё.
Потом второй раз. Уже другой парень.
Третий — с сердечками и гифками.
Четвёртый...
Пятый...
Шестой...
Каждому она улыбалась так же, как мне. Писала "Ты лучший", "С тобой не так, как с остальными", "Мне с тобой спокойно".
А я?
Я был очередным. Коротким сериалом на вечер. Фоновым шумом, пока она писала кому-то более важному.
Меня вырвало в ванной. Потом — в голове поселилась черная дыра. Я не спал. Не ел. Я удалил все её фото. Вернул подарки. Заблокировал номер. Потом разблокировал. Посмотрел сторис. Там — другой. Слишком счастливый, чтобы быть на моём месте.
Я ходил по улицам, как тень. Люди казались чужими. Все смеялись, ели, разговаривали, а я будто был в аквариуме. Без воздуха. Я спрашивал себя — зачем я снова в это влез? Зачем, если каждый раз одно и то же?
Ответов не было.
Я начал писать письмо. Себе. Будущему. Чтобы тот, кто выживет, знал, как низко можно опуститься.
Вот оно:
"Ты снова поверил. В двадцать девять лет. Ты, который давал себе слово больше не ввязываться. Ты, который говорил друзьям, что теперь будешь умнее. Ты, который зарекался.
А в итоге?
Ты снова — тот же мальчик, что стоит у двери, держит в руках букет и не знает, откроют ли ему вообще.
Ты хотел быть любимым. Просто любимым. Не по-своему, не "на чуть-чуть", не "ты хороший, но".
Ты хотел, чтобы тебя выбрали. Один раз. По-настоящему.
Но тебя снова — не выбрали.
И это разрушает сильнее, чем нож в живот. Потому что от ножа можно умереть. А от такого — нет. Только гнить изнутри".
Я не убил её. Это был бы простой путь. Но я убил в себе всё то, что ещё надеялось.
Теперь я знаю — я не нужен. Ни ей. Ни другим. Ни себе.
Причина. Не в измене. Не в лжи.
А в том, что однажды ты понимаешь: ты никому не нужен настолько, чтобы тебя действительно полюбили.
***
Он не покончил с собой, потому что на это нужно больше сил, чем у него было. Парадокс. Иногда умереть — роскошь, требующая энергии. А он был истощён.
Просыпался в три ночи. Смотрел в потолок. Курил. Слушал тишину. Выходил на кухню и пил воду маленькими глотками — будто учился снова быть живым.
Прошло три недели с последнего контакта с ней. Он больше не заходил в её сторис. Не проверял лайки. Не ждал. Не потому, что "пережил" — просто устал надеяться.
На четвёртую неделю он случайно наткнулся на свою старую папку с рисунками. Там были детские каракули, потом — абстракция, потом — попытки сделать иллюстрации к рассказам. Он вспомнил: когда-то мечтал быть художником. Не стал. Потому что "это не приносит денег". Тогда он поступил на экономику. А потом — просто жил. Без амбиций. Без смысла.
Он начал рисовать снова. Ночами. По чуть-чуть. Первые работы были уродливыми, как будто рисовала рука, которой не пользовались годами. Но в них была правда. В них была тоска. И это было лучше, чем пустота. Он выкладывал работы в инстаграм, даже не думая, что это кому-то нужно. Просто... чтобы не чувствовать себя тенью.
Через два месяца ему написал человек. Девушка. Она увидела один из рисунков — абстрактный портрет с надписью "Я больше не чувствую нужды быть живым".
Она написала: "Я знаю, как это. Я чувствовала так же. Спасибо, что нарисовал это. Ты, возможно, даже не знаешь, как это важно".
Он ответил. Осторожно. Почти извиняясь: "Я просто пытался не умереть".
Она ответила: "Я тоже".
И это был не флирт. Не завязка. Не роман. Это была ниточка. Очень тонкая, но настоящая.
