Перехват: полиция против семьи Калабрия

На столе шефа транспортной полиции Джона Гамильтона — старомодный телефон с дисковым набором, пишущая машинка, стопка рапортов, пепельница с окурками и кружка с остывшим кофе.

Возле окна — два старых кожаных кресла для посетителей и низкий журнальный столик с потрёпанными копиями Police Magazine и Liberty City Gazette. В углу — напольный вентилятор, который время от времени издаёт скрип. Воздух пропитан запахом табачного дыма, кофе и старой кожи.

Шеф Гамильтон — крепкий мужчина лет пятидесяти с седеющими висками и глубокими морщинами на лице, выдающими годы службы. Он носит тёмно‑синюю форменную рубашку с галстуком и фуражку, которую снимает, когда садится за стол. На погонах — крупная звезда шефа полиции.

В кабинете шефа собрались офицеры разных рангов: капитаны, лейтенанты и несколько сержантов. Все сидят на стульях вдоль стен, внимательно слушают. Гамильтон стоит у стола, опираясь на него одной рукой.
— Господа, спасибо, что пришли. У нас много дел, но я хотел начать с хорошего. Четыре года назад к нам в отдел пришёл молодой офицер — Джефф Кларк. Тогда он был зелёным новичком, только из академии. А сегодня он — один из лучших патрульных в нашем департаменте.

Офицеры переглядываются, некоторые кивают в знак согласия.

— За эти четыре года он раскрыл три крупных дела о хищении грузов, предотвратил ограбление на станции «Гранд‑Сентрал» и помог задержать банду, промышлявшую кражами в метро. И всё это — без единой жалобы на усталость, без попыток переложить работу на других. - шеф Гамильтон делает паузу, его взгляд осматривает каждого из присутствующих на этом собрании сотрудников.
— Джефф, встань, пусть все тебя увидят.

Джефф Кларк, молодой мужчина лет двадцати шести с коротко стриженными светлыми волосами, поднимается со своего места. Он слегка смущён, но держится прямо. На его погонах — знаки отличия сержанта.

— Я хочу, чтобы вы все взяли пример с Кларка. Он доказал, что талант и упорство важнее стажа. И я рад сообщить, что с сегодняшнего дня сержант Джефф Кларк назначается командиром патрульной группы «Б» на станции «Гранд‑Сентрал». Его напарник — Линкольн, Кезеловски будет его заместителем.

В комнате раздаются аплодисменты. Офицеры одобрительно кивают, кто‑то хлопает Кларка по плечу.

— Поздравляю, сержант. Не подведи нас.
— А теперь перейдём к текущим делам. — шеф делает паузу. — В Гринфилде обнаружили пропажу редкого дорогого европейского автомобиля. — взгляд шефа полиции пал на Кларке и его напарнике, Линкольне Кезеловски. — Кезеловски и Кларк, вы должны взяться за это дело лично. По слухам, это были итальянские семьи. Либо это дело руки семьи Карнезекки, либо семьи Калабрия.

Кларк кивает, стараясь скрыть волнение. Кезеловски слегка хмурится, но в глазах — азарт.

— Итальянцы, значит... Шеф, вы же знаете моё отношение к мафии. Для меня это просто ещё одна банда, которая слишком много о себе возомнила. — Линкольн пожимает плечами, чуть усмехаясь. Ещё в детстве он не верил байкам своего дедушки про всемогущество мафии — и до сих пор считал, что любая преступная группировка уязвима, если действовать грамотно и решительно.
— Именно поэтому я и выбрал вас двоих. Кларк — за его умение замечать детали, а ты, Линкольн, — за то, что не боишься идти против «авторитетов». Но будьте осторожны. Эти семьи держат под контролем порты и часть автобизнеса в городе. Если машина пойдёт на экспорт — мы её потеряем.
— Поняли, шеф. Начнём с опроса свидетелей на месте пропажи и проверим контакты местных перекупщиков. Может, кто‑то видел подозрительную активность у доков.
— Отлично. Держите меня в курсе. И помните: официально вы — инспекторы транспортного контроля. Никаких лишних выстрелов и громких арестов без согласования. Действуйте тихо.

