Страшилка

19 марта 1984 года.

Здание отдела — старый кирпичный терминал начала XX века, переоборудованный под нужды полиции. Высокие потолки с чугунными балками, массивные деревянные двери и широкие окна, частично забранные металлической сеткой. На фасаде — выцветшая вывеска с надписью Liberty City Transportation Police.

Дежурный сержант за пультом — в форменной рубашке с закатанными рукавами, курит сигарету, слушает рацию и делает пометки в журнале. Двое патрульных у карты обсуждают маршрут: один указывает на булавки, другой что‑то записывает в блокнот. Новичок сортирует папки с делами, периодически поглядывая на старших коллег. Техник возится с радиостанцией, пытаясь поймать чёткий сигнал. Офицер печатает рапорт на пишущей машинке, время от времени зачёркивает ошибки и вставляет новый лист. Курьер приносит стопку свежих рапортов и газетных вырезок о преступлениях.

Мы были свободны. Пожалуй, единственное, что радует, когда приходится вспоминать о том ужасном времени. Почему ужасном? Чтобы вы понимали.. Подростковый максимализм бьёт через край!
Парни трясут грязными шевелюрами, ловко захватывая гитарные струны отросшими ногтями, из-за чего на уши давит соответствующий скрип. Да, наверное и до сих пор остаются мечтой вечера в холодном общежитии на полу в комнате мальчишек, пока дежурный не совершил обход по этажам. Хотя какое дежурному дело до наших пьяных песен, когда тараканы занимают большую часть кровати и лезут в открытый пакет чипсов? Пепел оставлял серые дорожки на моих штанах. Мы многим занимались. Да на самом-то деле всем на свете, кроме учебы. Родители ругались, а мы редко им звонили, потому что считали себя взрослыми. Какая девушка в шестнадцать лет, связавшаяся с плохой компанией, поддавшаяся стадному инстинкту и всеобщему давлению, не набьет татуировку, не сделает пирсинг на самом видном месте, словно знак отличия, флаг собственной индивидуальности?
В школьные годы Марину тяжело было услышать, добиться слова от нее, ведь мелкая мышь куда громче пищит, чем говорит Марина. Правда, поступив в нашу «шарагу», она осветлилась перекисью, тогда-то от её густой шевелюры остался небрежный ёжик. Из довольно стройной и хрупкой девушки она превратилась в полную бабищу, обтянутую джинсами размера XL с заниженной талией. Стала оторвой.

Включается грустная музыка. На улице пасмурная погода, депрессия поедает душу. Хотелось бы посмеяться, но грусть набирает обороты. Во всем виновата музыка, я точно это знаю! Но ничего поделать не могу. Я закрыл глаза, чтобы уйти в зазеркалье. Внезапно захлестнуло чувство паники и я понял! Кто-то подобрался ко мне из-за спины. Резко открываю глаза, оборачиваюсь с мыслью, что за мной демон, и он заберет меня в ад. Но там стояла юная медсестра.
От нее так и веяло тьмой, по спине у меня пошел холодный пот. Я чувствовал, что под халатом у нее есть темная метка. Которая пульсирует, как темная звезда. А на руке у медсестры набита татуировка в виде языческих рун. Я знал что это такое! Это кинжал темного мага.
В данный момент в этой руке лежали две коричневые таблетки. Она протягивала их мне. Если бы я взял эти таблетки в рот, то я мгновенно умер. Ибо это тату заряжала таблетки смертельным ядом. А я еще хотел жить, осталось еще пару целей в этой жизни!
Я не мог спрятаться, меня преследовала темный ковен "Исток Пути". И за мной отправили Кимберли, чтобы забрать меня к темным богам. Ибо темный дар так просто не дается. Но я хотел жить!

То, что я увидел, почти нисколько не удивило меня. На полу валялись обломки от бетонных стен, очень много мусора. Вдаль вел коридорчик. Мы все двинулись вперед. Справа была комната, где не было ни стен, которые отделают коридор от нее самой, ничего, кроме мусора. На потолке виделись следы от тоненьких стеночек, которые, видимо, были тут когда-то давно. Мы прошли мимо. Слева оказалась такая же комната, но там была стена с одной стороны, которая еле держалась и была немного наклонена в сторону коридора. Мы прошли в эту комнатку, она была чище предыдущей. И слева снова был проход! Я зашел в очередную комнату, осветив её фонарем. Кстати, в той стене были два окна, так сказать, с разбитыми стеклами, осколки, которых лежали на полу. Это комната бы ла абсолютно пустая и чистая, тут не было мусора, и стены нигде не рушились. Можно сказать, что тут было уютно, если бы не эти окна без стекол. Мы с ребятами немного растянулись, и поэтому половина была возле входа, Леша и Кирилл ушли вперед, а я и Никита находились в этой комнате. Пацаны продвигались вперед, под их ногами стучали друг об друга камни, что отдавалось эхом по всему бункеру. Так вот, из-за этих окон было очень стремно, я после каждого звука оборачивался и светил своим фонариком в эти окна и дверной проем.

