Страшилка

Вновь старую песню шкатулка звонит
Нечеткий, расстроенный звук пианино.
Внутри чуть заметно стучит маховик
В такт песне забытой простой и старинной.

Одета в чуть желтый тончайший батист
На треснувшей крышке кружит балерина.
Сама почему-то шкатулка поёт,
Звеня и треща, а по крышке кружится
Изящно и тонко, почти что жива
Три века назад создана танцовщица

Играет однажды Лена на гитаре
И через день Лена умирает,
Берётся за гитару Дима...
И обнаружили повешенным в квартире...
Играет на гитаре гадалка,
А потом ей гадает цыганка:
Ты умрёшь через несколько дней
Если не хочешь - дай денег скорей!
Нечего делать.
Денег дала
А цыганка ушла
И пожелала добра

Моё дитя -
Луны и Света,
Бегущее в тени ночной,
И в шерсть опять, вновь ты одето,
Окутанное тишиной...

- Отец, скажи,
А наказанье,
За что оно лишь мне дано?
Неужто Волк - моё призванье?
Хотя, мне уже всё равно...

Четыре когтя
Вонзил он в меня
Страх душу берёт
Я смех этот слышу
Проснувшись с отдышкой
Покрытый в поту
Холодным как лёд
Жить дальше я смысла не вижу

Подобен он зверю
Не хочешь не верь
В жутком кошмаре, в проклятом сне
В мертвой тиши
Придет он ко мне

Я бросила тебя в ночи,
Я знаю, тебе больно, не кричи.

Ты можешь думать обо мне всё, что угодно,
А мне до лампочки, я от тебя свободна!

Тебе сейчас и горестно, и грустно,
А мне вот радостно, ведь мне плевать на твои чувства!

Ты провалился в бездну памяти моей,
Твоей душе ещё больнее и темней.

Во тьме непроглядной поёт соловей,
И пляшет луна все быстрей и быстрей,
По листьям холодные капли стучат,
Тревожно полночные птицы кричат.

И ливень бурлит, завывания ветра,
И гнутся, трещат и ломаются ветви.
И девушка лишь на могиле сидит,
Руками обвив сгнивший крест.
Во тьме всё смеется и громко кричит,
Хоть голос не слышен сквозь треск...

Зеркала сокроют тайны,
Черный цвет их обнажит.
И под дымкою хрустальной
Разум Ваш приворожит.

На бумаге стих чернеет,
Свечка пред стеклом горит,
Угольки на сердце тлеют,
Ужас манит, как магнит.

И в оковах привидений
Невозможно до конца
Все осмыслить, и видений
Не стряхнуть с Ее лица.

Чернильное небо, сиянье луны,
Ветер ночной воет хуже струны.
Ломает деревья, несет лепестки
Роз увядающих – символ тоски.

Разрушенный дом, сухая трава,
Осколки мечты уж острее ножа.
Сердце изранено Девы ночной,
Бродит у здания, снится покой.

Платье болотного цвета, в грязи,
Вместо вуали лишь мох и клочки,
Грим по щекам разлился давно,
Однако Невесте моей все равно.

Среди оград витых чугунных,
Среди деревьев вековых,
Среди прудов заросших, хмурых,
Кустов ажурных, кружевных

По старым, каменным дорожкам,
Вокруг разбитых фонарей,
И по мостам, давно отлитым
Гуляют полчища теней.

Те тени - кавалер и дама,
И куртизанки на скамье,
И ключник старый, и военный,
Навстречу что спешит семье...

Тихо ивы седые склонились,
Утонули в синеющей дымке,
Белым цветом кувшинки раскрылись,
Так прозрачны, почти невидимки.

А на кочке, среди мрачной топи,
Что полуночи неба темнее,
Сидит девушка в длинной сорочке,
Чисто белой, как снег или даже белее.