Джефф Кларк и Линкольн Кезеловски выходят из здания транспортной полиции и направляются к припаркованному во дворе автомобилю — тёмно‑синему Chevrolet Caprice 1983 года выпуска. Машина выглядит неприметно: без синих полос, мигалок на крыше и эмблем департамента. Только на лобовом стекле — небольшая наклейка с кодом доступа к полицейским частотам.
Двигатель V8 объёмом 5,7 л — мощный и надёжный, способный догнать почти любой автомобиль в городе. Подвеска усилена для преследования и резких манёвров.

Кларк заводит двигатель Caprice — тот отзывается низким, ровным гулом.

— Ну что, сержант, вы готовы ловить мафию? — Джефф подшучивает над своим напарником.
— Только сначала найдём машину, Кларк. А мафия... пусть сама нас боится.

Район Гринфилд — смесь зажиточных кварталов и старых складов. Ferrari Testarossa пропала с территории частной выставки, организованной в особняке местного коллекционера. Кларк паркует Caprice в тени большого дуба, метрах в пятидесяти от места происшествия.

Возле особняка уже дежурит патрульная машина с опознавательными знаками. Офицер в форме кивает Кларку и Кезеловски — он в курсе, что за дело взялись спецы из транспортной полиции.

— Осмотрим всё сами. Начнём с места, где стояла машина.

Они подходят к широкой подъездной дорожке. На асфальте ещё видны следы шин — отчётливый рисунок протектора, характерный для спортивных автомобилей.

— Смотри, Джефф. Шины почти новые, но вот здесь — небольшой износ с внутренней стороны. Кто‑то явно любил входить в повороты на скорости. И... — Линкольн проводит пальцем по асфальту, поднимает что‑то маленькое и блестящее.
— Осколок краски. Бордовый, как и машина. Значит, её грузили в трейлер или фургон — при погрузке задели бампер.
— Запишем. Проверим камеры на соседних домах и опросим охрану. — Джефф достаёт блокнот, делает пометку.
— Я стоял у ворот, проверял пропуска. Видел, как подъехал большой белый фургон. Водитель показал какие‑то бумаги, сказал, что это эвакуатор для сломавшейся машины. Я пропустил... А потом понял, что что‑то не так, но было уже поздно. — охранник нервно теребит кепку.
— Опишите водителя. — тон голоса Кезеловски повысился. Он звучал более строго. Напоминая школьного преподавателя.
— Высокий, в тёмных очках, говорил с акцентом. Вроде итальянец. На руке — татуировка: змея, обвивающая кинжал.

Кларк записывает детали. Кезеловски переглядывается с напарником — оба понимают, что зацепка серьёзная.

— Белый фургон, водитель с татуировкой змеи. Это уже что‑то. Проверим эвакуационные компании и мастерские в районе доков. Если машина пошла на экспорт, её могли везти туда.
— И ещё — проверим порты. Семья Карнезекки держит несколько причалов на севере, а Калабрия — склады у старой верфи. Если Ferrari там, мы её найдём. - Кезеловски кивает Кларку.

Caprice срывается с места и устремляется в сторону доков. Солнце уже клонится к закату, отбрасывая длинные тени на улицы Либерти‑Сити. Впереди — доки, тайны и, возможно, та самая бордовая Ferrari, которая стала ключом к раскрытию куда более крупной схемы.

Кларк и Кезеловски объезжают склады у старой верфи — территорию, которую, по слухам, контролирует семья Калабрия. Caprice медленно движется вдоль рядов ржавых контейнеров и заброшенных ангаров.

— Тишина. Ни души. Либо они перевезли машину в другое место, либо...
— Либо мы ищем не там. Вспомни, что говорил охранник: водитель с татуировкой змеи. Это явно не рядовой угонщик. - Кларк прерывает своего напарника.

Он достаёт из кармана газету, которую купил по дороге. На развороте — яркая реклама: «Гран‑при Либерти‑Сити: эксклюзивные гонки на Ferrari Testarossa. Участвуют только избранные — чемпионы мира и частные коллекционеры. Закрытое мероприятие, строго по приглашениям».

— Гонки? Серьёзно? Они угнали редкую машину, чтобы устроить шоу? — Линкольн читает текст, хмурится.
— Именно. Семья Калабрия любит понты. Они хотят выставить своего гонщика — может, даже сына дона Марко Калабрии Фрэнка — и выиграть с трофеем в виде угнанной Ferrari.
— Ну что ж, посмотрим, как они обгонят нас на Caprice с мотором V8. — Линкольн усмехается.