Жила-была девочка Оксана. Ей было девять лет. Ей по жизни всегда не везло. Когда она не выучивала уроки, её обязательно спрашивали. Когда на уроке физкультуры всем классом бегали на улице и из-за кустов выскочила бешеная собака, то она укусила именно Оксану. Когда в классе от потолка оторвался кусок штукатурки, то он упал на Оксану, чуть не убил. Если Оксана играла за какую-нибудь команду, то эта команда обязательно проигрывала. Вообще с Оксаной старались дела не иметь.

Как-то летом Оксана съездила в лагерь. Там ей ужасно не понравилось. То понос, то чуть не утонула, то тапочки кто-то украдёт, то серёжки. И домой ещё вшей привезла...

Мама расчёсывает Оксане волосы, ищет вшей. А у Оксаны чёрные волосы и очень густые, в них вшей сложно найти. Мама долго вылавливала насекомых, пока не воскликнула: "У тебя что, татуировка на голове что ли?" Оксана удивилась: "Какая такая татуировка?" Мама разозлилась: "Ты что, себе татуировку сделала на голове, а мне ничего не сказала?! И ещё тут выделываешься, удивляешься типа!"

Короче говоря, потащила мама Оксану в парикмахерскую. Там побрили ей голову наголо. Заодно и от вшей избавились. Смотрят – а на голове и в самом деле татуировка, каракули какие-то. Парикмахерша говорит: "На роспись похоже, у меня муж так расписывается". Мама Оксаны смотрит и говорит: "Правда, на роспись похоже... Оксана, кто тебе сделал эту татуировку?" Оксана плачет и говорит, что не знает. А она и на самом деле не знала.

Она закинула ногу ему на колени. Не то что бы это было очень необходимо, но парни порой бывают такими тугодумами, когда дело касается взаимоотношения с противоположным полом. Все эти многозначительные взгляды украдкой в общественном транспорте, неловкие попытки выйти вслед за объектом симпатии на остановке и мучительные попытки познакомиться посреди толпы пассажиров. Кому это не знакомо? Она заметила его еще в тот момент, когда он только заходил в маршрутный автобус. Его взгляд искал свободное место, а нашел ее, стоящую в противоположном конце салона. Она повернулась к нему в более выигрышном ракурсе, пускай посмотрит, помечтает, вдруг наберется смелости и подойдет знакомиться. Но прекрасно зная современных мужчин, понимала, что ей придется брать самой инициативу в этой ситуации.

Маршрутка ехала не спеша. Пробки, пробки, пробки, Люди входили и выходили. Он наконец сел в самом начале салона, почти у самых дверей. Она потихоньку перемещалась по автобусу к нему, аккуратно шагая между уставшими пассажирами и улучшив момент заняла место рядом с ним. Он дремал прислонившись к стеклу, открывая глаза лишь когда автобус скрипуче тормозил и этот скрип нестерпимо резал слух, вызывая в сознании чувство сродни удара ножом куда-то под ребра.

Она решила, что настало время решительных действий и в тот момент когда автобус входил в резкий поворот, она и закинула ногу ему на колени. Как бы случайно. Ненароком. Водитель - зараза, ездить не умеет. Она быстро убрала ногу, смущенно, быстро краснея. Положила свою руку на его и чуть слышно сказала: "Извини". И по тому как дернулась его рука под ее ладонью и по тому как его взгляд замер на ней, она поняла, что он теперь принадлежит ей. Теперь он пойдет за ней, куда бы она не сказала и будет только ее, до последнего вздоха. А автобус уже ехал по ее проспекту, еще несколько домов и будет ее остановка. Она встала с места, задев его плечом и это был знак ему - ты тоже выходишь. Она подошла лицом к двери и не оборачиваясь знала, что он стоит сразу за ней, готовый следовать ее пути.

У одной девочки был старший брат. Было ему 14 лет. Он очень хотел себе хоть какую-нибудь татуировку. И сделал её в тайне от родителей. Теперь у него на груди красовалось маленькое слово "NЪISH". Это был его любимый ник в компьютерных играх. Татуировкой он хвастался перед сестрой и друзьями. Родителям её не показывал. А сестра не хотела предавать своего брата.

И вот как-то раз они всей семьёй поехали отдыхать на курорт на солёном озере. Вода там и правда была очень солёная. Такая солёная, что даже утонуть в ней нельзя, она выталкивает наверх. Отдыхали целый месяц. Постоянно купались и загорали. И от этого стали почти чёрными.

В предпоследний день, вечером, старший брат отпросился у родителей на ночную рыбалку. В самом озере рыба не водится, зато рядом есть пруд, в котором много разной рыбы. Старший брат обзавёлся на отдыхе друзьями. Вот с ними и собрался на ночную рыбалку. Родители разрешили.

У одной девочки были длинные волнистые черные волосы. Она очень гордилась своими волосами. Постоянно их расчесывала, мыла дорогими шампунями. Но как-то раз в школе был ремонт. Две тетеньки красили старые деревянные рамы на окнах в белый цвет. Девочка проходила рядом со стремянкой и случайно толкнула ее. Тетенька на стремянке закачалась и расплескала белую краску. И эта краска попала девочке прямо в волосы.

