Страшилка

Забудь про жизнь, забудь про смерть,
Забудь про всех, их больше нет...
Проблемы больше не заботят,
Ведь нет меня, нет больше бед...

Ты растворился в пустоте,
Забудь про всё, что было раньше...
Забудь про грусть, забудь про смех,
Как будто не было и нет.

Забудь про чувства и про боль,
Исчезли вместе с мыслью и мечтой.
Спрошу, хотя уже не слышишь ты меня:
Уверен ты, что так ужасна жизнь была?...

Кудри тёмные над белым лбом.
А глаза – морская синева.
По воде – капризный плеск хвостом.
"Прокляни! Но выслушай сперва.

Так уж вышло, что пират мне мил.
Он прекраснее, чем сам Нептун.
Сколько душ безвинных загубил –
Не считала. Знаю: смел и юн,

А во взгляде – искорки луны.
Солнце же – волос целует прядь.
Мама, я устала видеть сны!
Жить хочу, любимого ласкать!"

На самом дне печальных вод,
На глубине пучин историй
Русалка юная живет,
Гуляя на морском просторе.

Да только сущность той русалки —
Убийства ради выживания.
Она поет, и голос сладкий
Пленит, лишенный сострадания.

Русалки косы крови цвета.
Глаза — как неба край бездонный.
Давно не видят они света,
Давно те видят только волны.

Да как ты смеешь говорить о боли,
Коли не чувствовал, как плоть горит,
Губа закушена так сильно, аж до крови,
А мерзкий люд огонь боготворит.

Не слышал ты: толпа орет, ликует,
Как радостна им ведьмы черной казнь!
Она, считай, что на костях пирует,
Противно... Грязно... Все равно, пускай!

Народ так глуп, а правосудье – слепо,
Какая разница – что свадьба, что пожар?
Сжигают уж в который раз, нелепо...
Им не понять – не обращусь я пар.

Еле слышен твой шелест лесов:
"Я - монстр" - с безумной тоской,
Частички души - бесконечный чертог,
Пусть черный, пусть мрачный, но не пустой.
А твоя бездна, поверь, затеряется,
Не чудовищ боятся теперь,
Так усердно прятать стараются -
В сердце каждого есть дикий зверь.
У меня тоже есть свой бес на привязи,
Он озлоблен, крылья обломаны.
Ведь в борьбе за ненужными призами,
Так старалась слиться я с клонами.

Давай, расскажи как заканчивать сказки, когда сверкает сталь фамильного меча, когда смотришь в глаза, а видишь только маски, когда списан сценарий с чужого плеча.

Мой мир сменился до размера окон и тусклая свеча - мой самый яркий свет. Мой мир - был из свободы соткан. Мой мир - страна, с названием "Запрет". Мы подчиняемся глупейшему закону. Закон суров, да, что же взять с людей? А я в плену могучего дракона сижу в ловушке серых будних дней.

Дракон не страшный, но немного странный. Летает миром, все закон кляня. Сверкает в свете чешуя багряным отблеском забытого тепла. Не вежлив и не груб со мною. А как умен - мудрее не найдешь. Драконьи речи, поверь, дороже стоят, чем людский лепет, бессмысленный галдеж.

А ты, смелая, приходишь ко мне во Мрак,
Где я, дьявол, дикий, безумный,
Где жизнь - грош и мелочь, сущий пустяк.
Лекарство от скуки? Мне, в общем, не трудно.

А ты, смелая, запутаешься в сетях,
Где я паук - ужасный и мерзкий.
Едва огонек забелеет впотьмах -
Готова бороться как раньше ты дерзко?

А ты, смелая, ослепнешь в моей же Тьме
И я одним лишь ориентиром буду,
Погибать иль, быть может, все же ко мне?
До сих пор будешь веровать в чудо?

Как только наземь ступила ночь,
Туман склубился под ногами,
Вам бежать бы, лететь прочь,
Сотни Грэев - все с алыми парусами.

Слышишь голос ли ты вдали,
Что звучит словно мед, да в уши?
Вас много таких не спасли...
Я знаю легенду. Слушай.

Что нам, смертным-то, видно с суши?
Все скрывает от глаз вода.
Ты не смейся, дурак, слушай,
Ведь за гладью живет она.

В преисподней у Сатаны восемь было дочерей.
Все как сталь крепки, умны, одна была другой сильней.
Всех любил их Сатана, души не чаял просто,
Но младшая милей была, годков шестнадцать росту.

В преисподней Сатана собрал своих любимиц:
За добро ведь есть цена. Цену он мерит ими.
Старшей дочери сказал: "Отныне ты Гордыня",
Та не прятала оскал - понравилось ей имя.

Ее натура волевая и крепче сотни грозных скал.
Ловко жизнями играя, вновь не пряча свой оскал.
Дочь вторая Зависть звется. Ремесло ей по душе.
И по свету та несется - работу начала уже.

Где-то там
В ночи глухой
Бродит мужчина
С огромной пилой
Его бросила жена
И теперь она мертва
Просто он стихи писал
Как убийцей он стал...
Я сидел
В окно глядел
Как увидел я жену
Сразу взял бензопилу