Трасса устроена на старом аэродроме за городом. Ограждения из старых шин, временные трибуны, десяток дорогих машин выстроены на старте. Среди них — бордовая Ferrari Testarossa, блещущая на солнце. Возле неё — группа мужчин в гоночных костюмах и кожаных куртках. Один из них — тот самый водитель с татуировкой змеи на руке.

Кларк паркует Caprice в тени ангара, метрах в двухстах от стартовой линии. Они с Кезеловски выходят из машины, одетые как обычные зрители: джинсы, кожаные куртки, тёмные очки.

— Видишь его? Татуировка змеи. Это он.
— Вижу. И машину тоже. План? — Джефф переглядывается с напарником.
— Ждём финиша. Когда гонка закончится, угонщики повезут Ferrari обратно — скорее всего, через северный выезд. Там узкий проезд между ангарами — идеальное место для перехвата.

Лука Сопрано — 32‑летний водитель с резкими чертами лица и пронзительными карими глазами. На левой руке — татуировка змеи, обвивающей кинжал (знак принадлежности к элитному крылу семьи Калабрия). Он одет в чёрный гоночный комбинезон с логотипом спонсора на груди и кожаные перчатки. В кармане — серебряный медальон с изображением святого, подарок матери.

Лука — не просто угонщик. Он — талантливый уличный гонщик, которого дон Калабрия взял под крыло пять лет назад. Для него эта гонка — шанс доказать, что он достоин большего, чем быть «водителем на побегушках». Когда Лука садится за руль угнанной Ferrari Testarossa, его сердце бьётся чаще. Он проводит ладонью по кожаному рулю, вдыхает запах новой обивки и моторного масла.

На стартовой прямой выстроились 25 Ferrari Testarossa — бордовые, жёлтые, серебристые, чёрные, красные. Лука в чёрной машине с номером 7 занимает 9‑ю позицию — далеко не лучшая стартовая позиция. Он проверяет ремни безопасности, надевает шлем, делает глубокий вдох

Из микрофона звучит голос диктора.
— Дамы и господа! 85 кругов по трассе старого аэродрома! Участвуют лучшие гонщики мира и частные коллекционеры! На старт... Внимание... Марш!
Рев двигателей сотрясает воздух. Машины срываются с места.

На первом круге происходит массовая заминка: гонщики под номерами 18 и 22 сталкиваются на повороте, их машины разворачивает поперёк трассы. За ними врезаются ещё три автомобиля — образуется затор. Лука успевает среагировать: он резко уходит вправо, объезжает препятствие по гравийной ловушке и теряет всего одну позицию.

На третьем круге гонщик под номером 5 не справляется с управлением на высокой скорости — его Ferrari заносит, она врезается в ограждение из старых шин и загорается. Механики и медики бросаются к месту происшествия. Гонка приостанавливается на 7 минут — трассу расчищают от обломков. Лука использует паузу, чтобы протереть запотевшее стекло шлема и сделать несколько глубоких вдохов.

«Дыши ровно. Чувствуй машину. Она — продолжение тебя. Визг шин — музыка. Поворот — танец. Ты можешь. Ты лучший». — Лука пьёт воду во время паузы.

Лука постепенно поднимается в турнирной таблице. На 22‑м круге он обгоняет гонщика из Монако — тот пытается контратаковать, но Лука блокирует траекторию.

На 30‑м круге дождь начинает накрапывать — асфальт становится скользким. Несколько гонщиков вылетают в гравийную ловушку, но успевают вернуться на трассу. Лука чувствует, как машина чуть теряет сцепление на поворотах. Он снижает скорость, выбирает более безопасную траекторию.

На 35‑м круге гонщик под номером 14 теряет управление на мокрой трассе, его Ferrari выносит на встречную полосу — Лука едва успевает увернуться.

К 40‑му кругу Лука выходит на 4‑е место. Впереди — чемпион Италии в жёлтой машине, гонщик из Германии в серебристой и опытный бразилец в красной. Лука в салоне своего Ferrari слышит рёв двигателя на пределе его возможностей. Его дыхание прерывистое.

