Мне снился очень странный сон

Я хотел пошевелиться, но тело не слушалось. Сонный паралич спеленал меня ледяным коконом. Я мог только лежать на спине, глядя в серый потолок, и слушать этот кошмарный, упорный скрежет.

А потом скрежет прекратился.

Наступила такая глубокая тишина, что я услышал, как в моей собственной голове толкается кровь. А затем раздался шепот. Он был влажным и близким, словно кто-то прижался губами к самому моему уху, хотя я кожей чувствовал, что источник звука — все еще подо мной.

"Ты не спишь", - сказал голос. Это был голос моей бабушки, но искаженный, низкий, будто пропущенный через сломанный магнитофон.

Я проснулся по-настоящему. Футболка прилипла к телу, сердце колотилось где-то в горле. Было три часа ночи.

Утром я списал всё на стресс от переезда и одиночество. Днем всё было нормально, я даже смеялся над своим страхом. Но ночью сон повторился. Снова комната из тумана, снова скрежет, снова голос.

"Ты не спишь", - прошептал он на этот раз с явной насмешкой. - "Проверь".

Я просыпался в холодном поту каждую ночь на протяжении недели. Сон становился все реалистичнее. Появились новые детали: запах бабушкиного одеколона «Красная Москва», смешанный с запахом могильной земли. Тени в углах комнаты начали сгущаться в фигуру, похожую на сгорбленный силуэт.

На седьмую ночь всё изменилось. Голос перестал быть просто голосом. Когда я в очередной раз застыл в параличе, слушая скрежет, я вдруг четко осознал, что больше не один в постели.

Одеяло с моей стороны приподнялось, впуская струю ледяного воздуха. Что-то влажное, шершавое и холодное коснулось моей щиколотки. Медленно, дюйм за дюймом, это нечто поползло вверх по моей ноге. Оно было костлявым, с длинными, цепкими пальцами. Я чувствовал, как матрас проминается под чужим телом, выползающим из-под кровати.

Существо втиснулось между мной и одеялом, прижалось ко мне всем телом. От него веяло таким холодом, что заболели кости. Мое лицо обдало гнилостным дыханием. Я не мог повернуть головы, но боковым зрением видел, как одеяло вздымается рядом с моим лицом, обрисовывая контуры человеческой фигуры, лежащей на боку лицом ко мне.

"Ты думаешь, это сон", - прошептал голос, и я увидел, как одеяло вибрирует от звука. - "Ты ошибаешься, внучок. Я уже здесь. Я всегда была здесь. Просто теперь ты можешь меня видеть и слышать. Ты становишься ближе ко мне".

Я проснулся с криком. Соседи стучали по батарее. На часах было три ноль-ноль.

Следующей ночью я решил не спать. Я пил кофе, смотрел тупые комедии, делал зарядку. Но в три часа ночи я моргнул, просто моргнул в кресле перед телевизором, и когда открыл глаза, комната уже была соткана из тумана. Я сидел в кресле, а на коленях у меня, обвив руками шею, сидело то, что осталось от моей бабушки. Я не видел ее лица, но чувствовал, как ее длинные мокрые волосы касаются моих рук.

"Ты уже не спишь", - прошептала она. - "Это необратимо. Ты открыл дверь".

А потом я увидел ее рот. Он был прямо перед моими глазами, неестественно широкий, полный черной земли. И она запела. Это была та самая колыбельная, которую она пела мне в детстве, но слова были перевернуты, мелодия изломана, и каждый звук впивался в мозг раскаленной иглой.

"Спи, дитя мое, усни,
Сладко глазки сомкни..."

Я больше не просыпаюсь. Я не могу проснуться. Я хожу на работу, ем, разговариваю с людьми, но комната вокруг меня навсегда осталась сотканной из серого тумана. А сегодня утром я увидел ее руку у себя на плече. Длинные желтые ногти, покрытые засохшей землей, ласково гладили мою шею. Она больше не прячется. Она знает, что я ее вижу.

Мне страшно ложиться в постель не потому, что мне приснится кошмар. Мне страшно потому, что, когда я выключаю свет и ложусь, я точно знаю, что придет и ляжет рядом со мной. И я боюсь, что однажды утром я просто не смогу встать, потому что одеяло придавит меня к кровати тяжестью могильной земли.

Мне снился очень странный сон. Но самое страшное, что это была явь.