Страшилка

Всё, что не опознано ищешь,
В сущности когда-то моей
То о чём, в строках этих недосказано пишешь,
Согревать не боясь, приобнять, как можно плотней...

Возможно я психически неустойчива,
Возможно я душою всё так же больна
Жду когда эти звёзды разбудят настойчива,
Жду когда ты дорисуешь мои полотна...

Я не хочу скользить меж междометий,
И водою слова уже не разлить
Ты не последний и средь многоточий не третий,
Я просто наверно не умею любить...

Я боюсь спать,
Ведь мне сняться кошмары
Я боюсь ждать,
Твоим сердцем так побочны удары

Не позабыть пустотой,
Мы сами оживали, как некие страхи
И мысли за гранью, за недопустимой чертой,
Крылом сломленным, не свершатся те взмахи

Я устала однотипно всё задаваться
И я боюсь знать, почему холодом безымянным всё спишь
И этой тьмой душевной не смогу больше остаться,
Закрыв навечно глаза, ведь ты ею бездыханно молчишь...

Я не умею быть собой.
Я маски меряю не глядя.
Туман скрывает образ мой,
И даром времени не тратя,
Живу привычной чередой.

Всегда меняя облик свой,
Во тьме скрываюсь тусклой тенью.
Под опадающей листвой
Скрываем я тумана сенью.

Но сохраняю смысл свой,
Чего иные не умеют,
И с обезумевшей толпой
Их голоса, звуча, немеют.

Устал ты работать, и сил больше нет,
И снятся кошмары ночами.
Не можешь нормально сходить в туалет,
И ходишь, поникши плечами.

А все это значит, на отдых пора,
Что твой организм на пределе,
И нужно скорее причину найти,
Чтоб в отпуск пойти, в самом деле.

Попробуй начальство свое убедить,
Что мир без тебя погибает:
Разрушены гнезда летучих мышей
И слон африканский страдает.

Толпа ревела как разбуженный вулкан,
И с плахи покатилась голова,
Под вопли оголтелых горожан,
В багрец окрасилась пожухлая трава.

Молва ходила о бездарном палаче,
Джон Кетч "работу" снова запорол,
И весь в крови на этом портаче,
Его строчённый, вороной камзол.

Рубил он смаху, но никак не сгоряча,
Любил свой труд - больной или дурак,
И Джона Кетча как садиста-палача,
Знал и Король и служка и рыбак.

Тук-тук-тук,
Стучится в дверь -
Это смерть, открой скорей
Не обманывай себя теперь.

Смерть ворвется всё равно
Ты ей руку протяни
Ведь не скрыться от смертей
Ты не спрячешься в шкафу,
Одеяло не спасет.
Ты ведь смертный, как и я,
Как и он, как и она.

Умерить любопытство, страсть.
Мир сгнил. Пора уже смириться,
Привыкнуть в тени находиться,
Дабы в ловушку не попасть.

Что есть контроль? Вам, людям, неизвестно.
Что значит боль? Вам, людям, не понять.
Нытье о смысле, обращенье лестно,
Желание из непохожих демона изгнать.

Сейчас сижу, кручу я ленту
Лишенных смысла новостей,
А некто только ждет момента...

Хожу по дому, наблюдая
Следы отброшенных коньков,
И жду когда мне стукнет сорок
Дней

Меня на днях призвали к Богу
Стою готовлюсь, то да сё
Дефибриллятором как фиганет
И всё.

А сколько шпаг у нас четыре
А бёдер семь, а пальцев сто
Давайте с самого начала
Мы кто?

Синее небо смертельной вуалью,
Чёрным покровом застелет она -
Вечная ночь из неведомой дали,
Что будет ужасна, до боли темна.

И даже луна, её преданный спутник,
Покинет с печалью родной небосвод,
Весть страшную с юга нести будет путник,
Во тьме беспроглядной пути не найдёт...

Исчезнет совсем, не издав даже звука,
Хотел лишь народ он простой убедить -
Прекрасной царевне услужливо руку
Не сметь подавать, а скорей уходить!

В закоулках старого здания,
Освещенная мрачной луной,
Бродит девушка в отсветах синего пламени
В белоснежной до пола рубахе ночной.

Вся прозрачна, почти невидимка
И окутана полночи дымкой,
И давно ее сердце не бьется,
То рыдает в ночи, то смеется.