На 47‑м круге чемпион Италии допускает ошибку — слишком резко входит в поворот, его машину заносит. Лука пользуется моментом и обгоняет его. Теперь он третий. Зрители на трибунах встают, кричат, аплодируют.

На 52‑м круге у гонщика под номером 3 лопается шина — он теряет управление и врезается в барьер. Гонку снова приостанавливают на 10 минут. Пока трассу расчищают, механики команды Калабрия подают Луке бутылку воды через ограждение.
— Дон следит за тобой. Победи — и ты получишь контракт. Проиграй — и забудь о гонках.
Лука кивает, вытирает пот со лба. — говорит механик шёпотом.

На 60‑м круге Лука вплотную преследует бразильца. Они борются за второе место на протяжении трёх кругов — обгоны, блокировки, опасные манёвры.

Наконец, на 63‑м круге Лука идёт на риск: резко тормозит позже всех, ныряет внутрь поворота и обгоняет бразильца! Теперь он второй. После манёвра Лука вплотную преследует лидера — немца в серебристой машине. Они идут ноздря в ноздрю на прямых, борются за траекторию в поворотах.

На 78‑м круге Лука пытается обогнать на внешней стороне поворота, но немец блокирует манёвр. Зрители вскрикивают от напряжения.

За три круга до финиша Лука замечает, что у немца проблемы с тормозами — тот слишком поздно сбрасывает скорость перед виражами.

На предпоследнем круге Лука идёт на риск: он резко тормозит позже всех, ныряет внутрь поворота и обгоняет лидера!

Последний круг. Лука держит темп, не даёт немцу приблизиться. Визг шин, рев двигателя, рёв трибун... Ferrari под номером 7 пересекает финишную черту первой! Лука вскидывает руку в победном жесте, бьёт ладонью по рулю и кричит:
— Да! Я сделал это! Я — победитель!

Лука снимает шлем, вытирает пот. К нему бегут люди в костюмах — поздравляют, хлопают по плечу. Фрэнк жмёт ему руку:
— Лука, ты был великолепен! Отец будет доволен.

Лука улыбается, но внутри — тревога. Он видит, как механики отгоняют его Ferrari в сторону, к чёрному лимузину. Куда её повезут? И что теперь будет со мной?

Он бросает взгляд на трибуны и замечает двух мужчин в кожаных куртках — они не аплодируют, а внимательно наблюдают за ним. Кто они?
Это Кларк и Кезеловски. Они уже знают ответ.

Статистика гонки (85 кругов):
Стартовало: 25 Ferrari Testarossa.
Сошли с дистанции: 11 машин (аварии, технические проблемы, вылеты в гравий).
Аварии: 4 крупных инцидента (1 с возгоранием, 2 с вылетом в гравий, 1 с лобовым столкновением).
Погодные условия: начало гонки — сухая трасса; круги 30–60 — лёгкий дождь; последние 25 кругов — подсыхающая трасса.
Ключевые манёвры Луки: 17 успешных обгонов, 3 опасных блокировки, 1 решающий обгон на предпоследнем круге.
Финишировали: 14 машин.

Кларк и Кезеловски заранее заняли позицию: Caprice припаркован так, чтобы перекрыть проезд. Двигатель работает на холостых оборотах, фары выключены — машина почти незаметна в тени строений.

— Вот они. - Линкольн говорит шёпотом.
Из‑за поворота появляется кортеж: впереди — Ferrari Testarossa под номером 7, за ней — два чёрных лимузина с охраной. Машины замедляют ход: проезд явно заблокирован.

Лука за рулём Ferrari видит препятствие и резко тормозит. Стекло опускается, он выглядывает наружу, пытаясь оценить ситуацию.
— Чёрт... Кто эти двое? — Лука говорит шёпотом, сам себе.

Джефф выходит из Caprice, держа руку у кобуры. Линкольн остаётся у машины, но его пистолет тоже наготове — скрыт под курткой.
— Лука Сопрано? Транспортный контроль. Вынуждены проверить документы на автомобиль. — голос Кларка звучит спокойно, но очень твёрдо.

Лука напряжённо смотрит на него. Он не видит значков, не видит опознавательных знаков на машине — перед ним двое мужчин в гражданской одежде. Но интонация, стойка, взгляд — всё говорит о том, что это не случайные люди.