Они начали переписываться. Иногда. Без ожиданий. Она жила в другом городе. Тоже проходила через тяжёлое расставание. Тоже чувствовала себя ненужной. Неуникальной. Они говорили об одиночестве, не стесняясь слов. Он впервые почувствовал: его слушают. Не ради вежливости. Не ради выгоды. А просто — чтобы понять.
Прошло полгода. Он уже не вспоминал бывшую с болью — только как осколок прошлого, который, увы, был нужен, чтобы он оказался здесь. В этом новом моменте. С новым собой.
Он начал заботиться о себе. Не резко. Без спортзалов и мотивационных видео. Просто — ел. Спал. Вёл дневник. Не обвинял себя за слабость. Иногда всё ещё плакал. Но больше не стыдился этого.
Однажды она написала: "Я приеду. Хочу тебя увидеть. Не потому, что ты мне что-то должен. Просто — потому что мне важно быть рядом".
Он встретил её у вокзала. Волнение было адским. Но когда она вышла — всё стало тихо. Просто тихо. Она улыбнулась, и ему не нужно было больше объяснять, зачем он жив.
Они провели неделю вместе. Без обещаний. Без игр. С разговорами до рассвета. С настоящим медленным сексом, где не нужно было ничего доказывать. Он касался её и не чувствовал страха, что завтра это исчезнет.
Через год они начали жить вместе.
Она всё ещё не знала — как исцелила его.
Он всё ещё не знал — почему именно она.
Но он больше не задавался вопросом "Зачем жить".
Потому что кто-то один раз сказал ему: "Ты нужен".
И сказал это не потому, что был пьян. Не потому, что было скучно. А потому, что это была правда.
И всё равно я тянул. Потому что хуже одиночества — только надежда, что всё ещё можно вернуть. Я пытался: шутил, звал, заботился. Даже спрашивал в лоб: "У нас всё в порядке?". Она улыбалась: "Конечно, просто устаю".
Я верил. Верил, как идиот, потому что другого выхода не оставалось. Потому что не хотелось снова в пустоту.
Потом я увидел переписку. Не искал. Просто лежал её телефон на столе, а экран мигал. Я увидел имя. Не своё.
Потом второй раз. Уже другой парень.
Третий — с сердечками и гифками.
Четвёртый...
Пятый...
Шестой...
Каждому она улыбалась так же, как мне. Писала "Ты лучший", "С тобой не так, как с остальными", "Мне с тобой спокойно".
А я?
Я был очередным. Коротким сериалом на вечер. Фоновым шумом, пока она писала кому-то более важному.
Меня вырвало в ванной. Потом — в голове поселилась черная дыра. Я не спал. Не ел. Я удалил все её фото. Вернул подарки. Заблокировал номер. Потом разблокировал. Посмотрел сторис. Там — другой. Слишком счастливый, чтобы быть на моём месте.
Я ходил по улицам, как тень. Люди казались чужими. Все смеялись, ели, разговаривали, а я будто был в аквариуме. Без воздуха. Я спрашивал себя — зачем я снова в это влез? Зачем, если каждый раз одно и то же?
Ответов не было.
Я начал писать письмо. Себе. Будущему. Чтобы тот, кто выживет, знал, как низко можно опуститься.
Вот оно:
"Ты снова поверил. В двадцать девять лет. Ты, который давал себе слово больше не ввязываться. Ты, который говорил друзьям, что теперь будешь умнее. Ты, который зарекался.
А в итоге?
Ты снова — тот же мальчик, что стоит у двери, держит в руках букет и не знает, откроют ли ему вообще.
Ты хотел быть любимым. Просто любимым. Не по-своему, не "на чуть-чуть", не "ты хороший, но".
Ты хотел, чтобы тебя выбрали. Один раз. По-настоящему.
Но тебя снова — не выбрали.
И это разрушает сильнее, чем нож в живот. Потому что от ножа можно умереть. А от такого — нет. Только гнить изнутри".
