Страшилка

Стоит трактир в забытом захолустье.
У стойки посетитель допоздна
С хозяином болтал о странном чувстве,
Что вызывает вновь взошедшая луна.
И с наслажденьем осушив большую кружку,
На поясе поправил он кинжал,
Занюхал "хмель" засохнувшей горбушкой.
И странный диалог он продолжал..

Я оттуда, где привольно
Дуют свежие ветра.
Где легко, что сердцу больно,
Вьется к облаку гора,

Где любовью солнце греет,
Где по петельке витой
На болотах клюква зреет,
Брызжа в топи кислотой,

Где лесами пахнут реки,
Где водой напоен дол,
Где полыни запах терпкий
Как младенец, чист и гол,

Я часто вижу странную картину:
Твоё лицо как будто в рамке льда,
И изморозью, словно паутиной,
Покрыты щеки, губы, гладкость лба...
Меня виденье странное тревожит.
Что растопить застывший образ сможет?
Вниз голова опущена устало,
На русых прядях иней серебрит...
Дарю я розу. В мёртвой стуже ало
Она у губ твоих огнём горит.
Меня виденье странное тревожит.
Но я надеюсь - розы жар поможет!

Сегодня с утра я проснулась
И заглянула в окно,
Посмотрела и ужаснулась:
На улице было темно.

Когда к темноте я привыкла,
Увидела я пустоту.
Не было ни цветочка.
Кто уничтожил всю красоту?

И слышу я звук лесовоза.
Везет он последний лес.
Колет в сердце заноза,
И тучи свисают с небес.

Маша брата поучала: "Ты, Ванюшка, не шали!
Чтобы мама не серчала, вылезай с сырой земли.
И на кладбище старинном ты, братишка, не гуляй,
Ну, сейчас же! Из могилы, непутёвый, вылезай.

Удивился рыжий Ванька: "Ты, Машуля, не больна?
Мама с папой не ругают, спят в кроватях дотемна!
Лишь взойдёт луна - злодейка, освещая небосвод,
Вылезают наши предки, вырывая корнеплод...

Видишь ржавые ворота? Там гуляют по ночам,
А потом из них кого-то волокут на ужин к нам..."
"Я не помню, милый братец, неужели ты не врешь?
А докажешь, коль всё правда? Ты клянёшься? Зуб даёшь?"

Холодная ночь, я стою в полушубке,
Дрожу, различая шаги в тишине,
Сознанье творит небывалые шутки,
Иль это взаправду? Стою на войне...

Бежать не могу, ноги словно из ваты,
Трещат пулемёты, дрожат небеса,
Повсюду кричат, выживая, солдаты,
Горят тёмной ночью родные леса...

Свистят звонко пули, нещадно впиваясь,
Дробя чьи-то кости, ломая судьбу.
Кричит командир "За страну!", заикаясь,
И падает замертво с пулей во лбу.

Начнём с того, что я давно другой,
Я не дышу, не ведаю сомнений,
Но даже здесь я ощущаю боль,
Душа изранена, я жажду откровений!

Так вот, знакомься - это мой дневник,
Пишу тебе, поверь, из мира мёртвых,
О нём ты мог узнать из разных книг -
О пламени, о пытках и о чёрте.

Советую прочесть всё до конца,
Тогда поймёшь, что это жизнь изменит -
Не будешь ты зависеть от творца,
Настанет день, навечно ночь он сменит.

Сижу я молча у окна, подогнув коленки.
Ночь последняя темна, у шершавой стенки
Копошится в тишине что-то неживое,
Как же страшно, сука, мне, я сейчас завою!

Дрожь несётся по спине, сбитое дыханье,
Чую взгляд, что душу рвёт, ворошит сознанье!
Пот солёный на глазах. Вскрикнул еле слышно,
По стеклу глухой удар - ветка старой вишни...

Ну за что всё это мне?! Близкого обидел?
Подослал он бесов злых? Так возненавидел?!
Может, бабка, что сегодня денежку просила?
Не услышав мой ответ, нечисть напустила?!

Не играй со смертью в прятки!
И её ты не дразни.
Убегая без оглядки,
Обернуться не дерзни.

Любопытство так опасно!
Оглянуться - и не жить.
Смерть находит не напрасно,
Догоняет - тут держись!

Притворись слепым, оглохшим.
Нет и не было тебя.
Смерть обманется, быть может,
Отвернётся, уходя.

Ты так легко берешь чужое:
Чужой румянец ярких щёк,
Сиянье взгляда золотое,
И кожи юной нежный шелк...

Все впитываешь, словно губка
В безумной жажде - взять, вобрав.
Смотреть в глаза твои так жутко!
В них горький яд и чёрный ад.

В них за крутились злые вихри,
Чужие души унося.
А чувства сдались и затихли,
И стынет кровь, любовь гася...