— Транспортный контроль? В этом месте? И без мигалок? — голос Луки звучит дерзко, с ноткой вызова авторитета полицейских.
— У нас спецзадание. Проверка нелегальных перевозок редких автомобилей. Вы не против показать VIN‑номер и документы? — Кезеловски подходит ближе, слегка улыбаясь, но его взгляд остаётся холодным.

Из лимузинов выходят охранники Калабрия — четверо крепких мужчин в костюмах. Один из них достаёт пистолет.

— Ребята, вы не в том месте решили поиграть в копов. Убирайтесь с дороги. — грубо отвечает охранник.
— Последний шанс. Опустите оружие. Мы знаем, что машина угнана сегодня утром в Гринфилде. У нас есть фото следов шин с места пропажи — они совпадают с протектором этой Ferrari. — Кезеловски отвечает спокойно.

Лука замирает. Он бросает взгляд на охранников, потом на Кларка и Кезеловски.
В его голове мечутся мысли: Если я назову имя дона — семья уничтожит меня и мою семью. Но если я откажусь сотрудничать, эти двое арестуют меня, и я всё равно потеряю всё...

— Хорошо. Я признаю, что вёз эту машину без законных документов. Но я не знаю, кто её украл. Мне просто заплатили за то, чтобы я пригнал её сюда и выиграл гонку.
— Кто заплатил? — Линкольн смотрит на Луку.
— Посредник. Он передал мне ключи и сказал, что если я выиграю гонку, получу вдвое больше. Никаких имён, никаких контактов.

Кларк прищуривается — он чувствует, что Лука что‑то скрывает, но прямых доказательств нет.

— Вы понимаете, что соучастие в угоне — серьёзное обвинение? — Кларк продолжает подозревать Луку.
— Понимаю. И готов сотрудничать. Я могу описать посредника — рост, вес, особые приметы. Также я знаю, что машину планировали перевезти на трейлере. Скорее всего, сегодня ночью. Если вы дадите мне шанс помочь, я найду способ узнать точное время и место погрузки. — Лука смотрит полицейским прямо в глаза. — Допустим, мы тебе верим. Но ты остаёшься под нашим контролем. Садись в нашу машину.

Кезеловски переглядывается с Кларком. Это не полное признание, но зацепка.
— Допустим, мы тебе верим. Но ты остаёшься под нашим контролем. Садись в нашу машину. — говорит Кларк после небольшой паузы.

Лука кивает. Он бросает последний взгляд на свою Ferrari — блестящую, победную, теперь ставшую уликой. Затем спокойно идёт к Caprice и садится на заднее сиденье.

— Мы проверим твои слова. Если ты играешь с нами — последствия будут серьёзными. Тебе грозит до 7 лет заключения. Но если поможешь — сможешь сократить срок и избежать худшего. Мы попробуем сократить срок до 5 лет. — Кезеловски поворачивается к Луке.

Caprice разворачивается и медленно выезжает из узкого проезда. За ним остаются лимузины Калабрии — охранники не решаются атаковать, понимая, что теперь у полиции есть свидетель.

В салоне Caprice звучит радио — играет Sweet Dreams (Are Made of This) группы Eurythmics. Лука смотрит в окно на угасающий закат. В его глазах — смесь тревоги и расчёта. Он сделал выбор: не предал семью, но и не отверг помощь полиции.

— Надеюсь, я не ошибся, — говорит Лука шёпотом.
— Поживём — увидим. А пока — пристегнитесь. Нас ждёт долгая ночь. — Кезеловски оглядывает зеркало заднего вида.

Автомобиль набирает скорость, унося троих мужчин навстречу новым событиям в бурлящем Либерти‑Сити.