Девочка очень сильно расстроилась. Она забыла про все уроки, побежала домой к маме. Мама стала смывать краску, но краска только размазалась по волосам. Мама сходила в магазин, купила разных растворителей. Почти всю краску удалось смыть. Но не всю. И это было заметно. Что только не делали, но белая краска все равно виднелась в волосах. Решили тогда сводить девочку к парикмахеру и побрить наголо, а потом зайти в магазин и купить парик. Такой парик, чтобы было похоже на прежние волосы, чтобы дети не смеялись над девочкой.

Пришли в парикмахерскую. Парикмахер бреет плачущую девочку. И тут удивленно спрашивает у мамы: "Это что, у нее на голове штрих-код что ли?" Мама подходит, смотрит - точно! На затылке у дочки татуировка в виде штрих-кода, полоски такие, как на продающихся в магазине вещах. Мама стала ругать дочку: "Ты зачем себе татуировку сделала?" - орала она на всю парикмахерскую. Девочка еще сильнее стала плакать. Она не знала ничего про эту татуировку. Даже не видела ее. И сейчас не видит.

Настя вернулась минут через двадцать. В руках она держала плотно закрытый черный пластиковый пакет. По виду весил он не меньше шести килограмм. "М-да, кошка была довольно большой", - подумала Маша, смотря на мешок.
- Там собака, - бесстрастно ответила Настя, - Нам пора выдвигаться, пока не стемнело. При свете Феликс и его сторонники убивать нас не будут. Уже перевалило за полдень. Сейчас зима и темнеет рано. Кстати, сегодня должен быть урок истории?
- Да, а что?
- Значит, Феликс уже догадался, что мы убежали. Он обладает отличным аналитическим умом, поэтому сразу отправится на кладбище, зная, что туда ему вход запрещен. Думаю, он уже мог связаться с правительством и отправить нескольких боевых ангелов туда, - Настя закрыла глаза и задумалась. Что творилось у нее в голове, не знал никто, но Маша чувствовала, что она продумывает план действий, - Мы полетим по воздуху! Я сброшу тебя в сугроб на кладбище, а сама улечу отбиваться. Думаю, мне хватит часа, максимум два. Я сильнейший боевой ангел, а если освобожу стихию Земли, то никто не устоит.
- А я останусь одна с упырями?
- Ты отдашь мешок. Скажешь, что нам нужно укрытие. Затем, если понадобится, ты ответишь на некоторые вопросы. Можешь сказать, что снаружи одна девчонка жестоко убивает ангелов и если надо, то пару-тройку трупов она достанет.
Приступ рвоты подступил к горлу. Зомби, трупы, кровь. Все это уже надоедало, а теперь еще придется скрываться на кладбище. Стоп. Ангелов стихии четыре. Настя - одна из них. Осталось еще три. Ангел огня уходит, но куда еще не известно. Как слышала Маша, он обрезает крылья из-за любви. Осталось два. А если Феликс подошлет их на кладбище? Они ведь смогут пройти и тогда... Маша покрылась потом. Ангелы стихий - сильнейшие ангелы. Даже если Настя - сильнейшая из сильнейших, она все равно не справится сразу с двумя ангелами стихий.

Первые лучи солнца разбудили меня. Я думала, что события вчерашней ночи - лишь сон. Ничего подобного! Я, вместо того, чтобы проснуться в тёплой постельке, проснулась под тем вишнёвым деревом, до которого с таким трудом добиралась ночью. Я попыталась встать. Честно скажу, это была неудачная идея. Встать получилось, но всё тело ныло от синяков и царапин, ужасно болела левая нога. Я шаг за шагом, тихонько шла, стараясь найти выход из сада. Получалось не очень, как вдруг я заметила девушку, сидящую на полянке под деревом. Да это же та самая девушка, которую я вчера видела! Я должна всё выяснить. Нетвёрдой походкой я подошла к ней:
- Привет, я...
- Кэти, - опередила она меня, - что ты здесь делаешь? Что с тобой? Ты поранилась? Присядь, - с этими словами она подвинулась.
- Ты знаешь меня? Я просто увидела вчера тебя в этом доме, и...
- И у тебя есть вопросы, - закончила за меня она.
- Да, у меня есть вопросы.
- Кэти, - посмотрела на меня она.
Её глаза... Они были такими родными и знакомыми, вот только я не могла вспомнить их. Её серые глаза были наполнены любовью и нежностью. Девушка была старше меня на несколько лет, скорее всего, года на четыре. Она была очень красивой, милой, выглядела дружелюбно. Её волосы были тоже рыжими.
- Кэти, ты действительно ничего не помнишь, ты не помнишь меня?
- Я... я...
- Ты помнишь о том, что было до того, как тебе исполнилось 7 лет?
- Эмм, - мне нужно было подумать. А ведь и, правда, я ничего не помню до 7 лет, - нет, я не помню.
- Дай мне свою левую руку.