Страшилка

Зеркала сокроют тайны,
Черный цвет их обнажит.
И под дымкою хрустальной
Разум Ваш приворожит.

На бумаге стих чернеет,
Свечка пред стеклом горит,
Угольки на сердце тлеют,
Ужас манит, как магнит.

И в оковах привидений
Невозможно до конца
Все осмыслить, и видений
Не стряхнуть с Ее лица.

Чернильное небо, сиянье луны,
Ветер ночной воет хуже струны.
Ломает деревья, несет лепестки
Роз увядающих – символ тоски.

Разрушенный дом, сухая трава,
Осколки мечты уж острее ножа.
Сердце изранено Девы ночной,
Бродит у здания, снится покой.

Платье болотного цвета, в грязи,
Вместо вуали лишь мох и клочки,
Грим по щекам разлился давно,
Однако Невесте моей все равно.

Среди оград витых чугунных,
Среди деревьев вековых,
Среди прудов заросших, хмурых,
Кустов ажурных, кружевных

По старым, каменным дорожкам,
Вокруг разбитых фонарей,
И по мостам, давно отлитым
Гуляют полчища теней.

Те тени - кавалер и дама,
И куртизанки на скамье,
И ключник старый, и военный,
Навстречу что спешит семье...

Тихо ивы седые склонились,
Утонули в синеющей дымке,
Белым цветом кувшинки раскрылись,
Так прозрачны, почти невидимки.

А на кочке, среди мрачной топи,
Что полуночи неба темнее,
Сидит девушка в длинной сорочке,
Чисто белой, как снег или даже белее.

Серый плен моих стен скорбью давит на грудь.
Все равно не смогут этой ночью уснуть...
Надоело. Решаюсь покинуть свой дом.
Вот свеча догорела, и тьма за окном.
Я к утру буду там, где сияет луна,
Желтизной своей манит в край дальний она.
Тихо. Спят все вокруг. Мне не страшно одной.
Лишь шаги моих ног нарушают покой.

На высоком холме есть роскошнейший дом,
По ночам в нем поет грубый аккордеон,
Слышен говор гостей, соблюдающих тон,
Виден свет от свечей в промежутке окон.

Крик о помощи вскоре пронзит эту ночь,
Но не сможет никто новой жертве помочь.
Бал в разгаре, и гости танцуют кан-кан,
Кто желает любви - тот идет на диван.

Господин Сатана! Каждой ночью дом твой
Укрывается грозной, густеющей тьмой.
Твои гости мертвы, твоя жертва жива,
Но, увы, она будет жить лишь до утра.

Как небо рассыпает звёзды, и злиться полная луна,
Из глаз моих струятся слёзы, и я иду... Иду туда,
Где в чёрном обветшалом гробе, сомкнувши веки, спит вампир.
Я ощущаю сердца дроби, зовущие на этот пир.

Босыми ножками по глине, в белом платьице льняном
От света звёзд я прячусь в тине, а от крестов горю огнём...
В моменты эти понимаю, о чём поют ночные птицы,
Но я тем звукам не внимаю – не время слушать небылицы!

Но слышу – он зовёт и стонет, из вен моих испить желает...
На погребальном своём троне вампир жестокий восседает.
Я не могу сопротивляться тем звукам, тем прикосновеньям...
И с ним хочу навек остаться – продлить безумное мгновенье.

Я на коне своём приехал в чисто поле,
Где замирает в небе красочный закат,
Царит покой, который не дозволен
Душе, что не увидит райских врат...

Душе, что погубила своих близких...
В лицо смеялась Смерти день за днём,
Пьяна могуществом была, как крепким виски,
С вселенною играла как с огнём...

Касалась пальцами границы мирозданья,
Ломала замки и крушила города,
Не ведав страха... И не зная состраданья,
Была собою так довольна и горда!

Я ждала тебя в проклятом склепе,
Куда грустно смотрела луна,
Выла с волками в призрачном свете,
Засыпала под утро одна.

Не услышал мои ты прошенья,
Я же тело с трудом берегла
От несущего тлен разложенья
И хранила любовь как могла.

Ты, наверно, тоске безутешной
После смерти моей предался,
Раз не слышал тех стонов сердечных,
Значит, смертный спектакль удался!

Я – раб безвольный. Позарившись на благи,
Глупец! По юности на пепельной бумаге
Поставил алой кровью вечную печать,
Застыло сердце, перестало в миг стучать...

Мой Господин – хозяин адской бездны –
Сулил удачу и всеобщую известность,
Усадьбу, деньги и красивую жену –
Взамен лишь душу, заточённую в плену...

Холодный мрак в нутро моё забрался,
Я стал успешен и безумно знаменит,
Но нету чувств... За деньги я продался,
Внутри так пусто, и в огне душа горит...