— Итак, повторим ещё раз. Лука Сопрано выиграл гонку на угнанной Ferrari. После финиша он и машина исчезли. Охрана утверждает, что его задержали какие‑то люди без опознавательных знаков. Где он сейчас — неизвестно. Я правильно всё понял? — дон Марко резко ставит бокал на стол.
— Отец, я же говорил — нельзя было доверять этому Сопрано! Он уличный гонщик, а не наш человек! — Франко (Фрэнк) Калабрия, сын Марко обращается к своему отцу. Он вспоминает вчерашнюю победу Луки, колеблется внутри себя после этих слов.
— Парень выиграл гонку. Он доказал, что умеет водить. Проблема не в нём, а в том, кто его перехватил. — Фрэнки, капореджиме семьи Калабрия нахмурился.
— Возможно, это полиция. Транспортная полиция Либерти‑Сити усилила патрули у доков. Или... — он делает паузу, — или кто‑то из других семей решил подставить нас. Карнезекки давно ищут повод. — пальцы Тони постукивают по столу.
— Давайте рассуждать логически. Если это полиция, они уже объявили бы об аресте. Но новостей нет. Если это Карнезекки, они бы выставили это как предупреждение. Тоже тишина. Значит, либо Лука сбежал с машиной, либо... — голос консильери Джузеппе Монтеллы звучит спокойно.

Он замолкает, давая остальным додумать мысль.

— Либо он решил играть свою игру. Но Лука не глупец. Он знает правила.
— Мои люди проверили трассу. Нашли следы от шин Caprice без маркировки. Старая модель, 1983 года. Двое мужчин, одеты как гражданские. Один высокий, другой коренастый. Больше ничего. — Фрэнки достаёт блокнот.
— Это может быть спецгруппа. Или частные детективы, нанятые владельцем Ferrari. — Тони кивает своему напарнику, другому капореджиме, как и он сам.
— А что, если Лука всё спланировал? Выиграл гонку, а потом договорился с этими людьми? Забрал часть денег и исчез! — голос Фрэнка звучит с ноткой возмущения.
— Сомневаюсь. Лука предан семье. Он вырос здесь, его отец работал на нас двадцать лет. Он не стал бы рисковать всем ради одной машины. — реакция Монтеллы остаётся всё так же спокойной. Но с некоторой ноткой сомнения.
— Пепе прав. Лука не предатель. Но он в руках тех, кто знает про угон. И если заговорит... — дон Марко встаёт, подходит к окну.
— Нам нужно найти его раньше, чем он скажет что‑то лишнее. Фрэнки, Тони — задействуйте всех. Проверьте доки, порты, гаражи. Фрэнк, ты свяжись с нашими людьми в полиции — узнайте, не задерживали ли кого‑то похожего на Луку. Пепе...
— Я подготовлю запасной план. Если Лука всё же решит сотрудничать с властями, нам нужно будет создать альтернативную версию событий. Например, что Ferrari была застрахована и её «угон» — часть схемы для получения выплаты. — Пепе слегка поднимает бровь.
— Хорошо. Действуем. И ещё... — он делает паузу, — если Лука жив и не предал нас, мы его защитим. Если же он решил нас подставить... — дон Марко кивает.

Его рука медленно сжимается в кулак. Все понимают намёк.

Допросная комната полицейского департамента Либерти‑Сити. Голая стена, стол с двумя стульями напротив, зеркало на одной из стен (за ним — наблюдатели). В комнате — только Лука, Кларк и Кезеловски. На столе — папка с делом, блокнот, ручка, стакан воды.

Лука сидит, откинувшись на стуле, старается выглядеть расслабленным, но пальцы нервно постукивают по колену. Кларк садится напротив, Кезеловски — сбоку, чуть позади.

— Мистер Сопрано, вы находитесь под арестом за угон автомобиля Ferrari Testarossa, зарегистрированного в Нью‑Джерси. Вам грозит до семи лет лишения свободы. Однако, если вы согласитесь сотрудничать со следствием, срок может быть снижен до пяти лет. Вы понимаете свои права? — Кларк открывает папку, берёт ручку.
— Да, понимаю. — Лука кивает, смотрит прямо.
— Расскажите, как вы получили доступ к машине. — голос Кезеловски звучит спокойно.
— Мне предложили работу. Пригнать машину на гонку, выиграть — получить двойную оплату. Никаких вопросов, никаких имён.
— Кто предложил?
— Посредник. Он передал ключи и сказал, что если выиграю — получу больше.
— Вот фото. Это вы с Франческо Антонелли у гаража на Норт‑стрит три недели назад. Что вы там делали?
Лука на мгновение замирает, затем пожимает плечами. — Кларк достаёт фото.
— Знакомый. Заезжал за запчастями. Ничего больше.
— А это? Вы с Тони Андретти в ресторане «Ла Белла». Официант вспомнил, что вы обсуждали какую‑то «спецоперацию». Что это было? — Кезеловски достаёт другую фотографию.
— Просто ужин. Он любит гонки, спрашивал про машины. Ничего конкретного. — Лука слегка напрягается. Его ложь и нежелание сотрудничать с полицией постепенно выскакивают наружу.
— Лука, давайте будем честны. Вы не просто уличный гонщик. Вы работали на семью Калабрия. Мы нашли свидетелей — они видели, как вас подвозили к гаражу на Линкольн‑авеню три раза за последний месяц. И каждый раз вы выходили с пакетами, в которых явно были не запчасти. — Кларк откидывается на стуле.
— Деньги. Да, мне платили. Но я не знал, что машина угнана. Мне сказали, что она «взята на время», что всё улажено. — Лука сжимает кулаки.
— И вы поверили? Вы же опытный гонщик, Лука. Вы должны были понимать, что редкая Ferrari не «берётся на время» без вопросов. — Кезеловски наклоняется вперёд.