Я не убил её. Это был бы простой путь. Но я убил в себе всё то, что ещё надеялось.
Теперь я знаю — я не нужен. Ни ей. Ни другим. Ни себе.
Причина. Не в измене. Не в лжи.
А в том, что однажды ты понимаешь: ты никому не нужен настолько, чтобы тебя действительно полюбили.
***
Он не покончил с собой, потому что на это нужно больше сил, чем у него было. Парадокс. Иногда умереть — роскошь, требующая энергии. А он был истощён.
Просыпался в три ночи. Смотрел в потолок. Курил. Слушал тишину. Выходил на кухню и пил воду маленькими глотками — будто учился снова быть живым.
Прошло три недели с последнего контакта с ней. Он больше не заходил в её сторис. Не проверял лайки. Не ждал. Не потому, что "пережил" — просто устал надеяться.
На четвёртую неделю он случайно наткнулся на свою старую папку с рисунками. Там были детские каракули, потом — абстракция, потом — попытки сделать иллюстрации к рассказам. Он вспомнил: когда-то мечтал быть художником. Не стал. Потому что "это не приносит денег". Тогда он поступил на экономику. А потом — просто жил. Без амбиций. Без смысла.
Он начал рисовать снова. Ночами. По чуть-чуть. Первые работы были уродливыми, как будто рисовала рука, которой не пользовались годами. Но в них была правда. В них была тоска. И это было лучше, чем пустота. Он выкладывал работы в инстаграм, даже не думая, что это кому-то нужно. Просто... чтобы не чувствовать себя тенью.
Через два месяца ему написал человек. Девушка. Она увидела один из рисунков — абстрактный портрет с надписью "Я больше не чувствую нужды быть живым".
Она написала: "Я знаю, как это. Я чувствовала так же. Спасибо, что нарисовал это. Ты, возможно, даже не знаешь, как это важно".
Он ответил. Осторожно. Почти извиняясь: "Я просто пытался не умереть".
Она ответила: "Я тоже".
И это был не флирт. Не завязка. Не роман. Это была ниточка. Очень тонкая, но настоящая.
Они начали переписываться. Иногда. Без ожиданий. Она жила в другом городе. Тоже проходила через тяжёлое расставание. Тоже чувствовала себя ненужной. Неуникальной. Они говорили об одиночестве, не стесняясь слов. Он впервые почувствовал: его слушают. Не ради вежливости. Не ради выгоды. А просто — чтобы понять.
Прошло полгода. Он уже не вспоминал бывшую с болью — только как осколок прошлого, который, увы, был нужен, чтобы он оказался здесь. В этом новом моменте. С новым собой.
Он начал заботиться о себе. Не резко. Без спортзалов и мотивационных видео. Просто — ел. Спал. Вёл дневник. Не обвинял себя за слабость. Иногда всё ещё плакал. Но больше не стыдился этого.
Однажды она написала: "Я приеду. Хочу тебя увидеть. Не потому, что ты мне что-то должен. Просто — потому что мне важно быть рядом".
Он встретил её у вокзала. Волнение было адским. Но когда она вышла — всё стало тихо. Просто тихо. Она улыбнулась, и ему не нужно было больше объяснять, зачем он жив.
Они провели неделю вместе. Без обещаний. Без игр. С разговорами до рассвета. С настоящим медленным сексом, где не нужно было ничего доказывать. Он касался её и не чувствовал страха, что завтра это исчезнет.
Через год они начали жить вместе.
Она всё ещё не знала — как исцелила его.
Он всё ещё не знал — почему именно она.
Но он больше не задавался вопросом "Зачем жить".
Потому что кто-то один раз сказал ему: "Ты нужен".
И сказал это не потому, что был пьян. Не потому, что было скучно. А потому, что это была правда.
(голосов: 4)
Категория: Страшные рассказы
Немного смешно даже