Лука молчит. Прикусывание губ, отвод взгляда — всё это говорит о лжеце.

— Мы знаем, что вы не главный. Вы исполнитель. Но если вы поможете нам доказать, что за угоном стоят Марко Калабрия и его сын Франко, мы гарантируем вам защиту и снижение срока до двух лет. Возможно, даже программу защиты свидетелей. — голос Кларка звучит мягче.
— Вы не понимаете. Если я заговорю, меня убьют. Не сегодня, так завтра. Семья не прощает предателей.
— Но если вы не заговорите, вы сядете на семь лет. И там, за решёткой, Калабрия тоже найдут способ вас достать. У них длинные руки. А вот если вы дадите нам доказательства — мы сможем вас спрятать. По‑настоящему. — Кезеловски настаивает на том, чтобы Лука раскололся и стал пентито, что в мире мафии означает сотрудничество с властями.
— Хорошо. Я скажу. Но не всё. — Лука закрывает лицо руками, затем резко опускает.
— Начинайте. — Кезеловски кивает Луке.
— Мне поручил это Фрэнк Калабрия. Сын дона. Он хотел выиграть гонку, но не умеет водить так, как я. Поэтому он предложил мне сесть за руль. Сказал, что машина «взята на время», что всё улажено. Я не знал, что она угнана, пока вы не сказали.
— Где сейчас машина? — Кларк смотрит на Луку.
— Должны были перевезти на трейлере. Сегодня ночью. Пункт назначения — порт, док 17. Там стоит судно под флагом Панамы. Оно уходит завтра утром.
— Кто организует перевозку? — Кезеловски записывает детали в блокнот.
— Водитель трейлера — человек Тони Андретти. Больше ничего. — Лука колеблется.
— Лука, вы всё ещё не до конца честны. Кто дал приказ угнать машину? Фрэнк действовал сам или по указанию отца? — Кларк разочарован.
— Я не могу сказать. Простите. Но я дал вам достаточно. Этого хватит, чтобы перехватить машину. — Лука долго молчит, едва выдавливает из себя эти слова.
— Хорошо, Лука. Мы проверим ваши слова. Если информация подтвердится, мы начнём процедуру сделки. Но запомните: если вы солгали или утаили что‑то важное, это аннулирует все договорённости. — Кезеловски закрывает блокнот.
— Я сказал всё, что мог. — Лука выглядит измождённым.
— Вас отведут в камеру временного содержания. Как только мы получим подтверждение, я лично займусь вашим делом. — Кларк встаёт.
Охранник открывает дверь, жестом указывает Луке следовать за ним. Тот встаёт, бросает последний взгляд на Кларка и Кезеловски.

— Надеюсь, вы знаете, во что ввязываетесь. Калабрия не прощают. — говорит Лука тихо.
— Мы тоже. — отвечает Кларк спокойно.
— Он всё ещё что‑то скрывает. Но информация про док 17 — это уже зацепка. — Кезеловски потирает подбородок.
— Поднимем спецгруппу. Нужно перехватить трейлер до того, как он доберётся до порта. И... — он делает паузу, — проверим, что ещё Лука не сказал. — Кларк закрывает папку.
Оба встают и выходят из комнаты. За ними остаётся пустая допросная, где ещё витает напряжение разговора и запах страха, смешанного с надеждой.